(no subject)

Зовут меня - Елена Ростунова. Я - фотограф.
В свободное от работы время принимаю заказы на съемку - в Москве, Лондоне, Италии, Испании.
Семейные фотографии, свадьбы, корпоративы, фотографии для социальных сетей.
связаться можно по адресу - erostunova()gmail.com
Если вдруг кто-то нуждается в очень красивых фотографиях, пишите мне на мыло
portfolio

Collapse )

(no subject)

Расписала сколько будет стоить у меня посниматься в этом сезоне.
Первый вариант - погулять по Москве. Прогулка восемь тысяч рублей - один час в будни, в выходные - десять. Одного часа для съемки более чем достаточно. Минусы - холодно и все фотографии в верхней одежде. Ко всему прочему, у некоторых реакция на снег и солнце - прищуренные глаза. Но эта проблема решается съемкой ближе к вечеру. Плюсы - получается очень красиво. Я снимала зимой в Парке культуры, на катке в саду Эрмитаж, в Нескучном саду, в Коломенском, в Царицыно. Везде получается красиво. Но замерзли. Но красиво.
Collapse )

(no subject)

- Если она узнает, что он меня пригласил погулять, будет в бешенстве.
- Почему?
- Она считает, что все парни вокруг только ее любят. Поэтому сейчас так ненавидит меня. Если бы я была той самой bitch, я бы ей сказала: знаешь в этой компании они со всеми это проделывают, целуются с тобой и говорят тебе про другую: а, эта, фу, она такая уродина. А потом целуются с этой, которую называли уродиной, и говорят то же самое про других. Все одно и то же. Но я не стала ей говорить об этом. Зачем? И что забавно, ее же из предыдущей компании выгнали ровно за вот это - она там умудрилась поцеловаться со всеми. Ее даже на Новый год не пригласили. Потом она встретила нашу компанию и возненавидела меня.
- За что? Она же делает то же самое.
- Вот это меня и удивляет, она такая же как я и почему-то ненавидит меня. Странно. А с этим, который меня пригласил погулять, они, вроде как, друзья детства. Родители дружат. И мечтают о том, что их дети будут парой. Они просто друзья. Но я знаю, в каком она будет бешенстве, когда узнает.
Collapse )

(no subject)

Посмотрели "Великая красота" Соррентино. Ночной Рим, красивый стареющий мужчина, свет, который раньше кинокритики, наверняка, бы раскритиковали. Никакой проработки в тенях, никаких градаций. Все время залипаю во всех фильмах: как поставлен свет, как отработал стилист по костюмам, что там с декорациями, фальшивят ли актеры?

Наверное, 2014. Мы с Мартой только что вернулись в Лондон из Барселоны. Может быть ноябрь? В Барселоне прохладно. В Барселоне бабушка Марты кормит нас паэльей и выдает запасное одеяло.
"В этой квартире когда-то еще родился мой дедушка", - говорит мне Марта.

Дани уговаривает нас сгонять в Рим. На дня четыре. Билеты что-то около пятнадцати фунтов туда и обратно. Забронировал хостел, комната на троих. Хозяйка - русская. Хостел недалеко от Колизея.

Марта каждое утро с картой Рима в руках и большими планами.
Мы с Даней за ней плетемся, эдаких два раздолбая. Нам более-менее все равно. Хорошо, когда есть кто-то, кто все решает за тебя.
Дане - двадцать три, Марте - двадцать девять и мне - сорок шесть. Хозяйка хостела, вечно пьяная, с сигаретой в руках, даже деньги не сразу взяла, с удивлением: вы кем друг другу приходитесь? Всего лишь соседи по дому. Но кого волнует. Пусть использует свое воображение.

Рим, Марта забронировала билеты в галерею Боргезе. День третий. Дождь. Не жара. Мы с Даней лежим на спине на скамье в центре зала с картинами, рассматриваем фрески на потолке и смеемся, как два идиотика.

Марта ходит кругами в наушниках, слушает аудиогид. Вид серьезный. После галереи у Марты большие планы, куда-то там на другой конец Рима поехать. Успеть объять все.

