Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Categories:
Последний день был очень смешным и трогательным и таким абсолютно весенним. Запятые поставить по желанию.
Накануне был день полного лузера. Я вышла из того самого места, где потерпела полное лузерское крушение, купила себе сэндвич с помидорами и моцареллой, а также базиликом. Когда объясняла, что мне нужно, назвала tomato potato , помидоры картошкой и польская девица долго смотрела на меня с подозрением. Поляки, часто как мы, такие же грубые бывают.


И я стояла на углу улицы, недалеко от метро, где жалкий нищий пытался продавать журналы, и у меня сердце разрывалось от боли к нему и жалости к себе. Я думала, как плохо быть лузером, но этот нищий, вы бы его видели, всем своим видом, он объяснял мне, что мое лузерство - это такой мыльный пузырь, который вот-вот лопнет в любой момент. Тем не менее, было так хреново, несмотря на абсолютно понятное ощущение, что мильонам в мире хуже чем тебе в разы, и вот оно наглядное видение, было так хреново, потому что своя рубашка ближе к телу, что тут же набрала смску Вариному папе - я - лузер, полный лузер и тупица. Получила в ответ очень утешающее, что бывает только в крайних ситуациях вот ровно такое, в остальном настоящие мужчины не позволяют себе расслабиться - я тебя люблю, все устроится, целую в нос.

Ну и потом еще было холодно. Потом еще была эта вечеринка на Трафалгарке, где я промокла до нитки в буквальном смысле слова, где все, по какой-то непонятной мне причине, были страшно добры ко мне. Одна пьяная английская женщина, кто знает, что это такое, прослезится, отогнала двух фотографов от их толпы, где они выпивали и танцевали, отогнала разными нехорошими словами, но тут же схватила меня за рукав с криками - идем с нами, снимай нас.
Потом еще два подростка, один чернокожий, другой белый, потащили танцевали куда-то ближе к фонтанам. Я так промокла, и было уже совсем темно, что было куда разумнее поехать в гости на блины с той самой красной икрой. В гостях было тепло, вкусно и приятно.
Что не помешало, вернувшись, написать смску Радеку, о том как тоскливо и одиноко, и про последнего лузера.

С утра обнаружила смску - ну и что, ты так и уедешь, и я тебе больше не увижу, долго не увижу. Давай встречаться в двенадцать. Я как-нибудь свалю с работы.

Ну да, как всегда у Макдональдса.
- Вау, мне нравится как ты выглядишь. В таком виде я тебя еще не видела.
- Я специально оделся скромно, чтобы на нас никто не смотрел и не мешал нам.
В этом месте стало очень смешно. На него оглядывались все, абсолютно все.

Сначала мы покупали китайскую еду - курицу и рис. У него было похмелье.
- Полбутылки красного вина вчера, и я не пью таблетки от головной боли. Я ужасно выгляжу, ужасно, вчера полночи на вечеринке провели, почти не спал.
- Ты отлично выглядишь!
- Нет, я выгляжу ужасно, еще и работаю сегодня с десяти. Нам с тобой надо стараться обходить центральные улицы, чтобы не встретить никого с моей работы.

Китайская еда и курица в одной забегаловке. Потом кофе в другой забегаловке. И мы сидим где-то недалеко от Ливерпуль стрит в круглом амфитеатре среди столиков, пустота и никого. Я, как обычно, говорю непрерывно, про Советский Союз и мое детство. Он ест свою курицу с рисом и внимательно слушает.
Потом тащимся на Коламбиа маркет, просто так, посмотреть как там сегодня цветочный рынок. По пути я показываю ему несколько новых прекрасных графитти. И он отклеивает одну аппликацию-графитти со стены, где крокодил в позе статуи свободы возносит к небу кулак и надпись соответствующая - Great Britain.
- Мне она нужна. Давай сейчас зайдем в кафе. У меня там приятель работает, оставим ее до вечера, потом я заберу.
Мы никак не можем найти кафе, где работает приятель. Зато постоянно встречаем каких-то модных чуваков, с которыми расцеловываемся, обнимаемся, и он перетирает с ними что-то про бизнес.
- Слушай, пойдем зайдем к Оли, он точно на месте, у него можно оставить.
- Точно
Заходим к Оли, оставляем ему этого огромного бумажного крокодила-статую-свободы.
- Представляешь, вдруг он - автор этого графитти? А мы его отодрали от стенки и ему же принесли.
- Вряд ли, - отвечаю я ему с сомнением, - он - владелец кафе, вряд ли на досуге он вырезает крокодилов из бумаги.

И еще я его потом фотографирую рядом с большим индусом в красном тюрбане. И, обнимающимся с девочкой в блузке в горошек, и пробирающемся через толпу. Тут же он кидается к большой шкуре леопарда.
- Какая прекрасная вещь. Я бы сделал из нее тюрбан. Я как-нибудь сделаю из нее тюрбан.
- Она слишком жесткая для этого.
- Дорогая, - и полный удивления взгляд, - неужели ты во мне сомневаешься? Поверь мне, я могу сделать тюрбан из всего, чего угодно.
- Я помню, помню, - отвечаю я ему, вспоминая отличный тюрбан из трех полотенец. И не самую удачную попытку свернуть тюрбан из штанов принта леопарда.
- Посмотри на эту шляпу, какие безупречные линии, - показывает он мне шляпку, которую я бы сразу и не заметила. Меня так удивляет это - это врожденное, это врожденное чувство прекрасного и безупречное чувство стиля?

Толпа выносит нас на угол, где торгуют антикварной мебелью и винтажной одеждой. Огромный чернокожий мужчина в красных шортах, надетых на черные легинсы, и большой красной кепке, жует рис с курицей.
- Сколько стоит это платье? - неожиданно для меня, спрашивает мой спутник.
- Сто двадцать, - отвечает чернокожий мужчина.
- Это же полиэстер, - отвечает мой спутник, - это не может стоить столько.
- Нет, это шелк, - отвечает продавец.
- Поверь мне, это не может быть шелком, не может. Я дизайнер, я понимаю в этом.
- Посмотри лэйбл.
Они долго ищут лейбл, находят и да, там написано - стопроцентный полиэстр.
- Ну и, как это может столько стоить?
Они еще торгуются. Я снимаю толпу, которая течет сквозь нас. И всех этих тонких девушек, улыбающихся своим спутникам, и детей на самокатах, и продавцов, выкрикивающих - два за три, два за три.
А они все торгуются. И оба абсолютно прекрасны и так отлично вписаны в толпу, в эту улицу, в эти графитти, в эти запахи специй, смешанных с запахом марихуаны.
- Давай за шестьдесят, да? - слышу я окончательную цену.
- у тебя наличка есть? - спрашивают меня.
Я выворачиваю карманы. У меня - десять фунтов.
Пойдем к метро, там есть банкомат.

Мы отходим и он говорит мне:
- Это платье очень известного дизайнера, только он в этом совсем ничего не понимает. Абсолютно ничего. Я его сначала поношу сам, а потом продам за эти самые сто двадцать фунтов. Оно стоит даже больше. Но это знают только те, кто в этом хоть что-то понимает. Понимаешь. А он даже не представляет, какими сокровищами он торгует.

Находим банкомат, и уже даже поворачиваем назад. И это такое хорошее ощущение, у меня сегодня есть с кем шататься по городу, кто не мешает мне снимать, с кем очень даже неплохо, и кто постоянно с кем-то новым знакомит. И еще мы тащимся в обнимку. Мне смешно думать о моем возрасте, о его возрасте и о том, как они все на нас реагируют. Они все так смешно выворачивают шеи. Особенно, когда он вдруг неожиданно сжимает меня и целует в щеку.

И тут мы встречаем очередного знакомого. Колумбийского малчика. И потом еще тридцать минут стоим около отличного угла у парикмахерской. Они болтают обо всем на свете, они рисуются передо мной, я снимаю их и толпу.
Он хвастается мной и им. Он рассказывает, что колумбийский малчик танцевал балет. Я спрашиваю, будет ли он сниматься с нами в том самом порно на кладбище, которое мы никогда не снимем.
- Конечно буду, - отвечает он.
Потом они еще обсуждают, буду ли я когда-нибудь снимать колумбийского малчика отдельно от моего спутника. Потому как все-таки я его перснальный фотограф.
- Ты же будешь меня снимать?- спрашивает колумбийский малчик.
- Я подумаю, - отвечаю я, - обнимая своего спутника. И где-то вот ровно в этот момент, нам попадается третий. Тот самый, которого я уже два года пытаюсь уломать посниматься. Но все как-то пока не получается. В смысле получается только вот прямо сейчас.
Они все обнимаются, и потом, когда тот самый, которого я уже два года пытаюсь отловить на посниматься, уходит, мне говорят - он будет лицом моей компании.
- А я буду твоим фотографом.
- А ты будешь моим фотографом.
- Крутецки, - отвечаю я

Этот такой длинный, тянучий, солнечный, счастливый день. Толпа, запахи специй, я в обнимку и еще камера. И все еще этот город, где такая свобода. И ощущение этой свободы, и такая легкость невыносимая бытия. Где ты улыбаешься всем, а они тебе.

Потом мы прощаемся. Ему на работу, мне еще пару часов поболтаться по улицам.
- Обещай, что приедешь в августе?
- Обещай, что я буду писать тебе письма, мне надо улучшить мое английское письмо, а ты будешь читать, и если прочтешь, отправлять мне смайлик. Я же не так много прошу, правда?
И мы минут десять обнимаемся. И он меня нежно целует где-то у виска.
А завтра - привет, Москва. Ты ведь совсем не скучала по мне? Что тебе мы все. И все эти новости в фейсбуке, и все эти мировые новости, и все это ощущение разом, что мы опять накануне БОЛЬШОГО МОРДОРА.
Но пока ты еще там, ощущение, что все это где-то там и не с тобой, и в твоей реальности этого просто не существует. Ты - дитя улиц, обласканное дитя улиц, никому не нужное и нужное всем в тот же самый момент. Никаких привязанностей и такая острая любовь ко всему человечеству. А потом еще самолет воспарит над Лондоном. Вглядишься в мириады звезд под крылом самолета, попросишь два стакана томатного сока, потому что мы - русские любим томатный сок. И как хорошо, что больше все-таки нет того самого трагизма, который был в самый первый раз возвращения после трехмесячного пребывания.

- Представляешь, завтра вернусь в подземелье. У меня всегда такое ощущение, что мы живем под колпаком. Таким большим, стеклянным, обложены ватой, все чувства притупляется, остается только звериная ненависть ко всему вокруг.
- А что ты чувствуешь, когда ты возвращаешься сюда в Лондон?
- Чувствую, что я дома. Правда. Полное ощущение. И я снова умею улыбаться. Сейчас вернусь в Москву, и через две недели разучусь улыбаться на улицах. Ну может через две. А у тебя это как?
- И у меня это также. Пиши мне. И постарайся не попасть в тюрьму.
Subscribe

  • (no subject)

    Гугл решил меня порадовать. - Посмотрите, - сказал мне гугл, - где вы были в феврале, какие места посетили. В феврале первого числа я была в…

  • (no subject)

    Сегодня, кстати, не только снег, но и солнце давали. Проснулась в девять. Потупила в интернеты. Съела два блинчика с мясом. Варин папа в постель…

  • (no subject)

    Звонит деточка Варя: - Я сдала, сдала, - кричит деточка Варя в трубку. - На сколько? - На четыре. - Долдон, - сообщаю я, - а баллов сколько? Вот…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • (no subject)

    Гугл решил меня порадовать. - Посмотрите, - сказал мне гугл, - где вы были в феврале, какие места посетили. В феврале первого числа я была в…

  • (no subject)

    Сегодня, кстати, не только снег, но и солнце давали. Проснулась в девять. Потупила в интернеты. Съела два блинчика с мясом. Варин папа в постель…

  • (no subject)

    Звонит деточка Варя: - Я сдала, сдала, - кричит деточка Варя в трубку. - На сколько? - На четыре. - Долдон, - сообщаю я, - а баллов сколько? Вот…