Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Сижу на своем девятом этаже города Мытищи. Пью вино. Пора идти спать, если честно. Зачем-то слушаю, уже раз десять прослушала, привет тебе Вика, а где-то Лондонский дождь. Видимо, вино. Ну и один раз прослушала на всякий случай - мне приснилось небо Лондона, но не фанат, если честно.


Собственно, все уже давно намного проще, уже давно нет такого, ааааа, Лондон. В конце концов, если надо, купил билет и полетел. Делов-то. Но, даже не знаю, но, сижу, слушаю по кругу, вино, девятый этаж, Мытищи. Все хорошо, если честно, все вокруг пишут про выборы. Очень четко ощущаю, как я боюсь толп, массовости и общих идей. Что поделать, я с этим родилась. Толпа где-то там, я где-то здесь. Если толпа кричит - вперед, я всегда иду назад. Так я устроена.
Поэтому я сижу на своем девятом этаже, пью вино и слушаю про Лондон в сто пятьдесят первый раз.

Вчера ходила сдавать экзамен, который IELTS. Целый квест, если честно.
Проснуться в полседьмого, в семь выйти из дома, добежать до маршрутки, удивляясь белому снегу вокруг, успеть, загрузиться в маршрутку перед самым отправлением, встретить знакомых близнецов лет двадцати двух, которые красивые и всегда одинаково одетые, и всегда молчат и не разговаривают друг с другом. Потом еще в метро. Помню, как я на первой электричке в метро ездила домой, когда работала по ночам. Всегда многолюдно и зомбически. И люди со слезящимися глазами, и ты - один из них.

Потом еще по Тверской, и навстречу двое юных граждан с кофе из Макдональдса и мокрый снег нам всем в лицо.
- Доброе утро, девушка! - кричат.
- Недоброе, - выдавливаешь ты, - но по-честному улыбаешься и идешь в этот самый Макдональдс чего-нибудь съесть. Потом экзамен.
Там все такие солдаты и церберы. Может быть надо было его сдавать в Лондоне?

Три часа, listening, reading, writing. Один за другим. Всякие интересные темы. И про муравьев, которые в Китае спасали апельсины от всяких плохих жуков. И про то, как звук в воде проходит свои расстояния, и про многое еще. И рядом малчик, который скашивает глаз и пытается твои неправильные ответы прочесть. У него все совсем плохо. И ты слегка закрываешь рукой, ты же знаешь, что у тебя все неправильно, зачем ему твои неправильные ответы списывать. Пусть у кого-нибудь другого посмотрит.
А потом целый час перерыва перед разговорной частью

И я оказываюсь в магазине Москва.
С Варварой нынче легко, купил книжек гору на Новый год и все счастливы. И пока я выбираю книги, рядом парочка выбирает книги своей деточке. И они меня так раздражают, я не знаю, почему они меня так раздражают, и мне стыдно, но они меня бесят.
- Ну, - спрашивает она его, - Рома, как насчет Карслона?
- Ты что, она выросла уже из Карслона, какой Карслон?

И я думаю, что мы до сих пор читаем Карслона перед сном, я читаю его Варваре, и мы вместе хохочем. Я до сих пор из него не выросла.
- А что насчет Пятнадцатилетнего капитана? - спрашивает она
- Вкусивший приключений не сможет уйти с этого пути, - громко сообщает он нам всем.
- Ага, берем, - говорит она, - Короленко "Дети подземелья"?
- Хочешь воспитать классовую ненависть? - кричит он

Я рассматриваю книги Дины Сабитовой и уже почти ненавижу этих граждан рядом со мной. Они меня очень раздражают. И меня бесит, что они меня раздражают. Я хочу быть терпимой, но я не хочу слушать о том, о чем они говорят. Граждане при этом излучают такое сытое довольствие граждан Рублевки. Хотя, наверняка, я это придумала. Но они меня бесят. Сильно. Потому что слишком громко вещают. Какое мне дело до того, что там уже прочитал их ребенок. Почему я должна быть в курсе этого?

И там целая полка с моими любимыми скандинавскими писателями.
- Пеппи - Длинный чулок? - спрашивает женщина
- Ни в коем случае, - отвечает он, - и не бери это дешевое издание, Жюли Верна можно найти и в более дорогом.

Я выбираю мильон скандинавских книжек и быстро ухожу. Но они все равно настигают меня около касс.
- Суперяхты, - говорит этот самый Рома, - странно это написано, это должно быть написано в два слова, это так неграмотно так писать. Как они дошли до этого уровня?