У меня промокшие ноги и совсем другие планы. Я хочу слинять к Славе. Если сказать об этом Марте, будет скандал и трагедия. Уговариваю Марту заехать домой, переодеться. Марта недовольна. Скандал назревает. Так что в хостеле сообщаю, пожалуй, останусь дома и лягу спать. Скандал. Хлопанье дверями. Даня обнимает, так чтобы Марта не увидела. И они удаляются в ресторан и, даже может быть, ночной гейский клуб. Я звоню Славе. Она заезжает за мной и мы несется по Риму так, что редкие прохожие успевают все-таки отскочить. Мы приятно сидим в ресторане, пьем вино, болтаем обо всем на свете.

Я успеваю домой до прихода этих двух. Я даже успеваю залезть в постель, перед тем как они возвращаются перевозбужденные и пьяные. Дани успевает еще найти в гриндере молодого человека, сходить к нему на свидание и совершить акт любви, в тот момент, когда мы спим. Утром мы все миримся. Я клянусь всем чем только можно, что как только они ушли, я так расстроилась, что сразу уснула. Дани притворяется, что верит. Счастлив, что мы с Мартой помирились.

Марта рассказывает, как они сидели в ресторане, пошел дождь. И там такие были миленькие розовые пледы с клубничками, что она не устояла и решила стащить. Знаете, такие синтетические плюшевые пледы, которые можно купить за пару фунтов в Праймарке. Марта любит все розовое. Мы всегда дарим ей все розовое. Марта рассказывает как они бежали с этим пледом с клубничками. Так что забыли Мартин зонтик за пятьдесят фунтов.
Мы еще успеваем сходить к Колизею. Позже бьемся за место в автобусе в аэропорт. Потому что Марта не хочет ехать на электричке - слишком дорого. Взмываем в небо навстречу Лондону. На борту есть интернет. Рим удался.

Позже. В эпоху ковида Слава пошлет меня подальше. Я так и научусь к своим пятидесяти ходить строем и верить страшилкам. Так что меня провозгласят убивцей старушек, нехорошим человеком и пожелают мне всего хорошего, в смысле, побыстрее что-нибудь подхватить. Дани нынче в Австралии. Все так же тощ. Все так же красив. Все также ощущается семьей. Как ни странно, он в этой самой Австралии со своим бойфрендом уже пару лет как. Занимается организацией больших галла-концертов, этим он и в Лондоне занимался.
Марта - в Барселоне с собачкой Лолой, доставшейся по наследству. Совершенствуется в навыках пошива красивого женского белья. Иногда звонит и говорит с непередаваемым испанским акцентом - дарлинг, как ты там, я скучаю.

Про меня все и так понятно. Я неизменно на арене фейсбука.
И тут Рим, Соррентино.
- Как только откроются границы, я отвезу тебя в Рим. Будем пьянствовать где-нибудь с видом на пиньи. Париж мне так не зашел, - говорю я Вариному папе.

Я так и не обработала картинки из Рима осени две тысячи четырнадцатого, где я учусь в лондонской академии искусства, изучаю фотографию моды, снимаю комнату в доме, где кроме меня еще человек пять-шесть и мы одна семья. На картинках Марта с картой в розовых клетчатых штанах, желтом топе, Даня в драных джинсах с острыми коленками, смущенно улыбающийся, я за кадром. Доковидная эпоха.

(no subject)

Неожиданно позвонил Весли. Я как раз подходила к дому. Погода внезапно испортилась, так что пришлось закутаться в шарф, изобразив бабушку в платке.
Весли звонил через мессенджер: или отказаться или принять звонок с видео. Впрочем, мы с ним уже лет семь как знакомы. Бабушка в платке так в платке.
Весли внезапно вернулся из Лондона в Бордо.
- Мне разонравился Лондон. В последние несколько лет я же, практически, из дома не выходил. А здесь у меня такая бурная жизнь. Буду бить тату, снимать, я начал видео осваивать. Буду между Бордо и Парижем жить. А через два года уеду в Нью Йорк.

Collapse )

(no subject)

Сегодня меня вдруг накрыло.
Утро, кстати, было вполне себе добрым.
В двенадцать пришла деточка, которая ночевала где-то там, вернулась сонная, но очень довольная, что ей сегодня удалось проснуться "рано".
Я выходила из дома. По плану у меня сегодня был музей. Надо было посмотреть локацию для съемки. Почему-то мне не пришло в голову посетить сайт музея заранее. Оказалось, что нынче в музеи просто так попасть сложно. Надо покупать билет заранее онлайн и на определенное время. Так что от Кропоткинской я прошлась пешком до Кузнецкого моста. Вот где-то там, после Большого театра, мне стало как-то не хорошо. И очень обидно. Еще с утра у кого-то в сториз опять наткнулась на рассказ про двух четырнадцатилетних подростков из Канска, которые сейчас в СИЗО. Которых взяли за распространение листовок, а позже в переписке увидели, что они собирались в Майнкрафте взрывать здание ФСБ. Понятное дело - терроризм. Так что они уже вполне себе давно сидят.

Относительно этого, что мои несчастные двенадцать суток. Но меня вдруг накрыло такой тоской, и такой жаждой справедливости. За ради чего я сидела? Или так - почему меня посадили? И других таких же? Часть которых оказалась случайными прохожими. За то, что тридцать минут в толпе таких же как я, в ночи я прошлась по тротуарам по центру города? А даже если бы не по тротуарам. А даже если бы я выкрикивала лозунги или просто что-нибудь кричала. За это надо сажать? За право иметь свое мнение? За нежелание видеть, как нами управляют жадные двоечники? И зачем нужно государство в таком случае? Чтобы защищать свою власть и сажать неугодных? Которые, неугодные, только и умеют глупо протестовать - пройтись в толпе таких же малочисленных, выразить свое несогласие режиму. Я понимаю, что вопросы риторические. Но что-то такая ярость внутри. Когда что-то несправедливое происходит, трудно утереться, заплакать и уйти.
И я не знаю, что делать нам всем. Правда не знаю. Про себя немножко знаю. Я утешаю себя тем, что я могу сказать - я хотя бы пыталась.

А еще прямо сейчас судят Матвея. Он уже сорок суток отсидел. Решают, что дальше. Примерно такая же ерунда. Я, впрочем, просто по тротуарам в толпе ходила. А он с плакатом стоял - куда как опаснее преступник. И листовки расклеивал. Просто уголовник.

(no subject)

- А что это за косточки в пиалке лежат? - спрашиваю у деточки. Деточка, изображает депрессивного суслика, увлеченно смотрит "Игру престолов", - эй, - я повторяю вопрос, - что там за косточки в голубенькой пиалке? Не хочешь ли убрать? - деточка трогательно моргает глазами, делает умилительную физиономию,
- Можно попозже?
- Сейчас.
- Да ладно тебе, - миротворец Варин папа, - не ругайся на нее.
Голубая пиалка, доставшаяся в наследство от дедушки, китайского фарфора, с косточками от финика, аккуратно обгрызенными и сложенными в эту самую пиалку.

Вышли сегодня на прогулку. Сначала предполагалась прогулка меня и Вариного папы. Но депрессивная зайка сообщила, что она тоже желает прогуляться. Решили с ней оставить Вариного папу дома. Но Варин папа любит гулять, если деточка с нами. Так что вышли втроем из подъезда. Предполагалось дойти до Новоспасского пруда, обойти его дворами и может быть где-нибудь поужинать. у Крутицкого подворья меня посетила прекрасная мысль:
Сходить к Вере через реку на ужин. Позвонила Вере. Вера ехала домой и была даже рада накормить нас ужином. Так что втроем прогулялись через реку к Вере на вкусный ужин.

Также днем приходили племянники с родителями своими. Много бегали, много с восторгом кричали, спотыкались об этажерки, строили секретные места на широких подоконниках и спрашивали, можно ли завтра тоже прийти.
Отличная тема с племянниками, наверняка, потом еще также будет и с внуками, если такие случатся - можно совершенно безнаказанно тискать, обнимать, играть в разные игры, а через пару-тройку часов помахать радостно ручкой и поцеловать, если благосклонно разрешат, отправиться гулять абсолютно другой взрослой компанией по разным взрослым местам.

Также накануне приходили разные сокамерники, пикетчики, соседи по автозаку которые внезапно стали близкими. И темы потихоньку смещаются от политических в немножко другие и очень повезло с ними всеми, как-то вдруг нашлись среди миллиардов населяющих эту планету. Эдакая случайность. Приятная такая.

