November 26th, 2017

(no subject)

у меня сегодня были поминки, год прошел, потом три новогодние съемки, потом еще новоселье. На поминках я бодро болтала целый час всякие глупости и всячески веселилась, Коля бы одобрил.
На новогодних съемках скакала козликом. Сначала пришла Вера. Ей уже четыре.
- А я помню, - говорю я, - как ты быстро ползла по кухне, а потом вдруг увидела щелочку в полу, остановилась и стала трогать ее пальчиком.
Вере надо было много чего рассказать, а также показать. Как она ловко и быстро бегает и прыгает, а также кружится. Поэтому гоняться за Верой с камерой было сложно. У Веры родился брат Федя. Его еще надо было иногда утешать, по словам Веры. Она все время рвалась этим заняться.
- Вера, - говорила я, - мама это сделает.
Вера целый месяц спрашивала, когда же они ко мне придут. Во память у человека.
Collapse )

(no subject)

Мир так странно устроен. Вот ты разбиваешь лед на лужах, тебе наверное года четыре, прыгаешь со стога в снег. Часами сидишь на дорожке, рассматривая муравьев, спешащих по делам. Далее все убыстряется. Школа. Бассейн. И все такое. Институт. Все молодые, глупые, красивые, смешные. Бурная жизнь, романы, пьянки, дискотеки и все такое, ну и сессии, конечно. От сессии до сессии живут студенты весело. Потом взрослая жизнь. Дети, поиски работы, жилья, выживание. По-прежнему, весело, по-прежнему молодые, беспечные, голодые с жаждой жизни. Потом вдруг бац и сидишь на поминках. И не понимаешь, как вот это вот. На самом деле, реально рукой подать до того момента, где все мы были молоды, красивы, беспечны и счастливы. И вдруг, бац, в ряду осталась дырка. Дальше будет больше. Но вот как это. Как это, ну правда? Чтобы вот так быстро. Только что еще все вместе и уже кого-то нет рядом. Вот совсем не понимаю. Совсем.

(no subject)

а еще так интересно, стоит написать какой-нибудь безобидный пост, как тут же набегут тебя критиковать, советовать, ненавидеть. Так что даже изумишься в этой самой ночи. Напишешь, к примеру, на фейсбуке про докторскую колбасу, которую отчаянно хочется в два часа ночи, и которой больше никогда не бывает в нашем доме. И тут же набегут вегетарианцы и веганы махать шашками и шапками, объясняя, как отвратительно желать есть трупы в ночи.
Боюсь я их всех, адептов разных. Там ведь и до терроризма рукой подать. Вегетарианцы, веганы, феминистки, защитники животных, православные, мусульмане. Понятно, понятно, что, в реальной жизни, просто люди, верующие, вегетарианцы, веганы, феминистки, защитники животных, православные, мусульмане - нормальные абсолютно, чудесные люди. Но откуда, откуда берутся эти яростные, желающие уничтожить тех, кто не с ними? Это, кстати, риторический вопрос, отвечать не надо.
Кстати, какие сегодня были вкусные плюшки с уткой и клюквенным соусом. Полжизни за это отдать.

(no subject)

Если подойти к окну и посмотреть на здание напротив, бывшее заводское здание, нынче круглосуточный фитнес, там обязательно кто-нибудь будет крутить педали или бежать на беговой дорожке в одиночестве. Это все, что нужно знать про одиночество большого города. Впрочем, если бы я была в этом самом одиночестве, я бы ходила по ночам в бассейн.

(no subject)

Еще вчера я совсем не думала о Лондоне. Декабрь, страда, зарабатывание денег, праздники, ивенты. Вчера же я написала Тиму, спросить как дела. Тим рассказал, что все хорошо, много изменений, играет в паре пьес, волонтерит - преподает детям актерское мастерство, приезжала Марта, забрала свои вещи. Приезжал Радек и собирается снова. Но пока комнаты Марты свободна. Еще никого не нашли. А также я всегда могу у него остановиться.
Вот и все.
Пишу сегодня Радеку. Типа, дорогой, все дела, хочу в Лондон ужасно, есть ли для меня свободная комната в доме.
- Еду в Лондон, - пишет Радек, - как раз собираюсь сдать Мартину комнату, - что значит, комнаты для меня вроде как нет.
И теперь понятно, что в Лондон очень надо. Что я очень хочу в Лондон. Потому что рождественские витрины, потому что сто лет никого не видела и все-такое.
Так что придется зайти с другого конца. Было бы неплохо, конечно, Москва-Лондон-Варшава-Москва.

(no subject)

Деточка все растет и растет.
Untitled

Как говорит Катя: "Зачем ты показываешь мне картинки из моей школьной поры?". "Ты что не помнишь, - говорю я Вариному папе, - я же в таком виде ходила в институте. У меня была вот ровно такая же белая куртка и малиновые штаны в тонкую черную полоску, мама сшила". Он почему-то не помнит. Прическа, кстати, была такая же. Один в один.