March 2nd, 2015

(no subject)

Сходила к российскому посольству. Украинцы и русские вместе. Ну насколько это, конечно, можно так назвать. Постояли. Послушали друг друга. Видела и сняла Чичваркина и вдову Александра Литвиненко Марину. На самом деле, особо снимать не хотелось. Когда люди плачут, это все-таки очень личный момент. Еще думалось, стоя в толпе, не такой уж и большой толпе, что какая разница, как нас называть - русскими, украинцами или еще как-то. Какая разница. Во мне украинской крови больше чем русской. И что это меняет, вот что конкретно. И как легко разделять людей по национальному принципу. Это кто-то за моей спиной возмущался, зачему украинцы еще и со своими лозунгами пришли, в такой-то день. А одна девушка даже сказала, что она не хочет стоять под украинскими флагами. Оставалось только пожать плечами, если честно.
На самом деле, люди - все-таки удивительные создания. Приходят вспомнить и тут же говорят гадости. Как одна украинская мама с двумя совсем мелкими, шла домой с мрачным лицом. Дети ныли предсказуемо. Им было скучно, они устали, замерзли. И раздраженная мама повышала голос, а потом еще и била по рукам, чтобы на эскалаторе за поручни не держались. И вот это вот, как же вы хотите изменить мир, если даже собственные дети вас раздражают


Collapse )

(no subject)

и наши соседи все еще не спят, поэтому в маленьком туалете, где света нет, потому что нет, весьма светло и странно. И видно, что Дом Дома открыл окно в нашей комнате. Чтобы дышать было легче.
Collapse )

(no subject)

Лондон два дня назад. У нас уже весна. Такая вот. Хотя на улице по-прежнему холодно, как будто январь.