Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Categories:
Девид проснулся в тот момент, когда я снимала с себя джинсы. Чтобы никого не шокировать, сразу скажу, под ними были лосины. В карманах джинсов - мильон мелочи. Я снимаю джинсы, мелочь разлетается из карманов, Девид просыпается. Все просто. Он уснул в своей ливинг рум, на моем диване, который в ближайшую неделю занят мной.
Я как раз размышляла, стоит ли мне взять одеяло и пойти спать в девидовскую комнату, как он проснулся, потому что моя мелочь разлетелась по комнате.
Сначала он, сощурив глаз, пытался понять кто я, кто он, где он и что происходит.
На стеклянном столе почти пустая бутылка виски. Ночь. Суббота. Лондон. Девид сегодня ходил на день рождения к другу.


В общем, поспать в Девидовской комнате и посмотреть его сны мне сегодня не удалось, нельзя столько мелочи держать в кармане.
У меня мигрень. С утра. Куча таблеток внутри. Нужных таблеток нет. Ждать до декабря, когда вернусь на месяц.

Смешной день. Алишка звала в музей Альберта и Виктории, на другой конец Лондона. Там давали на целый день - fashion show.
Проснулась. Дарлинг сквозь сон:
- Будешь овсянку
- Ага, буду, - говорю я, у меня все хорошо срабатывает, даже сквозь сон - если кто-то заботится о тебе прямо сейчас, надо брать. Завтра может не быть.
Пришлось проснуться, поднос в постель, съесть овсянку с голубикой, запить чаем.

У нас в доках - окна в пол. На втором этаже, угловая квартира, девушка читала глянцевый журнал. Пришел ее мужчина, сервировал стол, она продолжала листать журнал. Мы с дарлинг в трусах - мы только проснулись, на постели, с подносами смотрели кино про квартиру ниже, как они готовили себе яичницу, а потом ели ее. Возможно кто-то смотрел кино про нас.
Гуляли с дарлинг под дождем. Сильным очень. Дошли от нашего Тауэра до Боромаркет, перепробовали всего, чего можно было. И трюфельного масла в том числе. Решили купить мне зонтик, потому что невозможно под дождем с камерой. Купили зонтик, вышли на улицу, дождь тут же кончился и дали солнце. Больше дождя в этот день не было. Но если каждый день я буду покупать зонтик, я разорюсь.
Вернулись домой, съели суп. Я ненадолго заехала в паб, где русские сегодня собирались. Пила воду из под крана. Это всегда бесплатно. Говоришь им: tap water и получаешь стакан воды с лимоном абсолютно бесплатно. Но как уныло было в той компании. И еще куча народа неприкаянно слонялась там. Больше не поеду.
У меня мигрень и еще работать в ночи. Не пью.
На встрече было уныло. Когда много разных русских из разных прослоек собираются вместе - это очень уныло.

Потом еще работа.
Прощальная вечеринка ребят из одного банка. Хорошие ребята. Целый год учились вместе. То в Москве, то в Лондоне. Интересная программа о лидерстве, которая сводится к простым и понятным вещам - уважать друг друга, любить друг друга и слышать друг друга.
Я сижу в холе и жду, когда они все спустятся.
Напротив - человек, я плохо вижу без очков, правда, но я чувствую, как он меня разглядывает.
Без очков он выглядит очень ничего. Мне всегда нравились картины импрессионистов. Я ем свой пирожок с бараниной и мятой и жду, когда они наконец-то спустятся вниз и мы поедем в ресторан, можно будет отработать. У меня так болит голова, я хочу домой, в постель.

Доедаю пирожок, беру конфету-сосалку из вазы со столика напротив, которых в гостиницах на каждом шагу, достаю камеру из рюкзака и вспышку, прикручиваю. Человек напротив подходит ко мне, спрашивая:
- Ты говоришь по-английски? Ты будешь работать для этих русских?

Его зовут Криштоф, его мама - француженка-художница, а папа-полинизиец-банкир. Его друг Саймон, которого я уже почти ненавижу, потому что две трети денег, которые я могла бы заработать, ушла к нему, задерживается. Саймон попросил своего друга тоже поснимать, чтобы подстраховать его.

Никого еще нет и он мне рассказывает, как всю свою жизнь он болтался с места на места и у него нет ощущения, что он - француз. Он не понимает, что такое национальность. За всю свою жизнь он жил во Франции всего лишь шесть лет. Хотя его родители сейчас живут в Париже. А он уже между Лондоном и всем миром четырнадцать лет болтается.

И еще приходит Саймон со своей подружкой. Они все собираются снимать сегодня. Я немножко удивлена. Зачем так много фотографов на вечеринку из сорока человек, лучше бы отдали мне все эти деньги, и я бы отсняла все отлично. Но я корю себя за эти мысли. Хотя они все равно лезут в голову. Хочется денег. Очень нужны.

И спускаются герои сегодняшнего вечера, люди из банка, мужчины в костюмах, женщины почему-то все в маленьких черных платьях. Но все выглядят очень стильно. В какой-то момент они все собираются, мы загружаемся в автобус и буквально едем за угол, где снят ресторан какого-то там века. Организаторы решили, что на шпильках пройти полквартала - не самая лучшая идея.

Собственно, потом всех награждают, говорят разные речи. А мы все снимаем и снимаем, пока вдруг Николь, девушка Саймона говорит мне:
- Вообще-то я ужасно голодная, они что, не собираются нас кормить?
И еще чуть позже, когда они все уходят курить, ко мне подходит официант и говорит:
- Вы хотели есть? - и видя мои круглые глаза, говорит: - кто-то из вас хотел есть, я обсудил это с руководством, сейчас вам принесут еду.

Рядом с нами работает женщина-костюмер, я думаю, что надо бы попросить еду для нее тоже. Но она говорит, что это неловко. А еще она говорит, что у меня потрясающее лицо, и мне надо срочно сдать свою фотографию в базу для массовки, потому что с такими лицами людей не часто встретишь. Что она часто снимается в массовке в кино и это хороший приработок, а также весело. И это ужасно смешно, учитывая, что параллельно она складывает мантии и колпаки, и подсчитывает их. И это ужасно смешно, если вспомнить, как всю свою жизнь мне мое лицо и фигура никогда не казалась привлекательными особо. Поэтому всегда удивляло, почему меня так сильно любят некоторые.

Приносят еду, все фотографы возвращаются. И мы сидим в библиотеке шестнадцатого века за круглым столом, на котором стоит огромная ваза с букетом - белые лилии и розы, эвкалипт. Едим свою рыбу и картошку. Испанка, англичанин, француз и я. И я уже почти готова сказать им, как я их всех ненавидела до этого, потому что они отжали мою работу почти на две трети. И как приятно их сейчас всех видеть. И официанты подбегают и спрашивают, все ли у нас нормально, шутят - не принести ли вам счет?

И Кристоф говорит:
- Ну что, виски?
И это тоже ужасно смешно, он уходит на разведку в соседнюю комнату, приносит три бокала виски и стакан сока для меня, у меня болит голова, я не пью алкоголь.

А в соседней комнате поет Юрий Антонов. И это так странно, Лондон и Юрий Антонов.
- Еще более странно в этом Лондоне петь в караоке Юрия Антонова, - говорит мне один из клерков.
А еще до этого мы с Криштофом обсуждаем национальность и я ему говорю, что я ни разу не патриот, но иногда вдруг как нахлынет, особенно если какая-то дурацкая песенка вдруг начинает прокручиваться. И что мне ужасно нравится русский, мне нравится на нем писать, мне нравится, как он звучит, мне нравится Бродский, Пушкин, Достоевкий, Куприн, Нагибин, Набоков, Цветаева, Пастернак и много еще кого

Где-то в этот момент человек из команды входит к нам в комнату. Четыре фотографа, пьющие виски и сок.
- Хей, - говорит он, по-русски, - а чевой-то это вы тут делаете?
И этот вечный контраст между наемными рабочими и людьми для которых ты работаешь. И я вспоминаю, как в Италии на свадьбе, где я была фотографом, сидела за сценой за столом с прислуглой. И это были самые прекрасные малчики в мире, ди-джеи, официанты и много еще кого. И все одинокие барышни, присутствующие на этой свадьбе, когда видели меня за столом с этой компанией, страшно мне завидовали.