После я выхожу в серость дня и тащусь на разговорную часть. И почти сразу моя очередь.
Не очень-то улыбчивая, не очень-то дружелюбная стареющая тетенька с двумя зубами на верхней челюсти задает мне всякие вопросы. И морщится, все время морщится. Я ее точно раздражаю.
- Какая погода тебе нравится? - спрашивает она меня
- Раньше я бы сказала, - говорю я ей, - что мне нравится сидеть на берегу моря и чтобы было тепло, чтобы было очень тепло, чтобы погода была как на берегу моря. Но теперь мне нравится любая погода. Я научилась одеваться, понимаешь?
- Что такое счастье для тебя? - продолжает она бесстрастно. Человек-робот.

- Счастье? Подожди, сейчас сформулирую. Счастье, это когда, знаешь, когда ты что-то снял и это получилось, и ты потом сидишь, рассматриваешь и понимаешь, что это просто попадание в точку. И счастье - это когда ты умеешь любить, понимаешь? Тогда даже погода не важна.
- Как ты думаешь, твоя работоспособность зависит от погоды?
- Ну наверняка зависит, хотя уже не так как раньше. Конечно, когда ты просыпаешься утром и солнце за окном, ты думаешь - вау, сегодня будет такой день. Но, знаешь, с возрастом как-то вдруг понимаешь, что все совсем не от погоды зависит, а от кучи других вещей, если внутри тебя есть вот эта вот самая любовь ко всему, и погода будет прекрасна вне зависимости от времени года и ничто не помешает твоей работе.

Она так странно смотрит на меня. И задает еще какие-то вопросы. И, видимо, я отвечаю не то, чтобы впопад, ее ожидания не совпадают с тем, что я говорю ей. И когда напоследок я спрашиваю у нее, может ли она говорить по-русски, она отвечает:
- Good bye, - чем страшно обескураживает меня. До сих пор мне попадались только супервежливые англоязычные. Впрочем, если она прожила в России какое-то время, вполне возможно, что она теперь как и все русские.

И вот я слушаю эту, как бы это сказать, странную и не то, что я обычно слушаю, про Лондон, песню, и ты уедешь туда где туман, и понятно, что уже давно нет этого самого пиитета к Лондону, давно уже просто недоумение, почему кто-то должен за меня решать, где я должна жить, почему кто-то решает, что для того, чтобы мне учиться, я должна сдавать какие-то там экзамены, почему кто-то должен это регламентировать, почему люди, абсолютно незнакомые приходят к тебе учить тебя жизни. Впрочем, может они хотят тебе какого-нибудь добра.
Они ведь точно расстраиваются, когда ты неожиданно выпрыгиваешь из штанов и щелкаешь их по носу. Еще я прямо сейчас соскучилась по Мануэло, где он сейчас там бродит, и как у него там сложилось. И можно даже написать Ошеане и спросить, чем она прямо сейчас занимается. В Лондоне или в Риме? И еще жалко, что они так все стремительно взрослеют. Я с ними знакомлюсь, когда они совсем юные. А потом бац, какое-то количество лет, и они уже совсем взрослые и иногда даже старше меня. Что с этим делать, ума не приложу.
Tags: вино кончилось
Subscribe

  • (no subject)

    Москва октябрьская чудесна. Если только заставить себя выйти из дома. В центре - суета сует. Тыквы украшают входы в кафе. В ГУМе интересные…

  • (no subject)

    Когда твой собственный уже почти взрослый ребенок, с которым часто бывает непросто, вечные проблемы - отцы и дети, рассказывает тебе про своих друзей…

  • (no subject)

    Почему-то посмотрели какую-то ну совсем, мне не нравится слово тупая, но как бы ну такое, комедию - Мы — Миллеры. В смысле, сойдет. Варин папа…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments

  • (no subject)

    Москва октябрьская чудесна. Если только заставить себя выйти из дома. В центре - суета сует. Тыквы украшают входы в кафе. В ГУМе интересные…

  • (no subject)

    Когда твой собственный уже почти взрослый ребенок, с которым часто бывает непросто, вечные проблемы - отцы и дети, рассказывает тебе про своих друзей…

  • (no subject)

    Почему-то посмотрели какую-то ну совсем, мне не нравится слово тупая, но как бы ну такое, комедию - Мы — Миллеры. В смысле, сойдет. Варин папа…