April 12th, 2020

(no subject)

Иногда меня это удивляет, как быстро моя деточка вдруг стала говорить такие вещи.
- Потому что я живу в очень правильной стране, и очень правильном городе.
Рассказывает о том, что кто-то там написал о мужчине, которого штрафанули на две тысячи евро за нарушение карантина, а он всего лишь сидел на лавке в Вене.
- Понимаешь, - говорит деточка, - в Вене такое невозможно. В Вене не могут просто так взять и оштрафовать. Это не Россия. И твердая уверенность, что в Вене все будет по закону. И полицейских не надо бояться, если ты ничего не нарушаешь.


Наблюдаем с Вариным папой, практически, в прямом эфире - вот это самое реалити-шоу: тинейджеры-студенты, русскоговорящие, оказавшиеся в самоизоляции в разных общагах Вены, гости, попойки, самостоятельная учеба, мальчики из тиндера, разговоры с родителями по скайпу. Параллельно жизнь их ровесников в России, у которых не менее насыщенная жизнь: походы за закладками в чужие подъезды, где их постоянно накалывают, прогулки с собаками по темным проулкам, эти самые тайные вечеринки. Очень увлекательное зрелище. Спасибо собственному ребенку, там такие сюжеты
Практически с экрана и смотрю этот самый сериал. В прямом эфире: то из венских общаг и улиц, то из московских квартир - через Вену опять-таки. Спасибо посреднику-собственной деточке. А остальное дорисовывает воображение. Все герои - молоды: от 16 до 19, красивы, проживают в модных квартирах, родители у них у всех отсутствуют: живут где-то в других вселенных. Реальное тв-шоу. Уже можно продавать сценарий. А какие драмы разыгрываются прямо на глазах, любовь, комедии. И над всем этим моя трагикомическая актриса Варвара: идет по улицам Вены, показывает нам себя на фоне Вены и рассказывает про свою жизнь на фоне жизней всех вокруг.

Что касается меня.
Спрашиваю Вариного папу, нет ли у нас наждачки, чтобы зашкурить поверхность стола. Времени нынче свободного много. Ничем серьезным заниматься не хочется.
Варин папа говорит, что у нас нет наждачки, а вот у его папы - миллион в Подмосковье.
- Ну что, выписываем пропуск на поездку за наждачкой?
- И пишем в смс - жена сходит с ума от скуки, срочно требуется наждачка, иначе возможен несчастный случай.

Совсем не смешно, конечно. Бесят все эти во всех вариациях - сидите дома, оставайтесь дома. А я боюсь за свое психическое здоровье, оставаясь дома. Кино смотреть уже не могу, пить не могу. Снимать не могу.
Консультировалась со знакомым врачом - пойти куда-нибудь в больницу волонтером, хоть санитаркой, хоть бумажки перебирать. Хоть чем-то заняться полезным. Говорит, что с моим букетом разных заболеваний, лучше не надо.
Тоска. И как не сойти с ума?

(no subject)

Я что-то совсем заморочилась по поводу возраста. Хотя, наверное, те, кто знают меня давно, скажут, что это всегда так было. Ты все время думаешь, что таки да, ты уже старый и больше ничего впереди.

Иногда меня Вера спрашивает в мессенджере:
- Можно тебе позвонить?
И я ей отвечаю:
- Давай, только без видео. Я не хочу, чтобы ты видела мой второй подбородок. Когда я болтаю лежа, а болтаю я полусидя-полулежа, у меня всегда второй подбородок.
- Комон, - говорит мне вчера Вера, - я тебя уже со всех сторон видела, ну давай с видео? - Вера своя. Я знаю Веру уже лет десять. Вера прекрасна и Вера блондинка. Правильная блондинка. Я соглашаюсь. Мы смотрим друг на друга по видео, Вера пьет вино. Я больше рассматриваю себя, свой второй подбородок, неправильные пропорции, ракурс такой. И еще очень смешно можно махать руками. Это как в зеркале, ты смотришь на себя, корчишь физиономии. Как будто ты первый раз увидел себя в зеркале.
- Подожди, - говорит Вера, - я сейчас сделаю снимок. Вера снимает, как я зажимаю глазами две стерки в виде голов эльфа.


Вечером, потому что очень грустно, я смотрю как гордо и бодро по сцене бежит молодой Фреди Меркьюри. И такая радость охватывает. И это все так знакомо. И каждое движение головы, и красный парик, и мимика. Это то, как на всех наших вечеринках Радек с Люсьеном несли себя миру. Вот ровно это же самое: хей, мир, посмотри как я хорош. Я существую, я молод, энергия бьет через край! Включить музыку и танцевать - глупо и неистово, впрочем, с оглядкой на бедро, прислушиваясь к нему.

В двенадцать, проснувшись, рассматриваю картинки в инстаграме. Данни, наш Данни, который уже больше года в Австралии и каждый день выкладывает себя красивого на фоне красивой природы, неожиданно выложил картинку. Марта, Конрад в парике, Радек и Данни лежат на данниной кровати голова к голове, а я их снимаю сверху. Я за кадром. Фишка в том, что Данни впервые выложил картинку из тех, где я их снимала всех вместе. Он никогда ничего подобного не постил. Он у нас всегда был вне нас. Немножко с этим вот - ну эти, мои сожители. И он был одним из нас, только дверь закрыл и забыл. Очень-очень редко он вдруг берет трубку и говорит - хей, как ты там. Последний раз это был Лондон, шестисотлетний паб у канала, недалеко от нас, он уже жил отдельно с Сафией в соседнем квартале. В пабе никого не было. Мы и владелец. Чадил камин. Декабрь перед Рождеством. И Данни еще заплатил за меня. Это такая штука, которая почему-то запоминается. И все эти как мы с Данни путешествовали по Англии вдвоем. Он единственный из всего дома все время хотел куда-нибудь двинуть. Идеальный попутчик. И как я его еще встретила в супермаркете, приехав в Лондон. Он стоял, облокотившись на тележку и смотрел, как его бойфренд, рассказывая ему что-то, радостно подпрыгивает. Я еще так подошла к нему сбоку и за руку взяла. Он отшатнулся, а потом неожиданно обнял. Или вот это: когда продавец в турецкой лавке, смотрела на нас подозрительно. И я сказала ей - я его усыновила. Она меня потом не очень-то любила.

Я смотрю на сегодняшнюю много-лет-назад сделанную картинку и думаю - написать вау? Типа, кто бы мог подумать, что ты все еще помнишь нас и скучаешь по нашему дому. Но ставлю просто лайк - универсальное средство - да, я тебя помню и мне нравится, что ты есть.
Тут же получаю в директ - скучаю по тебе. И вот здесь я уже пишу - вау. Когда последний раз ты брал трубку и общался со мной? Полтора-два года назад?
- Почему это вау? - спрашивает он подозрительно.
- Приезжай после карантина ко мне?
- Я в Австралии, это очень далеко. И если заработаю денег.
- Но это еще не конец света. Вернешься в Лондон?
- Не знаю, не хочу. Тут так хорошо. Но моя виза заканчивается. Это если я только на ком-нибудь женюсь.
В этом месте я, наверное, должна бы была написать ему - а помнишь, как моя виза заканчивалась, а я не хотела уезжать из Лондона?
Я пишу:
- Это так хорошо, что ты все еще не забыл меня.
- Я тебя никогда не забуду, глупыш - и я сразу думаю, вот Данни меня уже два года не видел. А я так сильно состарилась. И он при встрече опять отшатнется и подумает - ну нет, мне неловко с такой старой тетенькой гулять. Потом вспоминаю, что своим мы всегда даем скидку на изменения. И если ты очень миленький внутри, возможно внешние изменения не так страшны для окружающих?
Вот и Варвара мне всегда говорит:
- Ты мой самый милый таракан.
- А как же папа? - уточняю я.
- И он тоже.

Я все время забываю пить таблетки. Там надо до еды и после еды. Варин папа заботливо ставит будильник. Всю жизнь он говорит вот это вот:
- А если меня рядом не будет, кто поставит тебе парус на серф? - Не помню, как это правильно называется, но суть такая.
- Пока ты рядом, почему я должна этому учиться?
Божечки, как я скучаю по всем своим, раскиданным сейчас где-то по миру. И только сны приближают.

(no subject)

- Он сказал: какая жалость, что ты не с нами. Мы теперь от безделья каждый вечер устраиваем вечеринки на троих. Мы сделали себе огромные накладные ресницы, разные парики, наряжаемся в стиле drag queens. А тебя здесь нет. Я знаю, что мы бы с тобой поубивали бы друг друга на третий день, но как жалко, что тебя здесь нет, - рассказываю я Вариному папе.
- Карантин порождает бесстрашие, - сообщает мне Варин папа, намекая на то, что я все-таки очень страшна в гневе.

У Вари в Вене все было спокойно. Варя училась, объясняла мне, что она учится, но рассказала пару историй.
- Я вчера случайно отключила свой ноутбук, а когда включила его обратно, вырубилось электричество. Мы с Элей, в полной уверенности, что в одиннадцать вечера в общаге уже пусто, вышли в коридор, чтобы включить все обратно. Подошли к щитку. Эля в длинной футболке, я в не очень длинном пуловере, который слегка прикрывает трусы. Включили. В этот момент мимо нас прошел один красивый малчик, который всегда со мной здоровается, но мы никак не познакомимся. Мы так побежали в Элину комнату. Он мимо шел, смотрел на нашу дверь и ухмылялся.


