February 19th, 2021

(no subject)

Часть одиннадцатая. Сахарово. Поездка в суд.
Меня пригласили в субботу на вечеринку политзэков. Правда, ребята, которые сидели в другом корпусе. Думаю об этом. В воскресенье хочу у себя дома собрать вечеринку сокамерниц.

Перед апелляционным корпусом стояла вереница автозаков и ментовских машин.
- Ну вот, до вечера тут стоять будем? - расстроились менты. Старший ушел узнавать. Судя по всему мы опоздали на пару часов.
Collapse )

(no subject)

Наша адвокат сказала, что ждет нас с утра. Нас доставили позже, чем планировалось судебное заседание. Она купила для нас кофе, настоящий кофе, но пришлось его отдать другим политзаключенным. Это как ослик ИА спрашивал - а какого он был цвета? Время около трех.
На апелляции во время суда, адвокат сказала:
- Начинайте без меня, - и исчезла.
Я немножко занервничала. Но пока шли приготовления, она появилась с пакетиком лекарств. Мария и мои родственники успели созвониться, и передали недостающие лекарства. Адвокат на суде, особенно в наше время, очень важно. Представляете - казенный зал. Женщина в мантии, как две капли воды, похожая на предыдущую судью, они все клоны друг друга, скороговоркой читающая приговор, так что почти ничего не понятно. Не глядя на тебя читает. Как будто ты клоп какой-то. Пристав, который смотрит в пустоту. И такая скука на его лице. А за спиной полицейский, ты с ним приехала. Все. Пустота. И тут рядом вдруг живой человек, и это счастье.
Collapse )

(no subject)

часть тринадцатая. Сахарово
Аревик и Алена ездили в суд. Их возили. Но что-то там пошло не так. Как это обычно уверялось, что адвокат неправильно все подала, поэтому никакой вам апелляции.
- Ничего, - говорю, - зато развлеклись.
- Лучше бы в камере остались, - ворчит Алена. Они еще увидели своих подружек, подружки четыре часа стояли в предбаннике здания, в надежде увидеть Алену и Аревик. Очень обидно видеть людей, но не смочь с ними поговорить.
По дороге их завезли на заправку в туалет.
- Как люди реагировали? Наверное, думали - вот, преступников ведут, - это всегда интересная картина - пара конвойных сопровождают человека, у которого обувь без шнурков.
- Ну так, у одного мужика челюсть упала, - и я прямо представляю, как юную красотку Алену заводят в кафе, и всем видно, что сопровождают ее полицейские.
- Покурить дали?
- Да, дважды постояли покурили у машины.Полицейские сказали, что четырнадцатого что-то будет на Арбате, спрашивали, не собираемся ли мы туда. Говорили, что подразделения будут с шести утра по центру стоять.
- А что будет четырнадцатого?
- Непонятно. И еще акция с фонариками.
Слушаем ЭХО, по ЭХО ничего про акцию на Арбате. Никогда до задержания не слушала Эхо, и после освобождения слушать его не буду. Удивительно бестолковая радиостанция.

На прогулке новая женщина. Шестидесяти лет. Коротко-стриженная. В очках. Модная-модная. В хорошенькой норковой шубке с укороченным рукавом, сапоги тонкой кожи на каблуке. Искусствовед, модельер, дизайнер. Хулиганство.
Возвращалась из студии домой. Несколько несовершеннолетних ее учеников помогали нести сумки. Остановил полицейский. Требовал документы у несовершеннолетних. Она вступилась. Полицейский толкнул ее, так что она упала. У нее выпал протез и сломался. Ее это расстроило. Она побила полицейского сумкой.

Тут же вспомнилась история из Мневников. Женщина лет семидесяти. Двое суток. Запустила во врача стулом. Сын, онкология. Оплатила лекарства, пришла забирать. Врач: мы их отдали тому, кому нужнее. Ваши будут через неделю. Запустила во врача стулом. Хулиганство.

Каждый конвойный считает своим долгом рассказать, что играть горбушкой в футбол - это трындец как безнравственно. При этом в какой-то момент подключается и пинает импровизированный мяч, когда горбушка улетает ему под ноги.

Обе горбушки, в итоге, покидают нас, улетая за пределы нашей клетки. В самый сугроб.
Когда мы гуляем, один-два конвойных стоят в клетке. И за клеткой еще несколько бродят. Еще вышки по периметру. Не знаю, есть ли там кто-то в этих вышках. Это же сколько бездельников задействованы в том, чтобы охранять таких опасных преступников как мы на наши же налоги.

