Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Categories:

number 2

- Твои родители из Индии? – спрашиваю.
- Ужасный мужчина, это он так шутит, - говорит она, - просто он уверяет, что мой английский с индусским акцентом.
- Да ладно, - говорю я ей, - твой английский с абсолютно нормальным итальянским таким акцентом. У меня полно итальянских друзей в Лондоне. Так что не верь ему.
- Спасибо, - говорит она, - ты слышишь, - кричит она артдиректору, - она говорит, что у меня итальянский акцент.
- Я так рад, что вы общаетесь, - говорит мне мой арт-директор, у нее тут никакой сошиаллайф, она грустит.
- Ну я всегда непротив поулучшать свой английский, - говорю я.
Но я ее не сильно то интересую. Не очень-то и хотелось.



Проходит час. Я рассматриваю, как отлично танцуют бармены. Пианистка играет что-то такое – фолькстрот? И они выделывают такие па за барной стойкой.
Один из самых отличных моментов на разных корпоративах, когда обслуживающий персонал начинает танцевать. Очень люблю.
Один из фотографов говорит своей журналистке:
- Странная какая-то музыка.
- Тебе не нравится? – удивляется она
- Ну, - мнется он, трудно ведь признаться, что тебе не нравится, как кто-то играет на пианино, - ну, нет, она ничего, но слишком скучно и тягомотно. Как можно в таких заведениях играть такое?

Я как раз стою около пианистки и рассматриваю, как ловко ее пальцы бегают по клавишам. Живут своей жизнью.

Товарищи журналисты и фотографы пьют вино и по третьему заходу берут какую-то еду.

Мимо пробегает мой грустный арт-директор:
- Прости, что втянул тебя в эту авантюру, - говорит он, - может быть чай?
- Ладно тебе, - говорю я ему, - не грусти. Это же целая история. Это же на целый пост потянет, правда.

Он смотрит на меня с улыбкой:
- Не морочь мне голову.
- Нет, ну правда. Посмотри на этих фотографов. На их скучающие лица. Представляешь, вон тому, который в углу, музыка просто по ушам бьет и это для него невыносимо.
- Да ладно! – говорит он.
- Ему трудно выносить классику. Знаешь, где-то читала, что в Германии располагали громкоговорители, по которым пускали классическую музыку, в местах, где чаще всего собирались подростки – разбивать витрины, выпивать. На них это действовало как пугало. Они уходили из таких мест.
- Слушай, правда, перестань мне морочить голову.
- Хорошо, тогда я буду есть. Тут есть что-нибудь вкусное?

- Молодой человек, какой-нибудь еды дайте даме, - говорит мой печальный арт-директор.

Я иду мимо фотографов, они все рассматривают друг друга и меня, я им улыбаюсь и они все отворачиваются. Лица у всех какие-то недобрые.
Подхожу к управляющему:
- Как дела? - спрашивает он
- Странно все-таки, - говорю я, - а мне казалось, что времена, когда фотографы смотрели друг на друга как на врагов давно прошли. Давно такого не видела.
- Что случилось? – спрашивает.
- Ничего, иду, улыбаюсь. У них лица становятся недобрые и они отворачиваются. Никто не улыбнулся. Зима?

- Эээ, - говорит мне управляющий, - это, видать, вы не работали для журналов. Слишком вы позитивно настроены.
- Именно для них я и работала в основном, - говорю, - и как-то не всегда вот так вот. А уж новая поросль фотографов была совсем доброжелательная.

- Хорошо, - говорит он, - значит вы не работали для «Комсомольской правды»,
- Не, не работала, - говорю

Приносят карпачо и помидоры с моцареллой, и тонко-нарезанную говядину в майонезе.
Я, вообщем-то рассчитывала на что-нибудь более основательное. Если вдруг потом пить, это же тошниться этим не очень-то приятно будет, - думаю я, засовывая это все внутрь.

И вот интересно, наверняка, конечно, мильон людей едят это все с удовольствием. Я вот все как-то больше по традиционной еде специалист. Ну разве что, моцарелла с помидорами, да, вкусно мне.
Но ведь никто и не признается, что, к примеру, для него карпачо – не вкусно. Это же стыдно в таком признаться.

Мы ждем еще час. И это уже два часа с того момента, как я появилась на пороге ресторана. Все углы осмотрены, со всеми официантами познакомилась. Всех рассмотрела.
Все ужасные картины на стенах осмотрены.
- Слушай, а что это за ужасные букеты в ведрах у вас на стенах? – говорю я своему арт-директору.
- Ты что с ума сошла? – спрашивает он, - тебе не нравятся наши прекрасные картины? Это же арт! - и он так улыбается, что ну да, ну да, ну а вдруг ты это скажешь кому-нибудь еще, кто знает сколько это стоит. Ну надо же держать себя в руках.

Чуть позже выясняется, что да, это арт. Выясняется по подписи к ужасным картинам. Эти фамилии я отлично знаю. Они неплохо продаются.

И да, есть фамилия, сразу понятно, сколько это стоило. Фу, как стыдно, не знать, что это арт. Ничего не понимаю в арте. Абсолютно ничего. Кроме как – фамилий. Которые помню вкупе с цифирками напротив.

Мы еще потом когда сидим с реинкарнацией девушки в красном. Позже. И как раз она про всякий арт говорит. И что она видит, к примеру. Что ей это дано. Я, к примеру, вижу, - говорит она, - и это от Бога. Я тоже иногда такие прогоны устраиваю. Но тут какой-то чересчур убедительный прогон. Две бутылки вина внутри - не баран накашлял.

А может и не прогон. Я то вот в современном искусстве совсем ничего. Только циферки читать умею. И то что я вижу не всегда совпадает с мнением тех, кто говорит, что это арт. Что с этим сделать. Пойти убить себя, я думаю.

И я еще потом думаю на эту тему. Думаю, что арт чаще всего - это испорченная фотография. Ну для таких как я, которые не видят, к примеру. Ну то есть видят, но неправильным способом. И в крошке Цахесе видят крошку Цахеса.

Еще я думаю, когда она упоминает одного известного и популярного репортажника, что людей он снимает так, что даже не надо потом ставить подписи под фотографиями – я был в зоопарке, снимал зверей в зверинце. Каждому и так понятно, как он на людей этих вокруг себя смотрит. И все-таки мне повезло с учителем. Думаю в очередной раз я. В каждом видеть человека, такая простая штука, и такая сложная, как оказывается.

- Ты почему такая грустная? – спрашивает меня мой арт-директор.
- Смотрю на фотографов и их аппаратуру и думаю, что я – лузер. Ужасно страшно снимать, когда рядом столько таких прекрасных фотографов. Жалко только, что они так плохо одеты.
- Слушай, не морочь мне голову. Посмотри на них . У тебя все хорошо и все получится.

И где-то через три часа после заявленного времени у нас начинается шахматная вечеринка. Прекрасная девушка ловко ставит маты всем участникам в течении десяти минут. Мне надо выдать какое-то количество картинок. Про известную девушку-шахматистку, ставящую маты политической элите. И остальным фотографам тоже надо.
Хорошо, что их всего пять, а не двадцать. И так получается, что все лезут друг к другу в кадр непрерывно. И мне даже пару раз приходится говорить: "Вы не могли бы выйти из моего кадра", когда тетенька-фотограф подходит и становится прямо передо мной.

И еще я с интересом смотрю, как они все снимают.

Большинство наставляют камеру на задумавшегося человека и нажимают на кнопку. Бац, двадцать картинок готово. Вау! Крутецкая штука.

Попробуй, промажь. Я все как-то более медлительно. Сразу видно, что в новостях не работала.

Снимать особо нечего. Десять участников. Сделай из них триста картинок.

Через полчаса звоню реинкарнации девушки в красном. Они сидят где-то недалеко. Их уже несколько.

Пешком – минут десять. Холодно на улице. Непривычный мороз.
Tags: дурацкая история, рассказки
Subscribe

  • (no subject)

    - Мне такой страшный сон приснился, что вы с папой разводитесь. До сих пор плохое настроение. - С чего это нам с ним второй раз разводиться? Папа…

  • (no subject)

    На улице такая метель. Вышла сдать пуховик, молнию надо заменить и застряла. Мягкий такой, если тепло одеться, можно долго гулять. И светло сразу…

  • (no subject)

    -Что-то в этот раз народ не очень-то соблюдает карантин. Вышла прогуляться до магазина, а тут такое движение, несмотря на дождь. - Привыкли уже,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment