Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Categories:
Снимала сегодня ЗВЕЗДУ. Опять. Что-то мы зачастили со звездами. Хотя небо большое, звезд на небосклоне много. Всех непереснимешь.

И день сегодня был разбит на мильон маленьких кусочков.
Сначала мама борщ варила. Я в него бросала лавровый лист. Участвовала в общественной жизни.
Варвара звонила из школы на перемене:
- Ах, мне так грустно.
- Почему, - спрашиваю спросонья.
- Мне тебя плохо слышно, мамочка, пока, отключаюсь.

Такси приехало. Дядечка такой. Ну знаете, салон насквозь прокурен. Говорит непрерывно. Только скучно говорит. Я обычно с интересом всех слушаю. А тут чуть не уснула.
- Ну мы обычно после смены на капоте раскладываем закусь, водочку и выпиваем. Так вот, а меня потом наказали. Взяли и уволили. И один только пошел и за меня заступился, что же вы, - говорит , дядьКолю то уволили?
Ну и еще он рассказывал про всякие неприятные истории, как его кидали, обижали, как он умудрился сдать одних своих обидчиков в ментовку. Все сводилось к тому, что претензии, которые ему высказывали сводились к тому, что он неправильно едет и плохо местность знает."А у меня, - говорил он, - сороколетний стаж"



С ним было тяжело ехать. Мы все время пытались въехать в кого-нибудь. Он подъезжал близко-близко к впередистоящей машине. Резко подъезжал и тормозил резко. Я все время пугалась.
У меня был конкретный адрес. Я знала, что это где-то около конкретного метро.
- Ничего, - сказал он, - разберемся, когда подъедем. Спросим у кого-нибудь.

Атласа у него в машине не оказалось. Он около метро обошел пару-тройку машин, порасспрашивал народ, вернулся и сообщил, что подобного переулка здесь не существует.
- А атласа у вас нет? - спросила я
- Нет, - ответил он, - ничего сейчас найдем
Ну да, мы сделали пару кругов по пробкам, убили час. Хорошо, что у меня был запас времени. Я еще позвонила паре тройке друзей. В итоге мне все-таки объяснили куда надо. Пришлось вылезти на Садовом, отдать ему деньги, строго сказать, что он меня подвел, что мне теперь тащить свои тяжелые вещи хрен знает куда, что ему надо обязательно купить атлас, и продолжить путь пешком со своими штативами и чемоданами. И как-то я о нем не очень хорошо подумала, вернее я подумала, может быть все эти плохие клиенты были просто более нервными чем я.

Пришла в бассейн. Адрес оказался бассейна.
Звоню в редакцию, спрашиваю контактное лицо. Высылают смской.
Звоню по телефону:
- Сейчас, - говорят мне, - выйду.
- Раздеваться? - спрашиваю
- Зачем, - отвечают, - мы же на улице будем снимать.
Я как-то сразу напрягаюсь-расстраиваюсь. Выходит женщина, крепко сбитая, в тулупе, оглядывает меня:
- Пошли, - говорит, - помочь? - хватается за мою сумку со штативами.
- Что вы, - выдираю я у нее сумку, - это же очень тяжело.

Выходим с ней на улицу. А там бассейн. Плавают плавцы в разноцветных шапочках.
- Ну вы тут осматривайтесь, - говорит она, - место выбирайте, а я пойду детей тренировать.
- Мы будем на улице снимать? - переспрашиваю я, не веря своим ушам.
- Вроде бы договаривались здесь, да, а что не так?
- Уже темно, - говорю, - а через полчаса станет совсем темно. И вряд ли я смогу поставить здесь свет. И меня не предупредили, у меня нет внешней вспышки. И штатива. Я просто не смогу снять ничего.

Она пожимает плечами.
- Чуть позже включат прожектора. Но они маломощные. Мы тоже вот удивились, как это вы собираетесь снимать в темноте? А с розетками тут никак. Если только у вас нет очень-очень длинного удлинителя.

А я какая-то нервная в критических ситуациях. Из серии, кто сначала бьет, а потом думает. Я начинаю сразу звонить главному и интересоваться, какого хрена и что вообще случилось, что никому даже в голову не пришло известить меня о планах. На там конце трубки страшно удивляются, начинают выяснять, что происходит, кто ответственный за съемку...

Нет, я, конечно, ругаюсь про себя и на себя тоже. Но это такой журнал, понимаете, где тебе звонят в лучшем случае поздно вечером, в худшем за час до съемки и говорят:
- Ну сними нам что-нибудь.Ты же молодец, как-нибудь да снимешь.

Тут же мне перезванивает чуть ниже главного.
- Слушай, - говорят мне, - ну что ты сразу кипеж поднимаешь, ведь ничего еще не случилось. Снимем в соседнем ресторане. Сходи, посмотри там интерьеры. Давай, у тебя еще есть время.
- А во сколько у нас главный герой назначен? - спрашиваю.
- Ну может быть в четыре, а может быть в пять, как сможет, - отвечают.

Я смотрю на часы. Уже четыре. И я уже час болтаюсь по бассейну. Еще час. Ну да, два часа - не так уж страшно. Бывает да, из-за раздолбайства и полдня ждешь, только снимать, когда так долго ждешь, потом не хочется. Уходит все. Как это называется, вдохновение.

В ресторане, который по соседству, толпа народу, час пик и девочка-менеджер не очень-то вежливая.
- Ну я не знаю, - говорит она, - где вы тут будете снимать. Если бы это было в четыре. Это же не будет в четыре. У меня сейчас самая посадка пойдет. Вы же будете мешать. Ну я могу выделить вам столик.
- Не, - говорю, - столик меня не устроит, у меня обложка и десять полос. Как я за столиком сниму десять полос? Вот вы смотрели, к примеру, журнал "Семь дней", там знаете сколько должно быть смен одежды и интерьеров?

- Ничем не могу помочь, - равнодушно пожимает она плечиками.
- Эй, - говорю я ей, - зачем же вы тогда соглашались. Отказались бы сразу от съемки. Я то, собственно, вообще не причем, мне позвонили утром, сказали, что надо снимать. Мне бы тогда ехать не пришлось.

Она как-то слегка задумывается.
- Начальство вряд ли будет довольно, - говорит она.
- Знаете, а вы могли бы позвонить начальству? - уговариваю я ее, - объяснить ситуацию. И мы тогда или пойдем отсюда или все получится.

Приходит через три минуты. Видимо все-таки имя звезды магически подействовало. Сияет. Реально сияет. И очень-очень вежливо:
- Знаете, - говорит, - они сказали, что вы можете снимать везде. Абсолютно везде. Вы не будете мешать гостям. И еще от себя. У меня свекровь его фанат. Вы не могли бы у него взять для нее автограф? Иначе она меня съест, если узнает, что он был у нас и я не взяла у него автограф.

Где-то к пяти появляется наша звезда. Все хором перед этим рассказывают мне, что звезда очень крут в общении. И просто отличный парень.
Звезда - хмуро-угрюм. И на меня никак не реагирует.
- Так, нельзя ли побыстрее, - говорит звезда визажисту и стилисту. И они начинают бегать быстрее.
- У меня мало времени, - кидает он мне сквозь зубы.
- Простите, а сколько конкретно? - спрашиваю.
- Не знаю, - отвечает.
- Ну час, десять минут, сорок минут, сколько? Мне очень важно, мне надо рассчитать время.
- Ну про десять минут вы загнули, - говорит он, показывая, что разговор закончен.

На меня он даже не смотрит. Я что-то там говорю. И понимаю, что весь мой мастер-класс прошел впустую. И все что я рассказывала, это, конечно, отлично. Но вот про такую ситуацию я не упомянула. Я просто не понимаю, что можно делать с человеком, для которого я не существую.

Нет, нет, он послушно становится и здесь и там, и выдавливает улыбку. Но больше ничего. Дурацкая фальшивая улыбка, которая тут же убирается, и он начинает отправлять смски кому-то там.

Все что я могу - поставить красиво свет и перемещать его, здесь, тут, сядьте, встаньте.
- Ладно, идите переодевайтесь, - говорю я устало. Мне не нравится одежда, которая на нем. И когда у меня уже будет свой стилист, которому я доверяю. Кто-нибудь вроде Радека.

Он возвращается, я ставлю его около очередной колонны. И тут что-то с ним вдруг происходит.
- И что, - говорит он, - я буду вот так уныло стоять?
- Я не люблю, когда люди вот-так уныло стоят, - говорю я ему, - но вы мне не дали выбора.
- Хорошо, - отвечает он, - я сейчас буду крутиться вокруг колонны, а вы снимайте.

