April 20th, 2012

(no subject)

С утра столько всего уже произошло.
В шесть утра разбудили на уколы.
Пришла на уколы. Медсестра сообщила, что у нее моей фамилии в списке нет, отправила к другой медсестре Свете. Медсестра Света, кстати, весьма симпатичная особа, долго объясняла мне, что какого этого самого, та не может найти меня в списке, что она вот ровно вчера относила бумагу. Спросонья, это как-то выглядело странно. Вся ее речь.
В какой-то момент спросила, а при чем тут я и как я могу помочь. Медсестра пробурчала, что мне надо колоть чего-то там.
Collapse )

(no subject)

Потом еще завтрак давали, который с сосиской и селедкой. Вполне съедобный.

И если утром спросонья хотелось побыстрее собрать вещи и отвалить, в конце концов организм человеческий имеет способность сам выздоравливать, то ближе к одиннадцати, когда в палате появился, доктор Хаус отдыхает, прекрасный бритоголовый доктор, жизнь, оказалось стала налаживаться.
Collapse )

(no subject)

а еще сегодня обсуждали сколько денег врачу в конвертике давать и давать ли. И если давать, то за что давать. Вот Диане операцию маленькую, к примеру, делали. Не то, чтобы доктор что-то просил. И больница обычная государственная. Но она считает, что нужно ему что-то дать. Тысяч пять в конверте. А Наташа с Олесей ей говорят:
- Ты что, с ума сошла? У тебя денег мильон? Зачем его баловать? Дай две тысячи и успокойся.
У Дианы и, правда, не то чтобы деньги есть.
- Дай три, - говорю я ей, - будет что-то среднее.
А я даже не знаю, что с этим всем делать. С даванием денег. Потому что за эти два дня в моей жизни поучаствовала такая толпа людей, что на всех моих денег точно не хватит.
А всякое там бухло, у меня в друзьях два доктора, знаю-знаю, что на фиг, на фиг. Потому что оно им совсем не сдалось. Целая история.

(no subject)

Да, на самом деле, у меня все хорошо. Просто небольшие технические неполадки в организме. Обещали быстро устранить. Ну и в больнице столько интересных персонажей

(no subject)

Пора давно за все благодарить,
за все, что невозможно подарить
когда-нибудь , кому-нибудь из вас
и улыбнуться, словно в первый раз
в твоих дверях, ушедшая любовь,
но невозможно улыбнуться вновь.

Прощай, прощай – шепчу я на ходу,
среди знакомых улиц вновь иду,
подрагивают стекла надо мной,
растет вдали привычный гул дневной,
а в подворотнях гасятся огни.
– Прощай, любовь, когда-нибудь звони.

Так оглянись когда-нибудь назад:
стоят дома в прищуренных глазах,
и мимо них уже который год
по тротуарам шествие идет.

ИБ