May 21st, 2017

(no subject)

Вот если бы я умела бы писать по-настоящему, я бы прямо сейчас написала бы книжку о подростке. О маленьком городе под названием Москва, где все вращаются на одних и тех же орбитах, которые, как правило, не очень-то пересекаются. Со своей орбиты не соскочить, поэтому когда вот лично твой подросток звонит тебе откуда-то с лавочки на районе под названием Маяковская и бодро рапортует что сейчас происходит, кто сидит справа, кто сидит слева и куда они сейчас направляются и где-то там доносится янин голос. Яна хочет тоже со мной поговорить и рассказать, что она тоже меня любит. И вот поэтому, когда вот лично твой подросток звонит тебе прямо сейчас в ночи и бодро рапортует, ты немножко гуглишь и даже можешь рассказать самому себе, кто сидит справа, кто сидит слева и как все мы пересеклись уже многократно, как причудливо разложены карты.
Вот ровно про это и хочется написать целую книгу. Просто про подростка, которого ты никогда не знал, но придумал от начала и до конца. И даже можно найти условную дачу, где муки творчества позволили бы сотворить задуманное. Только писать так и не научилась. Ну и Бог не наделил тем самым, писательским, чтобы вот так раз и сразу в точку, и все заплакали, и все бы поняли про тот самый смысл жизни, и о том, что взрослые - это те подростки, которые выжили. Последняя фраза гуляла где-то по просторам интернета. Не знаю чья. Но понравилась.

(no subject)

и если выпить еще одну чашечку коньяка, то скорее всего завтра никто не поедет с Катей спасать мир. И это неправильно, конечно. Но удержаться очень сложно.
Понимаешь, в этой фразе, содержится практически все - на кошке был красный ошейник с телефоном и фразой "я не слышу".
Вот эту самую кошку надо бы завтра спасти. А тут коньяк и все такое.

- А еще мне снился Коля, - рассказываю я Леве, - я была раздражена на него. Видимо, вот это вот отразилось - на хрена ты вот так взял и соскочил с орбиты под названием жизнь, оставив на нас свои обязательства. Вот это вот, что теперь приходится тащить. Я взяла кошку.
- Подожди, подожди, это у тебя отразилось, что его кот тоже умер?
- Не знаю, это была, да, пушистая, но не белая кошка. Она сидела у меня за пазухой. Мы с кошкой шли по Арбату. Вокруг была реновация. Дома разрушали у нас на глазах и тут же возводили тридцатиэтажные бело-синие уродливые башни. И такое солнце в глаза, очень жизнеутверждающе. Как будто бы утро. Но это точно закат. И тут Коля вдруг говорит: "Бля, полдевятого, мне срочно нужно съесть тушенную курицу! Какого хрена я еще здесь!".
И я пытаюсь ему сказать, что мы можем взять машину и быстро доехать до его тушенной курицы. Но он раздражается в ответ. И весь этот сон я все пытаюсь понять, кто же на самом деле умер и так и не могу осознать.

(no subject)

- А мы ей уже точно звонить не будем? - спрашивает Варин папа.
- Ну хочешь, позвони ей, - говорю, - вроде бы она отчиталась, уже в квартире, никуда не собираются.

Минут через тридцать я передумываю.
- Давай ей позвоним? - предлагаю, - узнаем, как у нее там дела?
Вот размышляю, как оно, приличные родители должны ведь звонить в ночи и интересоваться делами своей деточки или как? Впрочем, приличные родители, в большинстве своем, и подумать не могут о таком вольнодумии, как отпустить деточек с ночевкой куда-то там, неизвестно к кому. Даже если гугл в помощь. Но ведь все равно, хорошие родители ведь не доверяют своим наивным деточкам? Впрочем, мы с Вариным папой те еще родители. Все на авось, конечно.

А еще можно позвонить, сообщить, что коньяк плещется, поэтому очень захотелось срочно сообщить о силе любви к собственной деточке.

(no subject)

- а давайте я буду делать вид, что я - алкоголик, и все будут мне хлопать. И никто не осмелится меня осуждать? Кстати, если выпить коньяк и не написать чего-нибудь эдакого, это ведь получается - пустая трата коньяка? И если голова уже болит месяц каждый день, пора начать беспокоиться? Деньги на анальгетик пока не закончились.