September 13th, 2021

(no subject)

Варин папа станцевал мне джигу, засовывая в такси. На лице сияла улыбка.
Полупустой вагон. Двое пассажирок кроме меня.
Одна сильно в возрасте. Вторая молодая, беременная. Беседуют о том, какой отличный поезд этот "Красная стрела". Мне вот тоже понравился.
- Я, конечно, люблю летать на самолете, - говорит одна, - но понимаете, вот ко мне приходят пациенты после полетов. И у них у всех повышены лейкоциты. Давайте по-честному, летать достаточно вредно для здоровья.
- Да, надо же, - говорит молодая, - а я до декрета стюардессой работала. Долго. И лейкоциты всегда были в норме.
Утром я выхожу с чемоданом на станции метро Автово. Длинная, длинная лестница вверх. Тащу свой чемодан волоком за собой. Тяжелый. Много теплых вещей и ноутбук.
Тут веселый голос над ухом:
- Раз, и что это вдруг так не тяжело, - молодой мужчина подхватывает мой чемодан и уносится ввысь, - и хорошего вам дня, - говорит улыбаясь. Неожиданно тепло. Солнечно. Сонные люди спешат на работу.
В Питере на каждом углу плакаты с улыбающимся Милоновым, опять в депутаты подался. Спросонья вижу плохо. Читаю:
- Выше Санкт Петербурга только Бот! - долго думаю, какой бот вознесся над Питером? Минут пять сосредоточенно думаю. И только проезжая мимо очередного, осознаю, что это Бог.
Заброшенная кирха в Лумиваара. Забралась по деревянным ступенькам на самый верх, на колокольню. Местами прогнившие ступени. Так что немножко страшно. В проемах - бесконечные сосны, камни и крыша - длинная, узкая, домиком. Под кирхой - небольшое кладбище. Ряд белых тонких аккуратных крестов. На некоторых, не только имена, но и даты рождения. Много двадцатилетних.
Надпись на мемориальной доске: в память о погибших жителях Лумиваары за независимую Финляндию в 1939-40 и 1941-44 годах.
Едем по отжатым финским территориям. Сплошные финские названия. Северный модерн. Еще местами сохранившиеся финские дома. Интернет здесь плохо ловит, так что не могу посмотреть какому количеству финнов, в итоге, пришлось покинуть свои земли. Пятьсот сорок тысяч семей? То есть где-нибудь под миллион. Завтра посмотрю. Сколько судеб со всех сторон было перемолото в этой мельнице.
В прошлом году мы ездили вокруг затопленного города Молога. Разрушенные церкви, развалины усадеб.
И небо, дорога, сосны, камни сегодня так же как тогда. Когда человек - песчинка, раз и кто-то за него уже все решил - где ему жить, как ему жить и жить ли ему. Потому что цель оправдывает средства.
Прошли по городу Сортавала. Веселый бородатый мужчина на велосипеде зазывал на катер по шхерам, две тысячи с носа за два часа прогулки. Решили отложить.
Удивительная архитектура в этом гроде. Дом со шприцем - бывшая аптека, дом с кирхой внутри и много-много - модерна, конструктивизма. И вода. Широкая гладь.
Заехали на дачу Винтера, известного финского врача. Вид вот ровно такой как когда-то в Шотландии - вода, на горизонте гора за гору уходит. Набрали яблок и грибов на обратном пути.
Съели по дороге традиционной финской ухи с лососем. Аутентично - в глиняной миске, с деревянной ложкой и сухариками. Я не оценила. Но зато теперь знаю, что это.
Долго вихляли по узкой дорожке, доехали до величественного моста. Полукруглые арки отражаясь в воде, образовали круг и там же розоватые облака подсвеченные заходящим солнцем, желтая листва, сбившаяся в круг, шум платины, ветер в сосны, камни, мох, рыжие пятна папортника.
И потом стоя в темноте у воды в кемпинге, где мы остановились на ночь, размышляя - почему человек не умеет существовать мирно? Почему эти вечные войны и могилы, бесконечные могилы, разрушенные дома, покинутые земли. И улыбающийся душка Милонов, нежно смотрит со щита: Над нами только Бот.

(no subject)

- Скажите, а где у вас магазин? - спрашиваем встречного прохожего.
Он долго думает:
- О, ну это очень далеко. В соседнем поселке. Пройдете подстанцию, она слева будет, а потом повернете.
Подстанция оказывается справа. До поселка - два километра. Прогуляться приятно. Яркие гроздья рябины, тот самый багрянец, бодрые яблони, облепленные яблоками по самую макушку, маслята по краю дороги, и засохшие белые и брусника в зеленых кустиках. Большая дворняга, красивая, где-то там затесались хаски, подбегает, облаивает, трется мордой о штаны. Бежит рядом. Хвост колечком.
По дороге тормозим еще мотоциклиста, и двух девушек с нашей базы. Каждый объясняет, как умеет.
В деревенском магазине продавщица глядит строго:
- У нас сейчас приемка товара.
- А сколько надо подождать?
- Тридцать минут, - пауза, - ну ладно, что вы там хотите взять, у нас все есть.
Берем четыре больших луковицы, поллитра сметаны, килограмм помидоров и черный хлеб в нарезку.
Считает на счетах. Так удивительно быстро считает на счетах и еще проговаривает.
- С вас двести семьдесят четыре рубля.
И тут же своей напарнице:
- Тут москвичи товар брали. Удивлялись, говорят, что у них в Москве это сильно дороже.

(no subject)

С утра ходили на гору Воттоваара. Что-то около четыреста семидесяти пяти метров. Веселый водитель Виктор на раздолбанном уазике с надписью такси час лихо гнал по дороге к подножью. Гнал так, что надо было крепко держаться, чтобы не пробить головой верх машины.
- У нас же в шестидесятых здесь лесхозяйство сделали. Пять тысяч человек приехали на лесозаготовки. У нас своя школа была, и больница, и даже роддом. Сейчас восемьдесят человек осталось. А едем мы сейчас по бывшей узкоколейке. Здесь раньше товарняки ходили. Сколько вы там хотите на горе провести?
- А сколько хватит?
- Часа три, не больше.
- Мы бы хотели часов на пять.
Collapse )