March 16th, 2017

(no subject)

Так странно все это. И жить не успеваю. Столько всего вокруг. Мустафа у меня такой чудесный. Про Мансуров даже говорить не буду. Пока мы старательно учим слова, я чувствую себя учителем глухих. Я показываю жестами. Я показываю картинки в интернете. Сегодня объясняла, что такое - огонь, гореть и что может гореть. Старший Мансур видел как горела машина где-то в Новокосино. Он задумался и неожиданно рассказал об этом младшему Мансуру. На фарси рассказал. Младший Мансур впечатлился и рассказал мне:
- Учитель, - начал младший Мансур. Он всегда так меня называет, - колесо, пожарная, новокосино, видел.
Я нашла картинку и спросила - вот так, машина горела? Они закивали головой. Ну заодно попыталась объяснить, что такое пожар, гореть, огонь.
Collapse )

(no subject)

Больше всего на свете, если мы говорим про носки, люблю в полоску. Чтобы темно-синие, к примеру, и чтобы на одной ноге носок в крупную полоску, а на другой в мелкую.
И еще чтобы в горошек. На одной ноге - красный в крупный горошек, а на другой - желтый в мелкий горошек. А Варвара уже перестала носить разные носки. Нынче вернулась обратно к тому, с чего начинала, одинаковые носки, иногда подтыренные у меня.
Что касается меня, меня мало волнует и всегда мало волновали "съеденные стиральной машиной" носки. Надеть не глядя, называется моя история. Хотя в некоторые гости я все-таки стараюсь надевать правильные носки. Но вот эта история с полоской и горошком - моя любимая, конечно. Поеду в Лондон. Куплю себе правильных носков опять. Только не говорите, что у нас тоже правильные носки. Мои правильные продаются в Лондоне. Пара фунтов за пять пар.

(no subject)

Вчера Мидрель всунула мне в руки свою коробку. Они проект делают.
- Держи, - говорит, - а мне тут надо еще кое-что дописать. Говори мне, как мне написать Мидрель?
Я ей начинаю диктовать буквы и подсказываю:
- М - это вот две палочки под наклоном и еще в середине две палочки соединяются - вот так.
Написали с ней имя и она:
- Ой, мне же еще надо сердце нарисовать, где черный карандаш?
- Зачем черный? - спрашиваю, глядя, как она закрашивает сердце.
- Ну как же, - удивляется она, - я же черная! И сердце у меня черное.
- Нет, - говорю, - сердце у тебя должно быть красное, как и у меня. Мы же все - люди и кровь у нас одного и того же цвета. И какая же ты черная, ты - шоколадная.
Мидрель посмотрела на меня с удивлением.