Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Categories:
It was so nice day yersterday
Иногда так устаю от всей этой взрослой жизни, столь нетипично для меня, что так и хочется, срочно сделать визу и улететь на пару месяцев в беззаботную жизнь в нигде и в никуда. Уже скоро старость, а до сих пор странно вдруг, что ты - взрослый и от тебя много чего зависит.
Пару недель назад в ночном Иерусалиме, когда очень уже хотелось спать и утром надо было вставать очень непривычно рано, я стояла в разношерстной толпе рядом с ортодоксами и мусульманами, верующими, неверующими, веселыми и грустными, пьяными и трезвыми, слушая, как два веселых человека в кипах и пейсами бодро поют на английском про любовь, сидя под красной вывеской магазина "Интима".


Ночь на земле, тепло, куча людей - плечо к плечу, где еще почувствуешь одиночество лучше, как не в толпе. И вдруг под стенкой я вижу парочку прелестных юных барышень. Тот самый отличный возраст, когда ты еще самая крутая девчонка на районе, и в самом деле, это очарование юности, эта непоколебимая уверенность в себе. Ну и я вам рассказывала, какие красивые барышни в Иерусалиме.
И вот сидит эта парочка юных, в шортах, подпирая стеночку, а вокруг роятся прекрасные еврейские юноши в джинсах и майках, в кипах и с автоматами на боку. И они там между собой переговариваются. И воздух наэлектризован. Романтика и искры летают.

А тут еще парочка с пейсами на английском про бурную любовь поет.

Лет эдак двадцать с хвостиком, общага, юноша, похожий на Джимми Моррисона рассказывает мне, сентябрь, мы все только-только после каникул.
- Представляешь, приехали мои кузины из Израиля. По-русски не говорят. Только английский. Такие красивые. Я сразу влюбился. Сразу. Это невозможно. Они такие красивые. А потом было Баку. Жара. Солнце. Персик. Стол в саду с фруктами. Ты ножиком рассекаешь его, а он истекает вязкой жидкостью. И эти шорохи ночью в саду, любовь. И ожидание, представляешь? Мне она еще потом снилась, я под утро проснулся, она сидит у меня на кровати, я иду за ней, на балконе просыпаюсь и только занавеска ветром трепещется, где-то у потолка. У меня еще тогда была женщина. Она мне позвонила на следующий день: "Я тебя подстричь хочу, приезжай", я приехал. И она меня налысо, мои кудри налысо. Попрощалась.

Я стою в толпе. смотрю на красивых барышень, которые ощущая свою молодость, силу, красоту гортанно хохочат и у малчиков глаза заволакиваются дымкой.
- И я вышел на платформе, в институт торопился, навстречу шел рабочий, он посмотрел на меня, усмехнулся и сказал: "Вот жид-то какой". И я стукнул его по лицу, так что он отлетел. Я даже сам не ожидал, мне было шестнадцать. Я приехал домой вечером и спрашиваю у папы: "Папа, а я - еврей?"

Как надоела вся эта политика, но это же не честно бросать. Или уезжать, забыв все или оставаться, продолжая все это. Как работа. Все по-честному. Хожу как на работу, борюсь за себя, своих детей и тех, кого я люблю. Как выясняется, таких, достаточно, много.

Сегодня, слушая, как читают просто фамилии, просто возраст, профессию и дату смерти - целая судьба, уместившаяся в четыре строчки, пыталась представить себе этих людей. Их жизнь, их любови, не пересохла ли их ветвь и как так получилось, что человек - самое страшное животное на земле, часто стремящееся уничтожить себе подобных. И других людей, иногда пытающихся противостоять животным. А когда ты уже старушка, ты ведь опять возвращаешься к тому же самому детству? Только старушек и стариков уже почти никто не любит
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments