July 26th, 2020

(no subject)

Ночевали в дешевом мотеле на трассе. Доехали в ночи. Спросила у девушки внизу у стойки, можно ли в туалет.
- Туалет в номере, - пробурчала она, - а здесь внизу у нас для мужчин.
- Для мужчин? А мне очень надо.
- Ну идите, только быстро, - а там баня и очень чистый туалет.
- Ну, конечно, - все сказали, - это же отель для дальнобойщиков.
Из окна видна была трасса, площадка с фурами и надпись на темно-синем небе - Мотель. Прямо Америка.
Доехали до Борисоглебского. Последний раз я там была лет двадцать назад. С тех пор его монастырь как-то отреставрировали. В памяти, кроме ангелов на флюгерах башень, ничего не осталось.
Охранник был очень дружелюбен.
- Монастырь закрыт, - говорит, - все ушли на крестный ход. Обошли монастырь со всех сторон , сфотографировала.
- Что фотографируете? - спросили две женщины с очень спитыми лицами.
- Церковь.
- А вы знаете, что эта церковь в войну выстояла? - спросили они.
- И в революцию, - добавилось в моей голове.
Дорога петляла. Тойота наша ловко прыгала на ямах. Заехали в небольшую деревню Улейму со старобрядческим монастырем. Он был закрыт.
Углич и Волга. Толпы туристов. Экскурсионные туры. Очереди в музеи. Обошли по кругу центр города. Посидели на ступеньках, посмотрели на теплоходы и Волгу.
- Смотри, никто не канючит, - говорила мама четырехлетней девице, - совсем никто не канючит
- А я канючу,- отвечала она ей.

- Деревня Учма. Частный музей. Фотографии на домах - жители деревни все сосредоточено смотрят в камеру. Красивые. В частном музее рассказали про Кассиана и его интересную судьбу, про затопленные деревни, монастыри и церкви. Заключенных, которые строили углическую ГЭС и нелегкую судьбу местных крестьянок. Потом паром в Мышкин. Параллельно Варя писала, она успела съездить на море. Ее свозили. И у нее все было хорошо.
Варин папа звонил встревоженный. Я забыла ему сообщить, что у нас все нормально и мы уже добрались до Мышкина. И смотрим на Волгу, на мышей, которые ровно в шесть выехали из башни и позвали всех в этот самый музей. Где-то параллельно смотрела сториз. Люсьен постил свои танцы на кухне. И Конрада. Драгквинс, чудесные танцы. И я где-то путешествую с друзьями. И у меня вроде все хорошо. Но зачем это все, зачем сразу вдруг хочется, как будто тебе десять лет, немедленно в Лондон, в наш Боу-хауз с камерой. И чтобы все как раньше.
В Мышкине еще кормили вкусно. На главной площадке было много драм.
- Ты меня обидел, - объясняла мама двенадцатилетнему сыну.
- Нет, это ты меня обидела.
- Никогда тебя больше с собой не возьму.
- И не надо.
Громко так с выражением. Минут через пять парнишка все-таки извинялся.
И тут же взрослый мужчина кричит своей жене, которая удаляется куда-то там с камерой:
- Эй, ну долго тебя еще ждать? А то я сейчас пойду к Волге, куплю себе пива и буду сидеть там.
- Ну я быстро, - кричала она ему.
- Когда едешь с кем-нибудь, - не удержалась я, - глупо ожидать, что никого ждать не будешь. Если компания, то все равно будешь постоянно кого-нибудь ждать. Вот мой супруг сейчас сидит дома и пьет виски.
Проехали мимо чудесного дома с драконами. Остановились сфотографировать. В деревне Веренея проезжали мимо гигантского разрушенного храма и кладбища. Остановились. Зашли внутрь. Только в придел. Дальше был шанс, что какой-нибудь кирпич отвалится и по голове. Вот таких масштабов разрушенных храмов я еще не видела. Это ощущение ушедшей эпохи. Мощное ощущение.
И столько трагедий за этим. Рыбинское водохранилище. Затопленные деревни. Люди, которых выселяли. Разоренные храмы. И когда-то это была крупная волость. Сейчас там почти никто не живет. Разрушенный храм. И кладбище под ним.
Конечной точкой на сегодня - деревня Прозорово. Привезли вещи и посуду. Батюшка ужасно обрадовался. Выгрузили вещи. Пришли в столовую. И куча паломников. И арбузы с дынями, картошка с котлетами. Патефон.
- Выпьете с дорожки?
Принес коньяка. И вот они сидят с мужиками перетирают.
- Помнится как я на санях старушку в гробу на кладбище вез и на пригорке, гроб в реку съехал. И я спрыгнул, одной рукой трактор, другой гроб
- То есть вы ее сами ехали хоронить?
- Ну а кто бы там еще хоронил?
Сказал, что ждет нас завтра в восемь на службе. Даже не знаю. Так хочется спать. Но какую комнату он нам выделил. Видели бы вы. Прямо гостиница - четыре звезды. Очень мило.
- Приезжайте, - говорит, - как-нибудь наподольше, я вас свожу в деревни заброшенные. Смотреть на это грустно. Но это надо видеть.
И вот это вечное - где-то там Лондон и я должна быть там. И тут тоже интересно.