March 3rd, 2011

(no subject)

Сегодня день прошел в любви, фактически. Хоть и холодный был день. Мы с Викой посетили два паба в одном из пошрайончиков.
Сначала мы поснимали немножко. Вику поснимали. На улице. В легком платье. Не, не Москва, конечно. Плюс три, наверное, а может быть даже плюс пять. Но Вика почему-то замерзла. Потом мы еще в парк пошли, прогулялись по парку и на обратном пути, как это у нас водится, зарулили в паб, предварительно поклявшись, что никакого алкоголя.

В одном прекрасном пабе видели абсолютно чудесную картину - пожилая женщина, далеко за шестьдесят с тележкой, которую надо толкать перед собой, чтобы не упасть, сидящая за соседним столом в прелестном пабе, где такая тонкая была девушка чернокожая, впрочем, я отвлеклась. И вот эта пожилая женщина ловко так пила виски и запивала белым вином. Иногда она ходила покурить, толкая перед собой тележку и возвращалась к своему коньяку.
- Вау, - сказала я Вике, - чтобы я в таком возрасте вот так вот сидела в пабе. Чтобы какая-нибудь российская бабушка могла вот так вот сидеть в пабе? И представляешь, как быстро мы с тобой бы улетели после такого состава?
- Ну ладно, здесь тоже не каждая бабушка могла бы сидеть в пабе, - сказала мне Вика.

Ах какая была тонкая девушка, работающая в пабе. Они там точно проходят отбор по внешности, те, кто работает в лондонских пабах.

Потом мы с Викой пошли искать еще какой-нибудь паб. Потому что гораздо интереснее во многих пабах сразу сидеть.
И Вика сказала, что у нее зашибись какой день, потому что во-первых, теперь у нее будут новые фотографии, возможно даже, отличные, во-вторых, она сегодня не работала по этому поводу, когда вся страна работала, в-третьих, мы неплохо поели в пабе и теперь можно будет не готовить дома, по этому поводу она не хило так заблуждалась, как выяснилось потом, ну и вообще, со мной всегда приятно поболтаться по Лондону, даже если это шесть-восемь часов без перерыва.
Потом мы еще зарулили в какой-то другой паб, прочитали там журнал про геев. И один итальянский дедушка предложил нам купить бухла, но мы отказались, во-первых, потому что он был дедушка, во-вторых, потому что мы уже выпили свою норму и собирались ехать к Вике есть пасту с трюфельным маслом. Потом мне Вика еще стоимость масла озвучила и я чуть не умерла от потрясения. Жалко, что в таких случаях деньгами нельзя, к тому же Вике оно тоже досталось не за деньги.

Как-то так.
Еще сегодня вдруг подумалось, что несмотря ни на что, уезжать не хочется.
Еще Вика что-то вдруг в дверях взгрустнула:
- Елена, это значит я теперь вас очень долго не увижу?
- Да ладно, приедешь ко мне, - сказала я, - к тому же еще ни у кого ничего не получилось. Так что не грусти попусту.

И еще выяснилось, что я у Вики не есть в любимых друзьях тех, кто всякую ерунду пишет. И что Вика читает абсолютно других жжграждан.
- Ах, - сказала я Вике, - возможно, тебе надоест их читать, и ты вернешься читать меня?
- Ну да, - сказала Вика, - если ты уедешь, тебя станет намного интереснее читать.

Дома было тепло. Вообще, жутко похолодало в Лондоне.
Дома был коньяк и дарлинг. Девид где-то выпивал с японкой.
- Слушай, - сказала я дарлинг, - представляешь, всю ночь я пыталась тебе сквозь сон сказать свою глубокую мысль, но никак не могла: свято место, пусто не бывает. Как только кто-то из нас вставал в туалет, второй тут же занимал всю нашу большую кровать, звездочкой занимал и я отчетливо помню эту прекрасную мысль - ах, как теперь приятно спать в одиночку.
- Что, я тоже это делала?
- ну да, - говорю я ей, - занимала всю кровать, всю нашу огромную кровать, приходилось тебя двигать в ночи