September 16th, 2021

(no subject)

Неожиданно совсем плохие дороги. Тут бы только Газ бы и спас. Огромные ямы с мутными лужами. Так что перед каждой надо выходить из машины и проверять глубину палкой.
В одном месте на дорогу упало дерево. Выползаем в дождь, чавкаем по грязи. Хватаемся, пытаемся сдвинуть с дороги. Самой старшей в нашей компании шестьдесят три, младшей около сорока. Как муравьи облепляем дерево. И тут же кто-то вскрикивает - это же надо снимать.
Добираемся до очередной деревянной часовни в мертвой деревне, лезем на крышу, сдвигая люк, обозреваем просторы. Около часовни маленькое кладбище. На одной из могил гранитная доска. Год смерти - пятьдесят третий. Надпись - Дошел до Берлина. Возвращаемся и дальше по грязи едем. Промахиваемся мимо поворота, разворачиваться негде. Задним ходом метров пятьсот через эти ямы с лужами по узкой дорожке с одной мыслью - только бы на встречу никто не попался. В следующей деревне - огромная новая церковь.
- Можно залезть, - кричит нам местная жительница. Нас обступает стайка любопытных больших белых собак. Заглядывают в глаза. Нельзя сказать, что они выглядят очень худыми. В деревню заезжает машина "Почта Россия". Пенсию привезли. Человек шесть сгорбленных ветхих старушек собираются вокруг машины. Собаки перемещаются к ним.
Возвращаемся через Медвежьегорск. Обедаем в той самой железнодорожной столовой. И на Маньгу. Какой здесь прекрасный гостевой дом. И теплый туалет. И душ. И горячая вода. Счастье. Впрочем, две ночи в гостевом доме с туалетом на улице, тоже прошли неплохо. Аутентичненько.
- А вон на том острове, - говорил нам Виктор, - польский писатель купил дом. Он в девяностых был участником Сопротивления, даже в тюрьме посидел. А теперь иногда живет здесь.
Собственно, на этом можно завершить эпопею. Я в Питере в гостях. Мои милые юные хозяйки усвистели на вокзал, одна другую провожать.
- Что это вы так рано? - спрашиваю, - до поезда еще два часа.
- Мы пожрать еще, тебя бы взяли, но мы хотим романтичненько еще пососаться в туалете. Ты тут сама хозяйничай. В холодильнике еда есть. Бери, что хочешь.
Сегодня мы посетили три водопада и несколько озер. Съели много брусники. Лазили по горам.
Прекрасная поездка получилась. Осталось картинки показать. Россия - такая красивая.
Сразу почему-то вспоминается Ксения, с которой я две ночи в Сахарово ночевала. Она стояла с плакатом около Комсомольской площади. Плакат в виде сердца. На нем было написано: Я люблю Россию. Россия - это мы.
За ней бежала толпа взрослых гоблинов в шлемах и с дубинками с криками: держи суку.
Россия красивая. И у каждого своя.

(no subject)

- Слушай, вот если у него такая аватарка в инстаграме, инстаграм закрыт, как ты думаешь, у него девушка есть? - на фотографии молодой человек нежно склонил голову к милой юной улыбающейся девушке, - Лева сказал, что стопудово есть.
- Я бы тоже так сказала. Самое простое - спросить у него.
- Это да. И он так и не написал.
- Забей, next, please.
- А еще я встречалась с очень милой женщиной. Мне предложили работу сидеть с тремя детьми. Год и двое четырехлетних. Мы с ней сорок минут общались. Она сказала, что, конечно, без опыта мне сразу будет тяжело. Но она с удовольствием будет приглашать иногда посидеть с детьми, когда они с мужем куда-нибудь вечером уходят. Пару раз в неделю.
- Как был твой немецкий?
- Нормально. Я так довольна собой. Понимаешь, я очень много сплю и все время чувствую себя усталой. Я все время хочу спать. И мне трудно заставлять себя что-либо делать. А тут, получается, я вышла из зоны комфорта. Съездила на встречу. И еще заборола магистрат. Я им написала штук двадцать писем. И они, в итоге, ответили, что сами меня запишут на прием,

- ну да, ты им в начале июля отправила документы. И они наконец снизошли.


Это было вчера.

- Понимаешь, он сегодня позвал меня на свидание. А потом через пару часов отменил его. Сказал, что его позвали ассистировать на операции. Я расстроилась. Стояла на кухне, готовила ужин. Зашел ирландский малчик. Поздоровался. Я ему пожаловалась, что меня слили. И он сказал: пойдем тогда к нам на вечеринку. Так что я сейчас на вечеринке. Мне некогда с тобой разговаривать, я тебе завтра позвоню.
- Ирландец лучше немца.
- Да ладно, немец - будущий врач.
- Ага, судя по юзерпику, если у него вдруг кто-то есть и ему надо с этим кем-то срочно встретиться вместо тебя, он всегда может рассказать, что он ассистировать.
- Да, мама, умеешь ты позитивно мыслить.
- Ну прости

(no subject)

- Что-то меня накрыло опять сегодня. Вчера все было неплохо. Но в какой-то момент этот очередной знакомый почему-то вдруг решил сделать какие-то телодвижения. И меня прорвало. Я кричала, почему нельзя быть просто друзьями, так хорошо пообщались, почему каждый встречный тут же собирается с тобой переспать? Почему нельзя просто дружить? Что не так со всеми этими мужчинами? Он сегодня написал много много извинений. Возвращалась поздно домой на автобусе. Контролеры высадили из автобуса, потому что на мне была неправильная маска. Откуда я могла знать, что два дня назад правила изменились и теперь опять может быть только специальная маска. Высадили у парка. Ночью. Какая ерунда, с их точки зрения. Кого волнует, что девушке одной ночью в парке может быть опасно.
И конечно же, тут же выскочил какой-то эксгибиционист в капюшоне. В какой-то момент он так распахивал плащ, что я испугалась, что у него там нож. Но потом он просто снял штаны, так что я пошла в другую сторону. А он кричал вслед, что если я потрогаю его член, он даст мне пятьдесят евро, потом сто, а потом сколько я захочу. И мне было так обидно, что эти нехорошие люди контролеры высадили меня из автобуса. Вышла из парка. У дома сидело трое взрослых мужчин. Я была в широких штанах и обтягивающей кофточке, так что плечи голые. И тут они стали говорить в мой адрес разные неприятные, с их точки зрения игривые, ремарки. Я не стала отвечать. Вдруг они бы стали агрессивными. Просто прошла мимо. Но стало еще обиднее. Им даже в голову не приходит, что это ненормально. Это как если бы я стала говорить встречным мужчинам - хм, какой у тебя там член в штанах, а вот здесь живот с кубиками или нет? Да ты ничего, чувак, тело вроде ничего, а с членом не очень понятно. И почему это норма для мужчин так себя вести? Ладно этот, который член показывал. Было ощущение, что он под веществами. Но вот эти у дома, на вид приличные. И, видимо, думают, что девушкам должно быть лестно это слушать. И еще этот магистрат. Я им документы в начале июля отправила. Виза закончилась четырнадцатого сентября. После двадцати писем, магистрат меня записал, но не на тот участок. Понятно, что я туда приду, и они такие - вы опоздали с подачей документов на целый месяц, нет у нас ваших документов. Нарушили режим, давайте-ка домой. Завтра собираюсь им написать большое письмо со скринами всех документов и перепиской. А у меня совсем нет сил. Мне так тяжело вставать по утрам. Я заставляю себя вставать по утрам. И эти таблетки от психотерапевта. Ощущение, что я на них подсела. И это совсем неправильно. Пропустила одну, такое странное было состояние. Но когда-нибудь это пройдет? Может быть сегодня такой день, когда все очень обидно. Но ты не волнуйся, в этот раз все равно лучше, чем это было год назад. Я потихоньку учусь справляться с этим. И с этим магистратом. Получается, что они визу мне дадут, в лучшем случае, в декабре. Я ходила на собеседование на работу. И там такая прекрасная команда. Мне очень понравились. Но пока не будет визы, никакого разрешения на работу не будет. И я тебя люблю очень. Ты не волнуйся. Я разберусь.

(no subject)

Я же сегодня с утра написала Аваду, малчику, которого я встретила пару недель назад в Москве. Спросила, в Питере ли он и не хочет ли поболтаться вместе со мной. Он не отвечал. Вышла на Техноложке, думала прогуляться по местам юности. Поймала сообщение. Он был у Казанского собора, был абсолютно свободен.
Потом мы с ним пытались встретиться у метро Невский проспект. Где оказалась куча выходов. Так что мы встречались и встречались. Были задействованы все молодые люди вокруг. Подходила к ним и спрашивала, показывая схему, где это примерно может быть. В какой-то момент подошел не трезвый гражданин, хотел денег. А мы в схему втыкали.
- Если вы в телефоне разобраться не можете, на хрен вам телефон, - сказал нетрезвый гражданин.
В конце концов, малчик прислал мне фотографию, что он видит перед собой. Мы с другим молодым человеком посовещались, и я наконец-то нашла своего московского израильского малчика.
Часов пять бродили по Питеру.
- То есть ты любишь ходить пешком? - в итоге спросил он, - давай обратно поедем на метро, пожалуйста?
Обратно мы ехали на троллейбусе. То есть я думала, что на автобусе.
Мне звонила Марианна, спрашивала где мы.
- Едем на автобусе, - говорила я.
- Какой номер?
- Десятый.
- Нет такого автобуса на этом маршруте, это троллейбус.
- Это троллейбус, - тут же сообщила кондуктор, которая внимательно следила за мной и малчиком. На малчика моего сегодня все обращали внимание. Впрочем, на моих спутников часто обращают внимание. Видимо, я таких всегда выбираю. На нас смотрели абсолютно все. Странные люди. Кондуктор была необыкновенно милая. Мой англоязычный спутник сказал, что она настоящая еврейская мама.
- Держитесь за поручень, -командовала она, - открывайте двери самостоятельно! Куда вы двери открываете, еще же не остановка, вы что хотите вывалиться на дорогу? Вы хотите попасть под машину? Так, вам еще рано выходить. А вы за билет не хотите ли заплатить. Так, молодые люди, - это уже нам, - вон видите на той стороне розовый дом, вот мимо него там и будет улица Маяковского, пойдете по ней и свернете на Некрасова.

Сидели в баре. Пили сидр. Я сухой, они сладкий. В курильной зоне граждане вели умные разговоры.
- Эта гребанная французская поэзия в переводе теряет всякий смысл, - говорил молодой мужчина в куртке из девяностых нимфеточной барышне с алыми губами в длинном черном пальто, - в английском это тоже совсем не то. Понимаешь? Это только учить французский, если хочешь понимать, как это должно звучать на самом деле.
- Как там у Довлатова? - один большой мужчина внешности айтишной подходил к своим друзьям.
Как-то так. Все еще Питер. Может завтра двину в Москву.

Время зарабатывать деньги