Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Categories:
Проснулась в ужасе, через три минуты должны были начаться занятия. Зато почти выспалась. В метро села не на ту электричку, чисто в качестве эксперимента, еще минут двадцать потеряла.
Но вся группа расслаблено слушала Диану, преподавателя сегодняшнего семинара. Шел второй день - печати цветных фотографий.
Часть группы ушла заниматься проявкой узкой пленки. Оставшаяся часть - человек восемь, остались печататься. Вчера я отлынивала, только наблюдала за процессом. Сегодня почему-то вдруг решила поучаствовать. Добрая Алишка еще раз объяснила, что надо делать. Это слегка отличалось от того, как это делал мой папа в моем детстве.
Представьте - длинную узкую комнату, посередине которой стоят большие раковины для проявки-промывки. По бокам оставлены проходы и много маленьких кабинок с занавесками, куда человека три, наверняка влезут, где стоят фотоувеличители, при помощи которых можно печатать хоть с кардана, чем я и занималась сегодня.
Так вот, оказалось, что это такая занятная тема, которая приводит к тому самому, что называют в тимбилдинг - увеличению дружеских связей в коллективе.


Изначально, настроив фотоувеличитель, услышала вопли:
- Ну что, все готовы?
Выключили свет. И в полной темноте, каждый из своей кабинки вышел и потихоньку двинулся в сторону машины, которая печатает фотографии, на которой лежали коробки с бумагой. В итоге вдруг, Марион начала раздавать листы бумаги, вытаскивая их из пакета, который в коробке. Дальше в полной темноте все возвращаются в свои кабинки. Я вот с краюшку поставила рюкзак, чтобы было понятно, что это моя кабинка - об него отлично было спотыкаться.
Укладываешь лист, включаешь фотоувеличитель на нужное количество секунд, закрываешь часть картинки, еще включаешь фотоувеличитель, чтобы понять, какое время будет нужно. И так раза четыре. Потом в этой же самой темноте, спотыкаясь о тех, кто уже вылез из своих кабинок, ползешь на ощупь к машине, там уже очередь.
- Справа свободно, - выкрикивает кто-то, - слева свободно, только дождись пиканья.
И потом, когда последний загрузит свою картинку в машину, наконец-то включить свет и ждать уже с другого конца, когда фотографии одна за одной выползут.
И дальше в коридоре, сидя на полу, каждый со своей картинкой, и Диана каждого спрашивает - сколько было секунд, какая диафрагма, сколько Манженты и желтого, и дает рекомендации, чего добавить, убавить - и в данной случае, чего больше, того добавить больше.
И вот так часов шесть с перерывом на столовую. В кромешной темноте, спотыкаясь друг о друга:
- А сорри, Елена, я тебя коснулась.
- Это кто?
- Это я - Кейси.
- В следующий раз я притащу нам музыку, будем танцевать в темноте.
И разные истории.
- И дать тебе мой негатив, хочешь мой напечатать?
Начали в полдвенадцатого, в полпятого я ушла домой. Но такие странные ощущения в этой самой темноте, все сразу такие родные. Но да, я там еще иногда сидела в своей кабинке с задернутой шторкой, писала Лехе, чтобы он подождал умирать и быстрее выздоравливал, читала про Навального и слушала в полуха, как Кейси кричит:
- Аааа, кто включил свет, кто? Кто это сделал? Я еще не успела загрузить картинку.

Потом я на Ковент Гаден пошла. Сначала его просто так обошла. Потом чай купила у знакомого пакистанца.
Он мне говорит:
- Ты из России, да? Глаза у тебя красивые. Вы, русские, красивые люди и сильные очень. Уважаю вас и ненавижу Америку. Американцы - уроды.
- Ну да, - говорю, - только все почему-то хотят жить в Америке.
- Так ведь американцы всех мочат!
- Зато за своих горой, - говорю.
- Я люблю Путина, - говорит он
- Как можно любить диктатора? - спрашиваю
- Ну мы же из диктаторских государств, - говорит, - нам диктаторы - отцы родные.
- Так что же ты тогда тут в Англии делаешь? - спрашиваю я, - давай, едь в Россию. Там сейчас как всплеск национализма. У тебя такая внешность, что на окраине Москвы, в лучшем случае, будешь избит.
- Да ладно, - говорит
- Честно, - говорю, - это здесь, если кто-то что-то про другую национальность плохое скажет, скандал, штрафы, исправительные работы. А у нас все просто. Не того цвета кожа и разрез глаз - получи по физиономии. И каждый тебе скажет: "я, конечно, не рассист, но мне как-то неуютно, что люди других национальностей по улицам моей родины разгуливают. Выгоните их всех, запретите их всех!". Даже самые интеллигентные сейчас это повторяют.Ну не все, но многие. Ты же понимаешь, политика подобных государств - натрави их друг на друга и всем будет не до того, чтобы обращать внимание на дурных правителей.

И он так задумался. И про Путина как-то сразу замолчал.
- Умная ты, - говорит, - ты могла бы быть политиком.
- Не, не могла, - говорю, - я - фотограф. И мне три сахара
Потом стояла в темноте и смотрела-слушала, как Сержио свое шоу разыгрывает. Давно его не видела.
- Привет, - по-русски, в какой-то момент он удачно вписал эту фразу в свое представление, даже не глядя на меня. Сразу стало понятно, что он меня увидел, даже в темноте. А потом, когда я уходила, мне уже пора было идти, на минуту оставил надувание шарика, бросился, схватил за руку:
- Ты куда?
- Я завтра приду, - говорю.
И тут Сержио вернулся в роль:
- Ты откуда?
- Не помню, - говорю, - завтра вспомню, - толпа смеется.
- Ладно, иди, - говорит и вернулся к своему надуванию шарика и проглатыванию его.

В нашем классе - два новых малчика.
Одного зовут Хорхе. Испанец. Подходит ко мне и говорит:
- Тебя как зовут?
- Елена, - говорю
- А я - Хорхе.
- Хорхе, - повторяю.
- Нет, Хорхе
- Хорхе.
В общем, раз пятнадцать повторили. Я по-честному вообще не слышала разницы между моим Хорхе и его Хорхе, но в итоге он все-таки сказал, что теперь я точно хорошо произношу его имя.
Второго я забыла, как зовут. Турок из Германии. С отличным английским. И отличные ролики делает. А теперь увлекся фотографией. Мы познакомились в библиотеке. Он мне помог оформить возврат книги. У нас же все автоматизировано. Берешь книгу, несешь к специальному компу, который считывает код и выдает тебе чек, что книгу надо вернуть через три неделю. Обратно, та же процедура, только потом книгу надо положить на полочку возврата. А еще у нас в библиотеке мильон интересных книг. И весь Вог собран.
Так вот, наш второй одногруппник все время говорил вчера:
- Мой бойфренд.
Я потом у народа спрашиваю, хотя это ужасно не политкорректно, но просто стало любопытно, когда я только начала учить язык, я тоже все время говорила - мой girlfriend,
- А он - гей?
- Ну да, - пожимают плечами, удивляясь моему вопросу.

События в Бирюлево. И Торгашев пишет:
- Ни тебя, ни Никиты.
Никите дней пятьдесят до приказа и он пока с другой стороны баррикад. Я в Лондоне. И я даже думаю, что может хорошо, что в Лондоне, а так ведь хотелось бы поехать и репортаж сделать. Может ну его, все это.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments