October 6th, 2013

(no subject)

Вечером звонила Таша, говорила что опять надо переставлять кораблик. Они его поставили прямо около тоннеля, а это неправильно. Уже письмо пришло, что надо срочно передвинуть. Куда передвинуть, кто будет двигать, осталось загадкой.
Я в ночи проходила мимо паба с названием: "Надежда и якорь". Так и представилось сразу, как только появляется надежда, ты сразу бросаешь якорь и ждешь-выжидаешь. И так они рука об руку и идут. Названия пабов здесь так будят воображение. А чуть дальше молодой человек, фактически, танцевал на велосипеде и все застыли очарованные. И другой молодой человек стоял рядом и у него были такие усы. Сами по себе усы. Они какие-то живые были. И очень ухоженные. И было видно, как молодой человек гордится ими. Я и мои усы.
Collapse )

(no subject)

Таша звонит на бегу:
- Тороплюсь на автобус, - говорит она в трубку, - ой, что же это с Бродвеем случилось? Такие толпы, такие толпы. Все меняется не в лучшую сторону. А ты там что, грустишь?
- Нет, - бурчу я, - глядя на картинки.
- Ты там не грусти, - продолжает Таша, - ой, сейчас точно опоздаю на автобус, не грусти там, обещаешь.
- да я не грущу, - говорю я
- А почему ты дома, ты не пошла на свою прогулку?
- Таша, я сегодня вышла из дома в полдвенадцатого, а в девять часов вернулась. И исключительно ножками. Думаю, что мне достаточно.
- Ты точно там не грустишь?
- Нет, ну еще пара-тройку таких вот одиноких выходных, и я за себя не ручаюсь, конечно, - говорю
- Ладно, все равно не грусти, - говорит мне Таша, - завтра наберу.
А я забываю спросить ее, переставила ли она свой кораблик