Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

и этот пост для меня, чтобы не забыть

на самом деле, я вдруг выяснила для самой себя, что в моей крайней степени раздражения, меня раздражают все, кто вдруг каким-то образом, что-то не то пишет о девятом мае, и про то, что а чевой-то это вы только девятого мая вспоминаете о войне и своих родственниках или а чевой-то вы про евреев тут пишите, что там только евреи погибли, ну и прочее бла-бла-бла.


С другой стороны, разве это важно, что они все эти говорят, это же лично мое ощущение этого дня и этой войны. Для следующих поколений это уже будет всего лишь история.
Мне лет шесть. Вовсю цветут нарциссы и тюльпаны. Дед и бабЖеня собираются на парад. От нашего дома до памятника погибшим идти минут десять. В шесть лет - это целая вечность. И со всей нашей улицы пойдут все наши ветераны. Их у нас много на улице. Они после войны все как-то друг за дружкой строили дома, рожали детей, дружили и называли друг друга по имени: Евгения Михайловна, Алексей Дмитриевич, Мария Дмитриевна...
Сам парад я помню смутно. Он повторяется из года в год. Все идут от одного памятника погибшим до другого в центре города. Потом еще все речи говорят.

И все с тюльпанами и нарциссами. И весело очень. Праздник. И еще всем дарят подарки.
После все расходятся по домам, переодеваются, снимают медали и идут в гости. Сейчас уже и спросить не у кого, по какому принципу по гостям ходили. Собирались то у одних, то у других. Накрывали столы. Собирались за столом. Выпивали, хотя мои-то малопьющие были, песни пели военные и рассказывали.
Дед много рассказывал, он умер, когда мне было десять лет, поэтому немного помню. Мой любимый дед. Мой первый и самый любимый мужчина моего детства. А может быть не так уж и немного. Но до сих пор от военных песен слезы на глазах. Особенно от "эх, дороги, пыль да туман"


Дед ее постоянно пел. Все время слезы, когда ее слушаю.
Дед был танкистом. Осталась военная характеристика: Нель Йосифович - майор, коммунист, еврей. Дальше майора не дослужился. Характер был скверный, как и у меня. Жажда справедливости - часто тормозит многие вещи.

Его бойцы принесли ему книги из библиотеки, которую разбомбили, попросили, чтобы она в штабе хранилась. Чтобы они могли читать. Вышестоящий решил забрать библиотеку себе. Дед отказался, мотивируя, что не его книги-то. Вообщем-то, он особенно и не сокрушался по этому поводу. Что дальше майора никак.
- Подумаешь, ну представляют к следующей должности, а из штаба - плохая характеристика. Так и тормознули. Так, чисто забавно.

С бабЖеней они познакомились перед войной. Дед возвращался домой со сборов. А бабЖеня из института на выходные домой ехала. И опоздала на последний автобус.
- Может вместе поедем? - спросил дед.
Он был в военной форме. Машина остановилась тут же, попутка. И бабЖеня, ей тогда было лет девятнадцать, косынку в руках перебирала от неловкости.
- Давайте, я себе ее в карман уберу, - сказал мой дед, - вам ее деть некуда?

Потом бабженю высадили у ее дома и он утром обнаружил косынку у себя в кармане.
- Может у бедной девушки единственная косынка, - сказал он своей маме, - придется возвращать.
Нашел ее быстро. Городок маленький. Спросил, не хочет ли прогуляться. Проходили мимо ЗАГСА:
- Может зайдем распишемся? - спросил.
- Давайте, - ответила моя очень благоразумная БабЖеня.
Прошли мимо, на обратном пути повторил вопрос.
- Почему бы и нет, - ответила БабЖеня, которая потом все мое детство рассказывала, как это важно быть благоразумной. Зашли расписались.
Наверное мне тоже надо было очень родиться.
От того времени остались фотографии бабЖени в институте. Где студенты мединститута с довольными физиономиями позируют на фоне стола, на котором лежит полуразобранный труп.

Потом была война. Дед говорил, что первое впечатление: бомбежка, бомба попала в туалет при школе. Знаете, какие тогда были туалеты в маленьких городишках? Да и в моем детстве они все еще такие были. Может быть даже и сейчас такие: деревянные домики с дырками в полу, вонючие, ужас. И бомба попала в туалет. Воняет жутко. Дети разбегаются. Дед был учитель.

Ну и сразу на фронт. Бабушку эвакуировали с ее институтом в Свердловск. Дед писал с фронта. Высылал фотографии себя и однополчан с подписями на задней стороне: не забывай любимого мужа. Ему очень шла военная форма.
Вот, кстати, интересно, у нас куча его фотографий с войны и абсолютно непонятно был ли фотограф у них в части, но часть фотографий - автопортреты, очень хорошего качества, снятые в зеркала, где на штативе фотоаппарат "Москва"

Время было голодное. Студенты недоедали. БабЖеня подрабатывала на скорой и сдавала кровь. За это давали талоны на еду. Приехала на скорой к члену правительства - замминистру цветной металлургии СССР, его жена заболела тифом. Его самого не было дома.
Командировка. Осталась до утра, жена была в плохом состоянии. Откачала.
БабЖене предложили жить в семье, когда замминистра вернулся домой, и быть лечащим врачом. Как раз к какому-то моменту была снята осада Москвы и можно было возвращаться в Москву. И бабЖене предложили поехать вместе с семьей замминистра. БабЖеня согласилась.
К ней хорошо относились.
- Представляешь, - говорила она мне, - транспорт тогда в Москве не ходил. И Москва была такая большая. Утром по заснеженной Москве целый час до клиники идешь. А как нас тогда кормили!

Ехала в вагоне с мебелью. Шикарные условия, каждый день меняют постель. Хорошая еда. В Москве ее устроили в клинику при министерстве. В первый же день, когда БабЖеня вышла на работу, в больнице на входе сидел калека, который посмотрел на нее и сказал:
- Как же так, молодая, здоровая и не на фронте? А кто же будет воевать?

Собственно, это и решило дело. Вечером спросила у семьи замминистра могут ли они помочь ей попасть на фронт к мужу в часть?

Тут же и случилась оказия. Какой-то большой генерал летел в Одессу на личном самолете. Дед как раз стоял где-то под Николаевым. У него в тот момент случился плеврит, но он очень боялся отстать от своей части и он выписался из госпиталя.
Генерал, когда они долетели до Одессы, уговаривал БабЖеню остаться при нем, ему вроде как тоже нужны были врачи. БабЖеня была красавица, правда, правда, очень красивая.
Потом, впрочем, генерал помог ей найти машину до Николаева. Вроде как обещал замминистру заботиться. БабЖеня говорила, что в машине ехали девушки-военные и смотрели на нее свысока очень.

Собственно, она приехала в часть и осталась в дедушкиной части. По легенде, проезжал маршал Рокоссовский, увидел ее и возмутился: "почему левые люди в части?", но она его просила, ей помочь просила. И осталась уже официально.

Собственно, в этом месте я не очень понимаю, как это все было. Дед был на танке в своей танковой дивизии. БабЖеня была на передовой в госпитале. Они обрабатывали раненных, которых несли с фронта, с передовой. И пару раз попадали в окружение. Когда основные части отступали. Они не могли двинуться вместе со всеми и оказывали раненным первую помощь.

- Самое страшное, в первое время, - говорила БабЖеня, - были обстрелы, так и не смогла к ним привыкнуть. Все разбегались и прятались. Когда шла артподготовка. Такой шум, нарастал.
Мне казалось это глупым - бежать в лес, если уж суждено погибнуть - погибнешь , я ныряла под машину, на которой раненных везли, которые всегда около госпиталя стояли, с красными крестами, и там и сидела до конца обстрела. Главврач ругался, говорил, что головы на плечах нет. Что это очень опасно. Ну один раз так и ранили. Не опасно. Пуля прошла на вылет. Обработали, продезинфицировали, повязку наложили, и опять к операционному столу. Деду в этом плане меньше повезло. У него пуля разорвалась около сердца. Часть осколков так и не удалили. Так и жил с осколками около сердца. У него такой шрам-звездочка на груди был.

У деда был адьютант. Я, к сожалению, уже не помню имени и спросить не у кого. Они были в Венгрии и заходили в дом, когда кто-то изнутри выстрелил. Дед шел за своим адьютантом, пуля попала в адьютанта. Дед говорил, что это была его пуля. Но попала в другого.

БабЖеня говорила, что для голодных советских солдат, венгерские городишки с их аккуратными погребами, где варенья стояли на полочках, и местное население бежало повально, были некоторым спасением.
Сейчас все так неоднозначно смотрится. И все мои отрывочные воспоминания о том, что они рассказывали.
Помню, что дед рассказывал, как жестко он пресекал своих бойцов от мародерства и всяких безобразий.