(no subject)

Традиционно болит голова. Чувствую себя старой, уставшей больной лошадью, энергия на нуле. Когда болит голова, энергии неоткуда взяться.
Зато разгребла проход в маленькой реквизитной каморке. Так что теперь можно туда зайти, сесть на табуретку и любоваться реквизитом. Обнаружила очень старый манфротовский штатив, про который совсем забыла, экспонометр, который давно собиралась откопать в завалах, один объектив, давно утерянный. Выкинула какое-то количество картонных коробок, которые все были очень, очень нужны. Рассталась с сожалением.
Вечером ходила на премьеру фильма "Сахар". Короткий игровой фильм, завтра выложу ссылку. Режиссер Лида, крошечка в черном, толкая приветственную речь, спросила у зала:
- Поднимите руки, кто из присутствующих, сидел. Подняли руки процентов девяносто девять. Почему-то как-то показалось, что мы на встрече выпускников.
- Может наконец-то этим фильмом закроем уже эту тему, - сказала Ася.
- Зачем ее закрывать? - удивилась Написат.
- Ну сколько уже можно? Почти два месяца прошло.
- Да ладно, мы уже не актуальны. Скоро будут новые сидельцы. Тема сама уйдет, - высказалась я,- просто у меня еще Сахарово ничем не перебилось.
- А я иногда скучаю по Сахарово, - Аверик улыбнулась.
- Это у тебя стокгольмский синдром, - Вика посмотрела на нее внимательно.
- Я тоже иногда скучаю по Сахарово. Сидишь, все за тебя решают, плывешь по течению. Ждешь, когда на улицу выведут, - согласилась я.
- И гадаешь, что будет на ужин, - добавила Аревик.

Фильм короткий, игровой. Я там такая дурацкая пару раз мелькаю, то есть целых три. Такая, как в жизни.
- Лена прямо вот такая, как в камере, - сказала Аревик, - вот так с телефоном по камере расхаживала.
- Только не улыбалась в телефон. И физиономия у меня при этом была возмущенная обычно.

Из-за этой головы даже не выпить и не пойти никуда. Старость не радость.
Еще один молодой человек микрофон взял после просмотра фильма.
- Я, - сказал он, - ученый. Меня после отсидки вызывали в Министерство, требовали рассказать, что я так больше никогда не буду. Я слушал как девушки поют на прогулке, сочинил свою песню. Чтобы на прогулке спеть им песню.
- А, так это ты всем листки с текстом раздавал, - обрадовались в зале.

Что касается всего остального. Работаю, много сплю, мало думаю, вслушиваюсь в головную боль. Посмотрели с Вариным папой кучу всего. Частично не досмотрели. Надо опять на классическое переходить.
Деточка Варя сегодня проспала пилон. Вчера ходила заниматься на кольце. Типа по спорту решила пройтись. У деточки Вари все болит и ноги в синяках. Деточка Варя тоже много спит, хорошо кушает. Радостно интересуется:
- А что у нас сегодня на обед? А на ужин?
У деточки Вари все весенние куртки остались в Вене, так что теперь она ходит в моей. Деточка Варя все чаще и чаще вспоминает о Вене.
- Видимо, депрессия закончилась окончательно, - говорит деточка Варя.
Как-то так.

(no subject)

Штисель, третий сезон, на одном дыхании. И грустно. И никакого ковида и изоляции. Потому что на все воля Божья.

- Родители, это, конечно, абсолютно ужасно, но я очень хочу в Вену прямо сейчас. Девочки запостили, как они купаются в озере. Март. Они купаются в озере, - деточка вернулась после ужина в ресторане с братом Левой. Деточка довольна жизнью.
- Люксембургские девочки?
- Да.
- А потом ты приедешь в Вену и через пару недель такая: аааа, здесь карантин, ограничение свобод, я так одинока, поскачу-ка я в Москву.
- Ну вот об этом я и думаю. Но так хочется в Вену. В Москве у меня никаких больше приключений.
- Кто-то не так давно это говорил про Вену.
- Я знаю. Я понимаю, но так хочется в Вену. Как это сложно жить на две страны.
- Если бы не вы с папой, в жизни не вернулась бы из своего Лондона.
- Это потому что ты там жила не одна.
- Смотри, кидаю я ей ссылку на немецкую газету, пишут, где на улице нынче придется носить маски.
- О, те самые места, где по ночам все тусуются и выпивают. Смешно.

Деточка Варя вчера ходила на пилон. Занятия на шесте.
- Во, научишься на шесте по правильному и будешь потом зарабатывать стриптизом.
- Смотри, какие у меня синяки.
- Помню, мои знакомые стриптизерши все были с синими ногами всегда. У девочек, которые на пилоне занимаются, такие красивые руки и спина. Я бы тоже этим занялась, если бы у меня так не болели дурацкие сухожилия.

- Ну вот, уехать завтра в Вену или походить месяц на пилон здесь.
- Тебе все равно скорее всего придется через пару недель уехать, если лабы начнутся.

Заезжала в гости Оля.
- А я в тюрьме сидела.
- Я об этом узнала не так давно. Я же тебя забанила, как и всех, кто про Навального писал.

Мы тут в выходные сидели с ребятками. И стандартная фраза:
- В счастливой России будущего мы их расстреляем.
- Ну скажи, ты сам пойдешь их расстреливать или позволишь другим, ну серьезно?
- Нет, конечно.
Все - белый шум или какой-то там шум. Все бла-бла-бла. В реальной жизни никто не будет тебя расстреливать, в реальной жизни, чтобы они там не говорили, люди останутся людьми, будут спасать и любить.
- Вот, - говорит мне Варин папа, - если бы я ее попросил съездить по этой метели за тобой в Сахарово, разве бы она отказалась?
- Конечно нет. В этом я точно уверена.

(no subject)

Поругалась с деточкой. По телефону. Вопила в трубку:
- ах так, полвторого ночи, понедельник, Ты в рюмочной. Бросай универ, иди работать. Завтра проснешься в четыре. Ура.
Деточка сохраняла спокойствие, требовала передать трубку папе, который на заднем фоне хихикал и даже немножко пританцовывал. Иногда говорил:
- Человеку - девятнадцать лет, что ты от нее хочешь? - В девятнадцать лет я еще пыталась усердно учиться. Правда, сейчас понятно, что непонятно зачем и был ли от этого какой-либо толк, потому как я после наверстывала вот это вот - девятнадцать лет, понедельник, полвторого, рюмошная, подругу бросил парень, я ее утешаю, мои родители, вернее мама, сходят с ума.

Рислинг пахнет бычками у меня постковидной. Жаль, конечно. Вот Варин папа уверяет, что рислинг пахнет божественно, этот конкретно рислинг. Вкус ок. Но пахнет бычками сигаретными. Обидно. Вернется ли когда-нибудь вкус? Кем будут твои дети, когда вырастут? Будет ли толк из тебя лично, когда ты вырастешь? И когда-нибудь оно наступит, когда ты, лично ты, наконец-то вырастешь? И почему раньше можно было все и всех бросить, занять денег и уехать в Лондон, а нынче даже на Стамбул не разориться.

На Нонфикшн один из психологов советовал, цитирую не дословно: при любой непонятной ситуации занимайся самоудовлетворением. Книга там еще была про секс. Размышляю, можно ли рислинг считать самоудовлетворением, если при этом болит голова?

- Зачем, зачем ты мне звонишь каждый час?
- Потому что я сегодня тревожная мама?
- Суслик разъяренный, - комментарий Вариного папы где-то из-за моего плеча.
- Вовсе и нет. Просто тревожный.

И как когда-то выкрикивала Виви своей деточке, из которой выросла очень достойная деточка: чтобы у тебя дети сразу тинейджерами рождались.

- В кого у нас такой ребенок родился? - вопрошает Варин папа.
- Я и ты, в кого, странно, да?
- Ты всегда был бешеным и вот это вот - удивительная способность находить себе разные приключения.
- На себя посмотри.
- Я относительно тебя, сама знаешь.
- Я давно уже не по приключениям. Солидная мадама.
- Возраст, оно понятно.
- Хотя, если двенадцать суток можно считать приключением, то я все еще могу всех удивить.