Алена берет две засохшие горбушки и вывешивает их в пакете за окно. Заморозить для дальнейшей игры. Горбушки слегка постукивают об окно. Стали прилетать синицы, заинтересовавшись пакетом.
- Чувствую себя Белоснежкой, - говорит Алена.

Под дверью неприятный охранник своей напарнице, иногда от нечего делать, я торчу под дверью, слушая их разговоры. Заглядываю в щель между заслонкой и дверью - когда смотровое окно не закрывают полностью.
- Если будет звонить телефон, скажи им, что в туалет отошел. Достали уже, только начинаю курить, как звОнят, так что сигарету приходится тушить. И так уже стрелять приходиться.
- Ну да, ну да, стрелять, - комментирует Алена, - мне ребята, которые три дня со мной сидели, передали сигареты. Три пачки. Они где-то потерялись. До камеры не дошли.
- В соседней камере до девочки не дошли ее линзы и тапки резиновые. Она уже с десяток заявлений написала. Никто ничего не знает.

Радуюсь, что вышла в город без фотоаппарата. Первый раз в жизни вышла на мероприятие без фотоаппарата. Представляю, что с ней могло бы быть со всеми нашими переездами в Сахарово.

Вечером ходила к врачу.
- У меня болит голова.
- У вас прекрасное давление, - померив его.
- Можно мне два баралгина и две ношпы? Мне в Мневниках давали. Помогало.
- Ну нет, баралгин понижает давление. А у вас прекрасное давление. Во-вторых, у нас нет баралгина. Давайте мы вам дадим цитрамон?
- Цитрамон не помогает.
- Дай ей кетонал, - говорит врач сестре, - Ношпы у нас тоже нет. Есть заменитель ношпы.
Таблетки полагается складывать в маленький пластиковый стаканчик. В таких же вдруг стали выдавать средство для мытья посуды и стиральный порошок.

(no subject)

Занятно, но меня как-то вдруг придавило. Отчаяние, депрессивное состояние, это у меня, у вечного оптимистичного пессимиста.
Все это время я торчала в интернете, пыталась описать свою эпопею. Вчера заставила себя снять несколько натюрмортов. Теперь обработать и загрузить на стоки. Сегодня наконец-то взяла себя в свои руки, как говорила маленькая Варвара, и разобрала елку.
Вернулся из тюрьмы - разбери елку.
Удивляюсь такому состоянию. Понятно, конечно, когда происходит такая вот несправедливость, когда невиновные сидят в тюрьмах, это надо как-то принять. Принять как-то легко не получается. Когда троечники лишают тебя свободы. Когда невиновные сидели и продолжают сидеть. Если открыть ОВД-инфо - каждый день аресты.
Человеческий ресурс конечный. Трудно за всех вписаться. И силы надо беречь. Делать что-то малое, на что хватает сил. Помогать по мере возможности.
А так все хорошо. Рада, что разобрала елку. Страха нет. И честно, я рада этому опыту. Рада всем новым знакомствам, рада огромному количеству людей вписавшихся за нас.
Вчера Радек с Конрадом в корсетах и париках в Лондоне, Марта со своей болонкой Лолой поздравляли меня с днем рождения. С опозданием. Отличные из них Драгсквинс между тем, танцевали для меня и возмущались, что я не улыбаюсь и не танцую вместе с ними.
- Мне, между прочим, пятьдесят три исполнилось.
- Ну и что, детка, мы тоже не молодеем.
В Москве было за полночь и диссонанс между - я все еще просыпаюсь по ночам, думая, что меня не освободили и моими свободными гавриками - мы полны жизни, мы свободны, такой большой, что немножко прослезилась.

(no subject)

Часть четырнадцатая. "Сахарово"
Неожиданно в коридоре крики, много людей. Подглядываю в щель.
- Похоже, шмон, - у нас прятать нечего. Никакой запрещенки. Видимо, все эти выложенные видео и фотографии в сеть вызвали негативную реакцию у начальства. И всем надавали по шапке.
Дверь громыхает, открывается. Надзирательница, которая обычно милая кричит благим матом:
- С окна слезли, быстро!
- Чевой-то это? - изумляемся мы.
- Кому сказала! На выход!
- Один человек может остаться? - спрашиваем мы. Вечная история - вдруг что-нибудь подбросят.
- Хорошо.
Collapse )