July 10th, 2011

(no subject)

прекрасный городишко, абсолютно прекрасный.
Вчера я еще грустила и по Гвардемару, и даже по Бенидрому. Сегодня прогулялись по городу, дошли до самой макушки, где остатки замка, полюбовались на огромные виллы по дороге, проходя мимо одной из них, видели одинокого голого малчика лет четырнадцати, который печально вылезал из бассейна и наверняка находился в полной уверенности, что в радиусе ста километров никого больше не существует.

Впрочем, и на пляжах все, почти все, без лифчиков. Торжество плоти в этой Испании.
Я пока мало видела Испании. Что такое всего-то недели три сейчас. И пять дней в прошлом году. И она, эта Испания у меня такая лоскутная получается.
И каждый город не похож на другой. И публика абсолютно другая. Даже сейчас, заселившись на окраине и глядя со второго этажа на проходящих мимо чернокожих мусульман в длинных одеяниях, ощущаю себя очень странно.
А на углу у нас живут коммунисты, вывешивающие красные флаги в окна.
Правда Шура уверял, что они другие коммунисты - за легализацию проституции, наркотиков и далее везде. Но все равно коммунисты и это очень занятно.
И под окнами играет разноцветная толпа. И вечером чернокожие из нашего дома плетут африканские косички на набережной.
В китайском ресторане, где сегодня ужинали, наблюдали прекрасного маленького будду, спящего в коляске. Пока родители работали. Огромная копна жестких черных волос, торчащих во все стороны, у младенца месяцев трех, вызывало ужасное умиление.

На набережной пели малчики под гитару. Дальше хор выводил что-то классическое. В церковь можно было зайти в шортах и майке, у которой вся спина была голая. Парочка дяденек ужинала в узком переулке, настолько узком, что даже легковая машина могла бы с трудом пройти.
Они сидели за столиком и ели креветки. Под столиком стоял тазик со льдом, в котором уютно пристроились парочка бутылок белого вина. И в выемке окна стоял поднос с кусочками дыни и арбуза.
Дальше, спустившись к морю, обнаружили фестиваль короткометражек.
Уже стемнело, растянули огромный экран на пляже, народ сидел на полотенцах, там еще стулья были.
Варвара через десять минут сообщила, что пора уходить, потому что испанский она не понимает
Что касается нас, мы поняли и Ола, и танкисто. А больше ничего не поняли. По сюжету, малчик лет одиннадцати читает письма, который приносит почтальон. Тридцать девятый год. Может быть его отец погиб, а письма все идут. Может быть, их пишет его мать Мария, чтобы, малчик так сильно не горевал.
Но Варвара так возмущалась, что пришлось идти домой спать. Не тащить же было потом пару тройку километров на себе спящего, уже совсем не маленького ребенка.

Вообщем, еще пару дней на то, чтобы решить, куда двигать дальше или остаться здесь все-таки.
Еще нам выдали номер на шестерых по цене как за троих. Нашу хозяйку зовут Маргарета. И она улыбается, когда мы идем мимо.
И на крыше наших аппартаментов есть крохотный бассейн. Варвара говорит, что там вполне можно купаться. Вид с четвертого этажа из бассейна неплохой.
И когда провожали сегодня близнецов в Барселону, Аркадий подрался с Варварой. Это не мешает ей уже скучать по ним