И он вдруг начинает дурачиться. Человека подменили. Я снимаю, как сумасшедшая, еще если бы не посетители, которые ходят мимо, разглядывают нас и слегка мешают. И мне неловко, что мы мешаем им. Ну еще да, приходит наша почти главная и говорит:
- Так, нам так не надо, - говорит она, - снимайте серьезное что-то.
Я молчу. Иногда так полезно молчать.

- Это что еще серьезное? - взрывается он, - это чтобы как это вы там любите снимать, как это у вас фотограф говорит, ну тот ваш - эй, а можешь руки на груди скрестить, ага, молодец, а можешь их в карманы засунуть, молодец ага, а можешь к двери прислониться, молодец, ага. И этот ваш, редактор, как пидор последний у стенки фотографируется. Это что еще, это вы называете историей. Кто так работает?

Я про себя с ним абсолютно согласная, на самом деле. Хорошо, когда руки развязаны, хорошо, когда есть концепт. Хорошо, когда твой концепт совпадает с концептом редакции. Хотя такого никогда не будет. Они всегда сами знают как надо. И они же все консервативны. И у них тоже был фотограф в детском саду, который раз и навсегда объяснил им, что значит сниматься.

Я даже с некоторым удовлетворением рассматриваю некоторую оторопь на лице неплохих наших руководящих граждан, к которым я привыкла, и для которых я привыкла выдавать некий продукт, к которому они привыкли. Зачем с кем-то спорить. Ну нравятся им дяденьки в галстуках, ну буду я им снимать дяденек в галстуках. А друзей снимать так, как мне хочется.

- Ладно, давайте быстренько еще на втором этаже снимем. И разойдемся, - говорю я.

Свет быстро-быстро на второй этаж, он переодевается. На втором этаже куча народу, все курят кальян.

И черные потолки и стены. Мой поджигатель вспышек отказывается работать и я теряю драгоценное время.

И я усаживаю его в угол, пытаясь поставить вспышки так, чтобы импульс не уходил в никуда в темноте.

- Эй, - говорит мне импозантный мужчина за соседним столиком, вы куда звезду дели?
- Никуда, - отвечаю я, - сидит вон на диванчике.
- Давайте познакомимся, - говорит импозантный мужчина звезде, протягивая руку, - я - олимпийский чемпион по такому-то виду спорта. А вы, кстати, тоже олимпийский чемпион?

Я чувствую легкую досаду. У меня и так как-то все идет не очень-то. И времени мало.
- Вы знаете, - говорю я, - у меня очень-очень мало времени. Ничего, если вы после съемки поговорите.
- Ну что вы, конечно ничего, - отвечает он и удаляется за свой столик.

- Нет, ну что вы от меня хотите, - говорит звезда утомленно.
- Мне еще пару кадров, и чтобы вы на меня смотрели как на одушевленный предмет.
- Я просто спал мало, - говорит он.

- Давайте по лесенке будем ходить взад-вперед, - предлагаю я.
Он хватает поднос. Жалко, что на нем нет чашки. И начинает его швырять в разные стороны и ловить везде.

А у меня свет отказывается работать. И вокруг нас толпа. Все любят шоу. А я расстраиваюсь, что такое шоу, а у меня свет не работает и темнота полная. И вечно с этими съемками какая-нибудь критическая ситуация.

Но что-то мы там снимаем. И спасибо звезде - не классическое - звезда встала у стенки и улыбнулась царственно. А что-то такое дурацкое ужасно, как звезда спит на столе, как звезда бегает по ступенькам с подносам и падает с них.

И тут приходит наша главная.
- Эй, - говорит она с возмущением, глядя как звезда спит на подушке, которую положил на стол, - я же сказала, что мы это снимать не будем!

- Ну мы со звездой, - говорю я очень скромно, - решили снять такую вот историю.
- Ну я же просила, - повышает она голос.
- Эй, - говорит раздраженно звезда, - я же уже сказал, что все остальное мне не интересно.

- Вообще-то, - говорю я, - мы уже все сняли. И можно делать интервью.
- Эй, а как же елка, - расстраивается вдруг наша главная.
- Тут нет елки, - говорю я.
- В бассейне есть елка, - вспоминает она, - идемте в бассейн. Мы не можем без елки, у нас - новогодний номер.

Чтобы идти в бассейн, мне надо сложить все свои вспышки, штативы, камеры в сумки, отнести их обратно в бассейн, разложить, собрать, найти розетки. Минут пятнадцать точно.

- Хорошо, а давайте вы тогда начнете брать интервью, - предлагаю я грустной журналистке, я настрою свет и позову его еще на пять минут.
Я еще успеваю взять листочек и попросить написать автограф для девочки-администратора.
- Только пусть напишит, - говорит девочка, - что для Натальи. Мою свекровь так зовут.

На том и расходимся. У меня еще парочка малчиков-официантов берут координаты. Им нужно модельное портфолио.

Потом я ставлю свет около елки в бассейне. Ко мне подходит бабушка и спрашивает не снимаю ли я прямо вот сейчас на абонементную фотографию. Вынуждена ее огорчить. Звезда в этот момент решает, что все-таки сначала закончить интервью - хорошая идея.

Мне звонит грустная Варвара. Я иду к звезде.
- Простите, - говорю я, - а давайте, ну пожалуйста, только пять минут. У меня ребенок дома один. И мне туда еще тащиться целый час.
- Интервью закончено, - говорит он журналистке, - и та падает в обморок.
Плохо, конечно. Но в прошлый раз в такой же ситуации журналистка оставила мне пять минут.

Он в конце концов приходит. И мы делам три кадра.
- Ну что, еще один на обложку,- говорю я при главной, вспоминая, что ей очень нужен этот кадр, хихикая внутренне, думая, что это не самая была бы лучшая обложка в мире.

- Все, - говорит он неожиданно, усаживается на скамейку, - все.
- Как это все? - говорит наша главная.
- Я больше не хочу.
- Он больше не хочет, - паясничаю я.
- А у вас вообще ребенок дома один, - кидает он мне.

- Да, и у меня ребенок дома один, вот.
- Эй, ну как же, - начинает она его уговаривать, - ну один кадр, тебе что жалко?
- Жалко, я не хочу больше никогда просто так стоять в кадре. Если у вас будет какая-нибудь идея, тогда ладно, а просто стоять в кадре и улыбаться - до свидания.
- Ну постой, ну ты же снимался два года назад у нас на обложку. И стоял, и смотрел в камеру и улыбался, что не так сейчас?

- Когда вы меня заставили сниматься с той пидорской прической? Да уж, спасибо. Вы видели те пидорские фотографии?

Я вспоминаю, как я тогда расстраивалась, что его снимала совсем другой фотограф. Думаю, во повезло то, что это была не я.

Как-то так. Еще одна прекрасная съемка для журнала. Я к ним уже всем так привыкла. Они уже все, как родные. Я научилась не выпрыгивать из штанов, когда вот такие вот пустяки пытаются отравить нам всем жизнь.
И я уже давно не верю, что где-нибудь есть команды, которые все делают заблаговременно, а не за пять минут, где, присутствует идея, раскадровка и отсутствует дилетантизм.
А ведь когда-то я искренне верила, что всегда буду делать только то, что нравится мне. Нынче я тоже делаю то, что нравится мне, но только втихаря. И от этого иногда грущу.

Зато свет у меня, там где он работал, стоит так, что есть чем гордиться
Tags: Москва, рассказки
Subscribe

  • (no subject)

    С детьми нынче прекрасные отношения. Что-нибудь скажешь эдакое и сразу в ответ - ну не надо обесценивать, ну правда. Так что я теперь на упреждение -…

  • (no subject)

    Варя вернулась из деревни. Волосы пахнут дымом. Лежит в ванной, ест арбуз, смотрит сериал по компу. Иногда что-нибудь говорит - мам, а можно мне…

  • (no subject)

    у нас в доме никак не закончится капитальный ремонт. Сначала они улучшили все подъезды - поменяли батареи, коммуникации, покрасили все в дурацкий…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments

  • (no subject)

    С детьми нынче прекрасные отношения. Что-нибудь скажешь эдакое и сразу в ответ - ну не надо обесценивать, ну правда. Так что я теперь на упреждение -…

  • (no subject)

    Варя вернулась из деревни. Волосы пахнут дымом. Лежит в ванной, ест арбуз, смотрит сериал по компу. Иногда что-нибудь говорит - мам, а можно мне…

  • (no subject)

    у нас в доме никак не закончится капитальный ремонт. Сначала они улучшили все подъезды - поменяли батареи, коммуникации, покрасили все в дурацкий…