April 13th, 2019

(no subject)

- Ты понимаешь, да, как это выглядит, - говорит мне деточка, - то есть ты собираешься снимать мою подружку и договорилась, минуя меня. Ужас ведь. Ну вот, смотри, спорим, это она мне звонит, рассказать, что ты предложила ей сниматься.
- Знаешь что, - сержусь я, - ты сниматься не хочешь и все время отказываешься. А мне вот надо немедленно и прямо сейчас. Так что, извините. И это наш семейный бизнес. Так что, не понимаю твоих наездов, - правда, и я и она не то, чтобы очень серьезно сердимся. Но тем не менее.

Потом они долго болтают по телефону. Я вспоминаю, как после очень даже успешной поездки в Тбилиси, с моей точки зрения успешной, деточка долго объясняла мне, что больше никогда ни со мной, ни, особенно, со своими друзьями и со мной, она не поедет. Потому что отстой это, когда твои друзья предпочитают проводить время с твоей мамой.

На самом деле, все давно уже не так. Тинейджер больше не мечет молнии. Скорее так, для порядка, чтобы расставить по местам, кто где и как.

А я очень красиво снимаю эту самую деточку. И мы еще так хорошо проводим время.

В ночи звоню деточке, узнать где она.
- Все плохо, - говорит деточка уныло, - скучная тусовка и совсем нет алкоголя. Ну то есть есть две бутылки пива, которые я принесла и тут большая компания.
- Так едь домой, - говорю
- Может и поеду.
Через два часа, уже совсем ночь, когда я тащусь в туалет, вспоминаю, что надо мы набрать и проконтролировать. Голос у деточки куда как более бодрый. Деточка говорит, что жизнь точно наладилась. Стало намного веселее жить, а также пересказывает последние истории.

Еще через пару часов, когда я опять ей звоню, она скидывает звонок и через пять минут в двери раздается характерный звук, кто-то пытается попасть ключом в замочную скважину. Выдыхаю и проваливаюсь в сон.
Тяжела жизнь родителей тинейджера.