Еще из города Тарту венгерского после войны деду писали венгерские пионеры письма на русском. Он им отвечал.

В конце войны бабЖеня забеременела и дед отправил ее на Украину. Ехали на машине, попали в окружение, еле выбрались. Когда она уезжала из части, бойцы, которые к ней хорошо относились, принесли много обрезов ткани. Чтобы сесть потом на поезд, который шел на Украину, пришлось отдать все военным чиновникам.
- Крысы, просто крысы, - говорила бабЖеня, - наживались на чем могли.

Дед был из под Каменец-Подольска. Когда ему был год, при еврейских погромах убили его отца.
Старший его брат, которому было шестнадцать, бежал с сотоварищами подростками в Канаду, где и осел. Потом перебрался в Штаты.
Во время войны всю большую дедовскую семью, у его мамы было одиннадцать детей, все они успели жениться, выйти замуж и родить детей, расстреляли немцы.
Ужасная история, от которой у меня до сих пор волосы дыбом, когда их всех вели на расстрел, как-то так получилось, что моя прабабушка со своей внучкой пятилетней оказались во главе колонны, а Клава, сестра дедушки и мама этой пятилетней девочки где-то в середине. Они все красивые очень были. И когда проходили мост, охранник, украинец, сказал: "Прыгай, я стрелять не буду". Она прыгнула. До вечера простояла в тине, облепленная пиявками. Я не знаю, как она жила дальше, зная, что ее дочь и маму, и всех остальных родных расстреляли. Я просто не понимаю, как это? И как это было для ее психики.

Она выбралась в ночи. Дошла до соседнего хутора. Постучалась в дом к знакомым украинцам, у которых недавно умерла дочь. Они ей отдали документы дочери. На следующее утро молодых украинских подростков отправляли в Германию в качестве рабсилы. Клаву забрали. Ей попались нормальные хозяева. Били умеренно. Кормили немножко. Выжила. После войны ей предлагали остаться в Германии или уехать в Америку. Она выбрала вернуться на родину. Жизнь ее не сложилась. У нее потом все было плохо. До самой смерти.

Семья бабЖени тоже была в окуппации. И бабЖеня говорила, что в доме ее мамы был постояльцем немец, благодаря которому они выжили. Он рассматривал фотографию бабЖени и говорил маме бабЖени, что когда война кончится, он на ней женится. Он всю семью подкармливал.

С бабЖениной семьей тоже все было то так, то эдак. Во времена голодомора, когда бабЖене было шесть лет, а младшему брату один год, моя прабабушка с утра до ночи носилась по окрестным селам ища любую работу и к вечеру приносила, если был удачный день, стакан кукурузных семечек. В семье уже было четверо. Из этого варили кашу. БабЖеня говорила, что младший стоял терпеливо около стола, пока прабабушка варила кашу-мамалыгу и ждал.
А потом другая война.

Мой прапрапрадед погиб при русско-турецкой войне в 1856 году.
Мой прадед воевал в первой мировой.
Потом во второй великой отечественной. Они с моим дедом вместе были в Сталинграде, один в пехоте, другой в танковых войсках и не встретились. Прадед был завиральным гражданином. Все потихоньку и во мне тоже. Рассказывал потом в госпиталях такие веселые истории.

После войны сначала бабЖеня и дедушка остались в Румынии.
Как раз где-то тогда началось сталинское выселение малых кавказских народов с их родины. Дед, тех, кто был неправильной национальности, оставил у себя в роте, так, что их в итоге никуда не выслали. И они писали ему потом на всякие праздники разные приятные вещи.

Дед был директором школы для детей военных. Но ему так хотелось на родину, на Украину. Его в итоге перевели, но по иронии судьбы на западную Украину. Где спали они с пистолетами под подушками, а дети между ними.
Каждый день кого-нибудь убивали. БабЖеню однажды на улице остановили, завязали глаза, и отвезли, чтобы она полечила раненого бендеровца. Потом, поблагодарив, завязав глаза, отвезли обратно.

Бывало ночью приезжал кто-нибудь с хутора, говорил, что болен ребенок, и чтобы она не боялась, с ним вооруженный отряд, просил поехать с ним.
Через год им удалось вернуться в восточную Украину.
Где по-прежнему ненавидели евреев, но было относительно западной Украины, спокойно.
Где они какое-то время счастливо жили, до того момента, когда неизвестный доброжелатель сообщил, что деда могут буквально завтра арестовать. Дед опять был директором школы. И не подавала подлецам из обкома руки.

Сталинские времена. Они сорвались и уехали в Казахстан. Дед был умный. Дальше ведь ссылать некуда, правда ведь. После войны бабушке замминистра предлагал вернуться в Москву. Но дед отказался. Все по той же причине. Быть в Москве и не попасть под раздачу? Ну и еще скверный характер. Обозвал замминистра тыловой крысой.

Что касается дедушки со стороны папы. Звали Андрей. Я про него ничего не знаю. Знаю, что был учителем. И во время войны партизанил на Западной Украине. Вот и все.

Что касается дедушки со стороны моего второго папы-отчима. Звали Константин. Был из прибалтийских немцев, высланных в Сибирь. Как-то выжил один из всей семьи. Даже каким-то непонятным мне образом, закончил математический факультет в Ленинграде. Готовил покушение на Сталина с другом. Видимо, друг был настоящий. У них ничего не получилось, но и не сел, и не был расстрелян. Во время войны, как неблагонадежный, служил на границе с Японией. Страшно гордился тем, что за время войны ни одного выстрела не совершил. Мой любимый дед называл его фашистом. Другой же дед отвечал неприязнью. Что уж там. И ведь оба были отличные ребята, если по-честному.

Это я для себя краткое содержание семейной истории излагаю.
И пусть идут лесом те, кто что-то там такое там пишет. У каждого из нас это абсолютно свой день.
И для меня это тюльпаны и нарциссы вперемешку, огромный букет. И бабушка и дедушка, которые еще очень бодро шагают и очень молодые, улыбаются, надевают пиджаки с медалями и орденами, слегка волнуются. И внутри так распирает такой радостью... И это еще и мое детство.

О чем я сожалею, когда БабЖеня жила со мной, когда мы два года судились, чтобы сделать ей российское гражданство, хрен с ней с пенсией, но вот это вот, девятое мая, когда никаких официальных поздравлений от властей, которые были ей важны, жалко, что наверное можно было, как-то добывать какие-то приглашения на какие-нибудь праздничные мероприятия, где ветеранов поздравляли.
У нас оказался такой неучтенный ветеран в чине майора. Ненужный никому кроме собственной семьи. Хоть мне кажется, что и этого немало.
У многих и этого не осталось.
Вот как раз тогда как меня бесили эти георгиевские ленточки. Ныне уже все равно, что уж там. Показуха, парад, оставшиеся немногочисленные, никому ненужные кроме своих семей, ветераны.
И это мой Девятое мая. Который все равно будет во мне. И в этот день я буду вспоминать своих всех и тех, про кого они рассказывали, и с кем они воевали, и кто остался на фотографиях в нашем семейном архиве.

Когда я своем отцу жаловалась, что никак не могу привыкнуть жить без БабЖени, он сказал:
- Разве это странно, она же тебя вырастила.
И до сих пор обидно, хотя вряд ли я вела бы себя по другому, что не слушала ее рассказы, что есть только отрывочные какие-то куски-воспоминания о ее жизни. И куда бы мы все без них, без наших любимых бабушек-дедушек
И еще знаете, как забавно, у моего племянника Константина - отец - немец. И один из его прадедов с немецкой стороны погиб где-то в России. И все эти войны. Знаете, это такой абсурд, все эти войны. И лозунг - лишь бы небыло войны, он такой близкий.
Subscribe

  • (no subject)

    Гугл решил меня порадовать. - Посмотрите, - сказал мне гугл, - где вы были в феврале, какие места посетили. В феврале первого числа я была в…

  • (no subject)

    Сегодня, кстати, не только снег, но и солнце давали. Проснулась в девять. Потупила в интернеты. Съела два блинчика с мясом. Варин папа в постель…

  • (no subject)

    Звонит деточка Варя: - Я сдала, сдала, - кричит деточка Варя в трубку. - На сколько? - На четыре. - Долдон, - сообщаю я, - а баллов сколько? Вот…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments

  • (no subject)

    Гугл решил меня порадовать. - Посмотрите, - сказал мне гугл, - где вы были в феврале, какие места посетили. В феврале первого числа я была в…

  • (no subject)

    Сегодня, кстати, не только снег, но и солнце давали. Проснулась в девять. Потупила в интернеты. Съела два блинчика с мясом. Варин папа в постель…

  • (no subject)

    Звонит деточка Варя: - Я сдала, сдала, - кричит деточка Варя в трубку. - На сколько? - На четыре. - Долдон, - сообщаю я, - а баллов сколько? Вот…