Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Category:

2006 Лондон. Я учу английский. Мои старые записи

26 марта
Я уже два дня не ночевала дома. Джун убьет меня, точно убьет. Я пью коньяк в чужой квартире. Хозяева давно спят. Все еще Лондон. Все еще продолжается шоу. А потом мне надо будет срочно повзрослеть. Начну взрослеть в самолете.

Ошеана сказала, что поможет мне дотащить вещи.
События наслаиваются здесь друг на друга. Невозможно вспомнить что было вчера. Вчера мы потащились на Камден Таун. Шел дождь. Мои ботинки промокли мгновенно. Мануэло с Ошеаной тащились впереди и нежно шептали друг другу разные разности. Я плелалась сзади с камерой и моя голова хотела отвалиться, столько красивых людей одновременно шло по Камдену.
Мы заходили во все музыкальные магазины и Мануэло перебирал пластинки. Ошеана стояла рядом. Я смотрела в окно. За окном на парапете возлежала группка тинейджеров-готов. Ошеана уже кокетничала с продавцом, я все смотрела в окно, Мануэло все перебирал пластинки. А пальцы у Мануэло длинные, тонкие, музыкальные.

Потом некто окликнул Ошеану:
- Ты помнишь меня, Ошеана?
И вот мы уже передаем бутылку по кругу, мне снова восемнадцать лет, но я почему-то в Лондоне. Я, Ошеана и трое итальянских малчиков. Мануэло где-то там в стороне уже перебирает кольца в ювелирной лавчонке. А мы передаем бутылку по кругу.

- Это бывший бойфренд моей подружки. Он приехал в Лондон на техно-пати, - шепчет мне Ошеана в самое ухо. Дыхание, легкие движения, все так странно.
А дождь проливает тонны воды на нас, то вдруг затихает, оставляя мокрые капли на твоем лице. У меня критические дни, романтическое настроение и депрессия. Они примеряют шляпы, они сидят в красных креслах, я болтаю по телефону и снимаю их.

- Мы с тобой звезды, а она папарации, - кричит Ошеана Мануэло.
Они накупают кучу всякой ерунды: виниловые пластинки, нелепые книжки про нелепых людей, видео про Бьорк и кучу еще всего. А Мануэло вдруг оказывает рядом и спрашивает тихо:
- Тебе скучно с нами, mother?
Накануне в пабе Мануэло пытался выяснить сколько мне лет, он настойчиво повторял вопрос, а я улыбалась:
- Я скажу тебе перед отъездом, окей? Я не хочу тебя шокировать. Но поверь мне, я вполне могла бы быть твоей мамой. А на самом деле, я королева тинейджеров!
- Ему скучно с нами, - говорит Ошеана.
- Ему не скучно с нами, поверь мне, - отвечаю я ей, - тебе скучно с нами? – спрашиваю я его, - Ошеана беспокоится.
- О, mother, ты невыносима, - отвечает он.
- А помнишь, Ошеана, первый раз мы с тобой столкнулись на Гринвич-станции, ты улыбнулась мне. А потом мы увидели друг друга на Нотенхиле и сказали друг другу – хай. А потом, я стояла на Камден тауне у станции. Это был такой тоскливый день. Такой плохой день для меня. Я была столь одинока в Лондоне, я только приехала и никого не знала. А ты проскакала мимо меня с этой яркой бразильской журналисткой, помнишь, да? Проскакала не в ту сторону. А я стояла и разглядывала тоску и мне было так одиноко. А ты вдруг внезапно схватила меня за руку и сказала – Хай. И убежала дальше, помнишь да? Я думаю, что нашему колумбийскому малчику без нас было бы сейчас очень одиноко, да Мануэло?
- О, Лена, я так сильно сорри, я не знала, что тебе тогда было так одиноко - говорит Ошеана.
- О, mother, ты невыносима, - отвечает Мануэло.


Нам звонит Валерия. Она наконец-то доделала свое портфолио и мы можем идти к ней. Дождь все не утихает. Мы покупаем по дороге две бутылки вина на четверых и четыре апельсина. Мэта почему-то нет в квартире Валерии, Мэт – карлик, Мэт – журналист. Он трепетно любит Ошеану и также трепетно ее ненавидит. Все любят Ошеану. Каждый любит Ошеану. Даже я. Впрочем, почему даже я, я люблю все, что красиво. Хотя бы за то, что это красиво.

- Я мертв без музыки, - говорит мне Мануэло, - я не слушал музыку уже неделю, ты какую музыку любишь? – спрашивает он меня.
- Не имеет значения для меня. Музыка не имеет значения для меня. Только фон. Иногда. Я люблю тишину. Иногда джаз, иногда блюз, иногда Лед зепеллин, иногда пинкфлойд. Я старомодна. И просто мне все равно.
- Если моя девушка скажет мне, - говорит Мануэло, - что она не любит музыку, я скажу ей – уходи.
- Но я не твоя девушка, - улыбаюсь я ему.
- Ты – моя mother, окей, - смеется Мануэло, нет проблем. И вообще, ты сама – музыка.
- Я тебя не понимаю, сорри, - смеюсь я в ответ.
Потом Ошеана рисует татуировку Мануэло и спрашивает шепотом:
- Когда мы увидимся в следующий раз, можешь мне оставить свой телефон?
Я рассматриваю картинки в своей камере и слушаю болтовню Валерии и Джонни. Джонни – английский парнишка, тоже живет в квартире Валерии. Они снимают квартиру на кучу людей, обычная история для Лондона.
- Знаешь, я думаю, что в понедельник, а телефона у меня нет, - отвечает Мануэло Ошеане.
Ничего, что я так подробно?
Джонни готовит нам спагетти, а Ошеана кофе. Вино заканчивается, но появляются еще два английских гая.
Я говорю Мануэло:

- Я пойду, мне пора. Ты если хочешь, можешь остаться, до метро добраться легко.
- Нет, нет, я пойду с тобой. Я заблужусь без тебя, - говорит мне Мануэло, - я пришел с тобой и я уйду с тобой.
Ошеана расцеловывает нас на прощание.
Мы выходим в дождь, тащимся по безлюдному Камдену. Невыносимо хочется продолжения банкета.
На Банке я говорю моему дружбану:
- Что ты делаешь завтра?
- Ничего, - отвечает он, - а ты что делаешь? – спрашивает он в свою очередь.
- Тоже ничего, твой поезд, кстати, я в другую сторону.
- Ты уверена? - спрашивает он.
- Я уверена, - смеюсь я.

Потом я выползаю на поверхность. Ночь на земле. Одиночество и легкая грусть.
Рядом кто-то кричтит:
- Я люблю тебя, Марина!
Вздрагиваю, кидаю смс:
- Ты где? я свободна, делать нечего.
И вот мы уже тащимся в ночной клуб. Моя очередная подружка и ее блэкмен.
О, это круче, это много круче гейклаба. Это клуб для чернокожих. Это золотые цепи. Это чернокожие красотки и регги. И мы, только мы две белые, подружки чернокожего мужчины. Ее босса. Я сижу у стойки бара и смотрю как народ покупает шампанское бутылками. Мне улыбается бармен.
- Это твой бойфренд? – кричит мне на ухо малчик в красной рубашке. Малчик в красной рубашке и с кучей камней.
- Я тебя не понимаю, громко здесь, я из Москвы и ты слишком быстро говоришь.
- Окей. Я из Канады. Да? Как дела, да? Это твой бойфренд? – и он кивает на бармена. А ты вообще любишь черных, да? А телефон оставишь, да? А где твои друзья?
Подкатывают мои друзья и он говорит им:
- Я хочу, чтобы она ушла со мной сейчас. Но она похоже не понимает меня, можете ее спросить, она хочет уйти со мной сейчас.

Я делаю вид, что и вправду не понимаю его. Он настаивает, что надо срочно идти с ним. Но мои друзья объясняют ему, что я уйду с ними, а не с ним.
И за ним кто-то еще подходит с предложением, и еще, и еще. Остается только говорить:
- Next please
А вокруг реальное шоу. А вокруг прекрасные чернокожие отплясывают реальное регги. И такие красотки и шампанское рекой и я в Доминиканской республике. И такое счастье внутри.
А потом мы едем в такси.
И блэкмен моей подружки пытается обнимать ее:
- О, вот не надо ее трогать, только, да? Я реально ревную.
- Ну, вот, почему же мы не нашли тебе дружбана в клубе, - расстраивается он.
- Эй, ты скажи ему срочно – не трогай меня, - смеюсь я.
- Не трогай, меня, - говорит она ему.
- О, эти русские, - говорит он нам, - одни сплошные проблемы.
- О, эти мужчинки, только еда и секс, - говорю я ему.
- Окей. – говорит он, - сейчас мы приедем, ты подйдешь наверх, а я постою с твоей подружкой.
- О, нет, сорри, она пойдет со мной, а ты постоишь со своим такси.
- Может ты поедешь завтра со мной в Нью ЙОРК? – спрашивает он мою подружку.
- Я хочу, я хочу, - кричу я, - ты счастливый мен, ты можешь в Нью-Йорк. И хватит обнимать мою подружку, мне это не нравится.
- Почему? – спрашивает он.
- Потому что я так несчастлива, когда ты делаешь это, да? Ты знаешь это?
Такси подъезжает.
- Прощай, увидимся в другой жизни, окей? – говорю я ему.
- Это как это, в другой? – спрашивает он.
- Ну вот ты умрешь, а потом опять родишься, понимаешь? Потом я появлюсь на свет снова,понимаешь, да?
- В другой жизни, - вдруг говорит таксист, - а ты окей! – говорит он уже мне.
Мы выходим на улицу, блекмен показывает жестом, что мне надо идти наверх, я объясняю ему, что я без подружки не могу, таксист выворачивает шею так, что она того гляди и отвалится, таксист улыбается мне и подмигивает.

Ночь на земле. Лондон. Ночь. Все еще Лондон. Где-то сопит Ошеана. Где-то спит плюшевый малчик из Колумбии и видит революционные сны. Когда Ошеана уходит, становится так грустно. Она вчера рисовала мне картинку. А меня завтра выставят отсюда нахрен в десять утра. И будет невыносимо хотетmся спать. И я буду звонить Ошеане и кричать в трубку:
- Ошеана, итс ми. Где ты?
А мне будет звонить Эми и бормотать, всхлипывать на непонятном английском. И будет дождь и мокрые ноги.
Tags: 2006
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments