сегодня был длинный и насыщенный день.
Так как я теперь иногда делаю разные всякие репортажики вот сюда в некоммерческий проект, возрождающий традиции гражданской журналистики http://www.freetowns.ru/ru/news, жизнь моя стала еще более веселой.

В прошлую субботу, к примеру, я сначала поехала на акцию в поддержку Пусси Райот. Познакомилась с несколькими фотографами, пока ждала автобус. Автобус ушел без нас, полиция спугнула. Зато познакомилась с правозащитником из Хельсинской группы. А потом еще с группой девушкой из Пусси Райот, которые мне даже надели шапки с прорезями, потому как я страшно сокрушалась, что автобус без меня ушел. Правда, картинки я так и не выложила. Потом еще мне представили мужа Нади.
После этого всего я отправилась на банкет, где и снимала до часу ночи. На обратном пути таксист развлекал меня разговором, что да, он голосовал за Путина. Но Путин - козел, не оправдал доверия. Сейчас меньшая пятимесячная девочка заболела и шансов мало, какие квоты? Ты знаешь, сколько стоит только попасть к доктору на консультацию?

Сегодняшняя суббота была тоже прекрасной.

Проснулась с трудом. Опоздала на митинг за организацию здорового питания в детсадах.
- Да ладно вам, акция уже заканчивается, - сказал мне полицейский, когда я упрашивала его впустить меня через выход, потому что до входа надо было пилить и пилить. Они вечно вход делают как можно дальше.

Но я успела, как настоящий журналист, за пять минут все снять, послушать разные детские песни из детства и уже во всю шел митинг коммунистов на другой стороне Пушкинской площади.
На митинге коммунистов все были мега-серьезные и печальные. Я всех спрашивала, почему они не улыбаются, и они мне все отвечали - потому что все очень плохо!

Послонялась вокруг фонтана. Коммунисты и им сочувствующие в большинстве своем не самые вежливые граждане. К решетке сфотографировать Зюганова не пропустили. Хотя я вежливо просила и клялась и божилась, что просочусь так, что никто и не заметит. Выпихнули дедки со словами: Что, не видишь, тут уже некуда.

Но я Зюганова позже сфотографировала.
Познакомилась с очередным фотографом, желающим делать картинки для нашего сайта.
Еще ко мне подошла приятная гражданка, спросила, что за митинг и сколько партий представлено.
Оказалась американским профессором из одного Калифорнийского универа, которая сейчас в России занимается исследованием периода Хрущевского правления.
В итоге мы с ней оказались в Старбаксе. И два часа обсуждали, в основном, мою жизнь и что я думаю по поводу того, что творится в России. Оказалось, для меня самой, что я не очень много чего думаю о том, что сейчас творится. Что в голове моей сумбур и хаос. И максимум, на что я могу сама на себя рассчитывать, это вот сходить на акцию и чего-то там отснять - это я сама себе проговорила.
И что капля за каплей каждый из нас как-то меняет этот мир.
В три часа начинался флешмоб. И мы дошли вместе до сада "Аквариум".
Немножко еще вместе постояли. И она пошла в музей. А я еще прошлась с ребятами.
На обратном пути съела сосиску.
Зашла в метро на Пушке и наткнулась на ребят, которые кино снимают про наше время, митинги - документалку. Ребята-хипстеры со своей огромной камерой беседовали с полицейскими.
- Слушайте, - говорили полицейские, - ну когда с фотокамерой в метро ходят, это еще ладно. Но когда фильм снимают, мы не имеем право вам разрешать это делать.

Ребята собирались снимать бомжей.
Они посовещались, забрали бомжей и пошли их снимать на улицу. И все это такое феллиневское. Только что декорации московские и от того еще больше Феллини пахнет. Бродишь целыми днями по свету, пропускаешь через себя столько всего. Такое кино, если бы только это можно было бы вот так показать через текст. И какое кино можно было бы снять на фоне серой Москвы, митингов и стареющей тетеньке с камерой, которая слушает мильон историй, рассказывает мильон историй и видит мильон историй. А потом я заехала к Яне, выпила чай у нее. Нашла в рюкзаке две таблетки цитрамона, предполагаю, что цитрамона, они были без упаковки и выпила их