October 3rd, 2017

(no subject)

Во сне мне снились натюрморты. Я делала эскизы. На нежном голубом фоне ванильные барышни, одна из которых точно была Яна, в разных ванильных одеждах. И тут же следом другой натюрморт - на ядрено-малиново-фиолетовом фоне кактус-опунция, на котором сидит, свесив ноги, Варвара. Во сне это смотрелось неплохо.

- Так вот и она разбила ему сердце. Ну как это обычно бывает. Сама того не хотела. И теперь он Я. совсем не любит. В тот день он полез на дерево и пытался с дерева плюнуть в нее. Но попал в Мишу и в этот же момент свалился с дерева.

Варвара мне это рассказывает, а я вспоминаю, как наблюдала как четверо граждан лет двенадцати переругивались на Третьяковке. Один из них кричал:
- Да я завтра тебе в лицо плюну.
Народ вокруг с интересом смотрел.
Потом они еще немножко попихались. И тот, который обещал плюнуть, который на две головы был ниже всех остальных, но самый борзый, таки плюнул и попал. И радостно поскакал.
- Ну что, ты как горилла, только и умеешь плеваться, - сказал тот, в которого плюнули. Интересно, что бы сказала мама верблюда, увидев бы это. Вряд ли бы оценила.

Яна выбрила себе затылок. Очень умно выбрила. Так что никакой директор не подкопается. Если сделать косички, то там такой отличный выбритый затылок и деточка-аааа-трындец-деточка. Очень нравится. Если хвостики-косички распустить, грива густая, закрывает этот самый выбритый затылок и ни один директор не подкопается. Все прилично.
- Яночка, - говорю я, - когда же мы будем тебя снимать? - Яна улыбается мне.
- Мама, ты не видишь, - говорит собственное дитя строго, - ты не видишь, что у меня гости, мы с Яной сейчас общаемся. Давай попозже.
- Э, - говорю я, - а кто-то не охренел, не?
- Мам, ну серьезно, мы сейчас так редко видимся, дай пообщаться.
И они еще потом хихикают полночи. Смотрят какие-то дурацкие ролики. И в час ночи деточка торжественно вплывает в мою комнату с подарочком.
- Я тебе тут купила, - говорит деточка, и вручает шикардос-крохотную-бутылку-как-я-люблю.
- Не надо мне от тебя ничего, - отворачиваюсь я обиженно.
- Ну мама, ну что ты обижаешься, когда тинейджеры общаются, чего обижаться?

С семи до девяти у деточки Яночки звонит будильник каждые пять минут. В девять я захожу к ним в комнату, потому что, к сожалению, у нас там общий шкаф. А мне в школу. У меня школа начинается. Я захожу на цыпочках. Варвара переворачивается во сне и громко кому-то что-то говорит, очень убедительно. Яна мирно посапывает.

В школе у нас новые дети. Вы бы видели наших новых детей. Они абсолютно прекрасны. Любовалась ими сегодня. Судя по всему, очень мотивированы. Не могу, к сожалению, рассказывать их истории. Хотя некоторым, тем, которые - скажем этим самым нет, а то понаехали-тут-оккупировали-Европы, очень полезно было бы эти истории послушать. И не дай нам всем Бог когда-нибудь через что-то такое пройти. И нашим детям. Трое из Сирии. Малчик и еще брат с сестрой. Деточка из Афганистана - наш традиционный расклад, деточка из Армении. Ну еще Узбекистан. Будет еще Киргизия и Ангола. Из Таджикистана пока никого. Даже странно. Почти все предыдущие наши пошли в настоящие школы. Ну или не пошли, но так получилось, что они тоже в нигде. И это наша головная боль про уязвимость детей и людей перед стихией жизненных обстоятельств и господина случая.

Играли сегодня. В смешные игры. Я так заигралась, что забыла снимать. Потому что весело было играть. Но потом опомнилась, схватила камеру. Так что скоро у меня опять будет много картинок наших новых прекрасных детей.
Еще болтали с тайным умыслом - оценить уровень владения языка. Я задавала разные дурацкие вопросы. Они отвечали. Потом совсем расслабились. И оказалось, что Ислам, который сначала думал, что он совсем по-русски не говорит, вдруг ловко начал понимать и отвечать, и улыбаться. И даже снимать кепку с головы. Его сестра Исра, которая сначала пыталась ему переводить, расслабилась и отлично улыбалась. У них мама русская. Когда началась война, они бежали в Ливан. И уже из Ливана буквально пару месяцев назад приехали в Россию. Немножко говорят по-русски. Светлокожие дети с голубыми глазами. А еще они начали общаться почти сразу между собой. И это ужасно здорово. Представляете, приезжаете вы в чужую страну, где вас никто не ждет, а каждый полицейский норовит забрать и отправить в эту самую депортационную тюрьму месяцев на шесть. И никакого просвета. А тут вы вдруг приходите к нам, а там такие же как вы и ваши ровесники, и еще куча людей, кому вы не безразличны. И еще вам в ланч дают какую-то, пусть символическую, но еду. И преподы все сплошь, простите коллеги, придурки, перебивающие друг друга, смеющиеся, подтрунивающие друг над другом - это я в очень позитивном смысле, и это вдохновляет и сразу становится понятно, что ну очень хочется ходить в это самое место.

А еще сегодня было удивительное серое небо - сумерки с самого утра. С самого раннего утра. Такое странное ощущение. В такие дни лежать под пледом, смотреть в свои картинки, думая, как бы их улучшить и потягивать чай.

А я продолжаю работать над смешным и банальным планом. Иногда прихожу в отчаяние. На пару дней забрасываю его. Но потом возвращаюсь с упорством маньяка. Скоро стану умной-умной.