Потом мы еще снимаем, как они все танцуют. И этот странный диссонанс между старинным зданием - и "Летящей походкой, ты вышла из"
Мне дают две таблетки нурофена. Но он не спасает. Доктор Антон говорил, что таблетки запивать водкой - это нормальная практика. И виски уже бултыхается внутри.

Где-то в какой-то момент я жду своих фотографов, и человек из банка, ресторан уже пора освобождать, вдруг подходит ко мне и спрашивает, можно ли меня обнять.
- Я что-то не уверена, - говорю я ему, - но если вам очень надо, вы конечно можете это сделать.
И он рассказывает, что у них продолжение программы, и я могу поехать с ними.
- Нет, ну я, конечно, могу показать вам реальный Лондон и нереальный тоже, - говорю я ему, - но вы слишком пьяны для того, чтобы смотреть на этот Лондон сегодня.
- Нет, ну почему же, я же потом могу увидеть это на картинках, если вы будете снимать, - говорит он мне, - эй, мы можем взять ее с собой, - кричит он организаторам, и они морщатся, - поехали с нами, - говорит он мне, - я потом оплачу тебе такси, мне это все равно. Поехали, правда и он обнимает меня. И он так настойчив, завтра он ничего не вспомнит.

В этот момент очень вовремя выходят фотографы. Я знаю, что они успели заныкать полбутылки виски, которые в соседнем парке мы распиваем из горла. Я рассказываю им про протесты, и какой это был опыт, и съемки в детдомах. И тут Саймон вдруг говорит, что он был усыновлен, когда был рожден. Что он предполагает, что его маме было пятнадцать и она залетела от учителя, что он пытался ее найти, но такая буря эмоций поднялась внутри его, что он с этим завязал. Что ему все равно хотелось бы увидеть свою родную маму, но он очень любит тех, кто его воспитал. И все это слишком сложно.
Мы еще потом проходим мимо ресторана, в котором сегодня работали. Под ним стоят официанты, мы улыбаемся друг другу и кричим - спокойной ночи.

Мы бредем, они к остановке, я в свой Тауэр. Николь рассказывает, что еще с утра они ехали на машине, но она сломалась.
- И больше у нас нет машины. - говорит Николь.
Мы проходим мимо дурацкого памятника, где фотографируются чернокожие девочки почему-то и я достаю камеру и пытаюсь их снимать, тут же тормозят два белых малчика, и я кричу им:
- Девчонки, мальчишки хотят с вами сфотографироваться, - и фотографирую их на чей-то телефон, который мне тут же всучают.

- Спасибо, - кричат мне они, обнимаясь с мальчишками
- Не за что, - отвечаю я. А потом мы еще обнимаемся с Николь, и с Саймоном, и с Кристофом, которые ждут свой автобус.
- Ну мы ведь будем дружить на фейсбуке? - спрашиваю я
И еще потом я снимаю каких-то подростков, один из которых везет второго на загривке и пристаю к каким-то темнокожим барышням в коротких розовых платьях, но они отказываются сниматься.
А дома Девид спит на моем диване и я роняю мелочь из карманов. Лондон, ночь, суббота. счастье, мигрень
Subscribe

  • (no subject)

    - Эй, родители, я что-то сегодня непродуктивна. У меня все плохо. - Что опять не так? - Я вдруг обнаружила, что задание, которое я делала сегодня,…

  • (no subject)

    Ничего такого не происходит. Вот небо красивое. Облака, тучи, несутся в разные стороны. Голубизна наконец. А какие закаты! Макушки соседних домов…

  • (no subject)

    Странный вечер. Настроение на нуле. За окном как будто дождь. Выползать в город не хочется. Дома сидеть не хочется. Доделала большую съемку. В кои-то…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments

  • (no subject)

    - Эй, родители, я что-то сегодня непродуктивна. У меня все плохо. - Что опять не так? - Я вдруг обнаружила, что задание, которое я делала сегодня,…

  • (no subject)

    Ничего такого не происходит. Вот небо красивое. Облака, тучи, несутся в разные стороны. Голубизна наконец. А какие закаты! Макушки соседних домов…

  • (no subject)

    Странный вечер. Настроение на нуле. За окном как будто дождь. Выползать в город не хочется. Дома сидеть не хочется. Доделала большую съемку. В кои-то…