- О, знаю такую историю. Мы когда жили в общаге на физтехе, малчики приводили разных девочек. Ну там бурная личная жизнь и все-такое. Помнится, как одна такая девочка вышла из комнаты и отправилась в туалет. А это длинный длинный коридор, много комнат, посередине стоит скамейка, на которой все сидят и курят. И туалет где-то там в самом конце, еще и завернуть надо. И вот один малчик привел девочку. Все, кто жил в этой комнате, сидели на лавочке и ждали окончания любовных утех и курили, девочка в длинной мужской рубашке, слегка распахнутой, вышла из комнаты и направилась в туалет. Кроме мужской рубашки на ней ничего больше не было. Курящая скамейка еще пару часов потом обсуждала это событие.

- Вот это да, мама, какие истории ты мне рассказываешь! Ты ничего не сказала о том, что я покрасила челку в розовый цвет!
- Я не заметила. При таком свете это не видно.
- Конечно, не видно. Я вчера красила волосы в розовой цвет. В лифчике и штанах. Услышала, что к общаге на скейте приехал Ярик-белорус, я стала махать ему руками и кричать из окна. Думаю, это было очень нелепо. Но он все равно не услышал. Потом пришел Даня и Иисус, и они обсуждали, где достать наркоту. Если я не ошибаюсь. Но им я не стала кричать. Они ушли. И тут пришла банда красивых скейтеров. Давно мечтала с ними познакомиться. Такое кино в окне. Потом мы с Элей и вином пошли прогуляться.
- Выгулять винишко?
- Встретили еще двух девочек знакомых с вином и виски.
- Они лучше подготовились.
- Стоим, разговариваем. Тут полиция мимо проехала. Мы вспомнили о дистанции. И тут же разошлись на несколько метров друг от друга. Еще Варя Б. мне написала из Москвы. Она вернулась из Калининграда обратно в Москву. Передумала становиться учительницей младших классов и отчислилась из универа. Спрашивала, на какой цикл я собираюсь на Летнюю школу.

- Уверяют, что границы будут закрыты до сентября. Вряд ли будет Летняя школа.
- Кто знает.

Поговорив с деточкой, я пошла варить суп. Позвонила Радеку. Радек поздравил с Пасхой. Рассказала ему, что наша еще через неделю. Помахала рукой Конраду. Конрад что-то там варил. Радек отнес телефон на третий этаж. Поздоровалась с Люсьеном. Люсьен еще что-то веселое станцевал. Но зачем, зачем он так дурацки в последнее время подстрижен. И эта борода.

- Радек, - говорю, - давай, попозируй мне, сейчас все снимают через интернет.
- Я знаю, - говорит. Снимает майку. Я даже несколько картинок сделала, - у нас двадцать пять градусов. Жара. Очень хорошо. Мы завтракаем в саду, занимаемся нашим огородом. Иногда приходят гости. Намедни Бренден с Матеушем приходили. Играем в карты. Устраиваем вечеринки на троих. Я хожу в парк, который в этом старом кладбище около Майл енда. Гуляю вдоль канала.
- Как твой папа? Он же тоже заболел короной?
- Уже получше. Мы с ним переписывались, я ему описывал свои симптомы. И знаешь, что он написал мне - будь аккуратнее, надеюсь, тебе уже тоже получше. Люблю тебя. Люблю тебя? - какого хрена.
Не так давно Радековский папа вдруг заделался гомофобом, наезжал на Радека. Радек очень возмущался: "Представляешь, - говорил он мне, - он был в Солидарности, боролся за свободу. С маленьким мной на руках ходил на манифестации за свободу. А сейчас вдруг заделался таким религиозным, стыдится меня."

- В сложные времена с людей слетает вся шелуха. И они становятся настоящими. Видишь, он тебя любит.
- Ну да, конечно, - кривится Радек.

И тут же Марта написала. Тоже с Пасхой поздравила. А я ей тоже сообщила, что наша через неделю. Что характерно, раньше они меня с Пасхой никогда не поздравляли. Чего только не происходит в эпоху короны.
Марта прислала смешной ролик. Трясущееся окно иллюминатора, и ее английский с сильным испанским акцентом - я буду у вас через час, готовьтесь.
- Смешно, - пишу
- Да, я своему папе отправила этот ролик, написала, что лечу в Марокко. У него паническая атака случилась, - пишет мне Марта
- Бедный папа. Любите вы, каталанцы, друг друга разыгрывать.
- Это да.