Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Categories:
После ужина все желающие купаются в бассейне. Под звездным небом. Все желающие, как правило, кучка детей, преимущественно англоязычных, разных возрастов. Родители сидят за столиком. Все какие-то малопьющие. Ну да, максимум бокал пива.
- Будешь со мной играть? - спрашивает пятилетняя Лола Варвару.
- Да, - отвечает Варвара, Лола что-то еще говорит, и Варвара кричит уже мне: - мама, что она мне говорит?
- Лола, - говорю я Лоле, - понимаешь, мы - русские и у нас родной язык - русский. Варвара еще плохо говорит по-английски, потому что так получилось. Но ты можешь сказать мне, если тебе надо что-то сказать Варваре, а я объясню Варваре. Хорошо?
Лола долго смотрит на меня, долго и внимательно, потом на Варвару. Видимо, пытается, понять, как это - не говорить на ее языке.


- А сколько ей лет? - в конце концов она спрашивает меня.
- Двенадцать, - отвечаю. И она задумчиво качает головой. Вот ровно два года назад в Испании, когда Варвара каталась на карусели, рядом с ней посадили прекрасную испанскую барышню, которая все время пыталась общаться с Варварой, Варвара произносила ей единственную фразу, которую она выучила - я не говорю по-испански, но девочка не оставляла надежды. У Варвары был очень отчаянный вид. Девочка слезла с карусели, подбежала к своей бабушке и с жутким отчаянием в голосе:
- Бабушка, эта девочка не говорит по-испански, - с таким отчаянием. И было понятно, что она абсолютно не может понять, как это, как это возможно, что кто-то не говорит по-испански.

Впрочем, какое-то время Лола с Варварой синхронно прыгают вместе с бортика. Мимо проходит Кэрри, кидает:
- они подружились,
- Не, - говорю, - они не понимают друг друга, к тому же Варвара намного старше.
- Вот и отлично, - говорит Кэрри, - зато Варвара может относится к Лоле, как к младшей сестре.
Но тут появляется английский красавчик Джереми лет шести и Лола переключается на него, начинает учить его, как правильно прыгать с бортика вниз головой.
- Эти дети такие трогательные, - умиляется Варвара.

Все как обычно. Всего-то второй день, ощущение, что прожил вечность. Тело выполаскано в море, приобрело легкое подобие загара, мозг размягчился и хватает его ровно на то, чтобы ощутить как неплохо, когда волны болтают тебя из стороны в сторону, где-то внизу галька перекатывается, соблюдая ритм и стайка рыбок гоняется друг за другом.
Кэрри за завтраком, как обычно, обходит стол за столом, впрочем нас не так уж и много, спрашивая, как дела, как спалось, какие планы на день, и все ли хорошо.

Варин папа регулярно хихикает, когда Кэрри неосторожно задает мне какой-то вопрос и тут же подвисает минут на пять, потому что у меня мильон разных вопросов и ответов.
Сегодня я говорю ей, что мы собираемся искать ликийскую тропу.
- Мой муж будет позже, - говорит Кэрри, - он - местный, он все вам расскажет. А вообще, я бы сегодня вам советовала бы идти к Олимпусу. Если пройти речку, там начинается тропа, сначала будут развалины замка, если подняться выше, будет отличный вид на наше побережье. Только аккуратнее, знаешь, где развалины амфитеатра? Мы там однажды с ребенком заблудились. Раз десять обошли, никак не могли выйти.
- Да ладно, - говорю я.
- Вот, вот, но у меня был телефон, я позвонила мужу, он долго смеялся, но потом объяснил, как выйти.

Впрочем, меня тут же удивляет, что Кэрри абсолютно уверена, что я знаю, где разрушенный древний театр, датированный каким-то там то-ли вторым веком нашей эры, то ли 180 годом до нашей эры.
- Так вот, - продолжает Кэрри, - маршрут несложный, никакой особой там обуви не требуется. Но вид точно потрясает воображение.

Поэтому в итоге мы идем к Олимпусу, по пути долго болтаемся в море, переходим через речку и ищем тропу. Сначала она такая вполне себе тропа, раздваивается, выбираем левую, доходим до развалин, возможно, развалин замка, но здесь одни сплошные развалины, это может быть что угодно, карабкаемся по стене и упираемся в знак: "Дальше дороги нет." За знаком - тропинка, по ней и идем, и тут же колодец, метра четыре, судя по всему. Кто-то заботливо воткнул в него сухое дерево, если случайно провалиться, шанс, что мимо кто-то пройдет - ничтожен, сам не выберешься, сто пудово. И дальше карабкаемся выше, спускаемся ниже. Рассказываю Варваре про деревья, попадающиеся на пути, расстраиваюсь, что мои знания в области флоры, ограничены. Вокруг сплошной лавр и под ногами лаврушка. Пахнет, исключительно, ей же. Воздух густой, теплый и очень вкусный. Еще цикады орут сплошняком и внизу море перекатывает гальку. Местами выходим к площадкам, если подойти к краю, внизу, где-то очень далеко - море. Я прошу граждан не подходить близко к краю, но мы все равно подходим и смотрим вниз, так что внутри все холодеет.

- Да, оказывается я боюсь высоты, - говорит Варвара, стоя на краю, - как странно.
Меня в таких местах очень интересует, сколько тысяч, а может даже миллионов человек, жило, ходило по этим самым тропам. Воображение пытается нарисовать жизнь древнего города. И это ужасно смешно, на самом деле, думать о самом себе в таком вот ракурсе - такой трогательный, такой весь с воображением, забрался в развалины, поросшие лесом, думаешь о тех, кто здесь когда-то жил, и мозг услужливо подсовывает сцены из фильмов и тексты из прочитанных книг. И тут же становится ужасно жалко, что твое детство не прошло в какой-нибудь такой вот деревне Чирали, где такой простор для странствий, путешествий и открытий, где под ногами валяются, буквально валяются колонны с такой удивительной резьбой, что дух захватывает. И эти древние улицы, вымощенные камнем, поросшие мхом. И цикады, и изредка - человеческий мусор.

- Смотри, смотри на это дерево, - говорю я Варваре, - смотри на эти ветви, это же по-настоящему - мускулатура как у человека. Живое, абсолютно, живое дерево. А этот мох. Смотри, какая паутина.
Что касается Варвары, совесть меня не мучает совсем, что поделаешь, мы случились друг у друга, привыкли друг к другу, родителей не выбирают. В Испании пару лет назад, где мы прекрасно провели пару месяцев, в итоге в день проходили километров двадцать, в худшем случае, и если в начале кто-то ныл, под конец прекрасно шел и щебетал всю дорогу. Здесь мы всего второй день. И Варвара через каждые десять метров говорит:
- Я устала, мне надо посидеть, - но вполне уверенно карабкается за мной. И на мои:
- Ты знаешь, сколько мне лет, и я совсем не устала, - тут же отвечает:
- А мне двенадцать, и мы всего лишь второй день в Турции, я еще не привыкла.

В итоге, она все-таки объясняет, где-то через пару часов, что если уж собрались в длинный поход, то надо бы думать о том, что некоторые могут проголодаться и одной водой сыт не будешь.
- Давай завтра, - говорит Варвара, - возьмем еды и отправимся в поход, я очень голодная, пойдем обратно.
Немножко жалко не дойти до вершины, но логика вполне себе, хорошие мамы всегда берут с собой пару-тройку бутеров для своих-вечно-голодных-в-пути-детей.
На пути обратно встречаем белорусса, который говорит нам вслед:
- Ну надо же и здесь есть русские.
- Здесь полно русских, - говорю я ему, - очень популярное место.
- Я удивлен, - говорит он мне, - мы - дикарями здесь. Я думал, такие места не могут быть популярны среди русских. Пляж тут так себе.

Потом мы еще долго плаваем, сидим в кафешке. Смешно в этих кафешках. Это когда тебе абсолютно некуда торопится, зной-жара, бесплатный чай, апельсиновый сок и пицца для твоего ребенка готовится почти час, а вы все валяетесь на подушках и уже почти уснули, и тут как раз наконец-то приносят эту самую пиццу.
- И никакого " чипсы-чиксы-лавандос", - говорит Варвара про музыку в кафе.
Лежишь на подушках под платаном, негромкий джаз, здесь как-то все очень тихо-ненавязчиво-приятно, ждешь эту самую дурацкую пиццу, которая все готовится и будет точно вкусной, почти час и почему-то нераздражаешься.

А вечером все та же милая семейная английско-американско-канадская тусовка около бассейна, ужин, Кэрри, дети - исключительно блондины. Жизнь полным ходом. Как было бы здорово, если бы всех негодяев куда-нибудь сослали на необитаемый остров, и тебе не надо было бы думать о всяких там несправедливостях мира. Чтобы фоном - шум перекатывающейся гальки, ор цикад, джаз на всем этом замешанный, развалины древнего города, толпа мелких, прекрасных, разноязычных детей и простое осознание - так получилось, я живу, обратный паровоз, когда случится, тогда случится, а вот пока, ровно в данный момент, я живу, я просто живу и мне очень нравится жить, вот прямо так и прямо сейчас.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (no subject)

    Варя прилетела. Мы успели поругаться, помириться и еще раз обидеться и опять помириться. Обычная история. Выходит эта такая деточка в маске и в…

  • (no subject)

    а сегодня ко мне приходили в мой проект сокамерники: врач-реаниматолог, бармен, тату-мастер, комендант-электрик и там много еще кроме этих умений, и…

  • (no subject)

    Гугл решил меня порадовать. - Посмотрите, - сказал мне гугл, - где вы были в феврале, какие места посетили. В феврале первого числа я была в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments