Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Category:
Сходили на кладбище. Как обычно, два часа торчали на кухне, сборище лузеров, обсуждали про любовь и чувства, плавно перешли на музыку и я еще подумала, что все-таки как это важно, когда рядом есть кто-то с кем можно обсуждать всякие такие темы.
Потом наконец выдвинулись. Радек с моим чемоданом с его вещами, на вот такой вот платформе, шел как настоящая манекенщица на подиуме.
- Прекрати, - кричала я ему, - прекрати, мне стыдно идти с тобой рядом.
- Дарлинг, ты должна гордиться мной, - паясничал он.
И, конечно же, все на нас пялились. Радек на платформе, в своей длинющей тунике, сверху черное пальто и такая штука, которую священники надевают - длинная золотистая лента. Выглядит красиво.
- Мать моя, - вещал Радек, - о, Боже, какая у меня молодая мать!
И мерзко хихикал.

И я рядом в своей обычной спортивной куртке, дурацких теплых шерстяных штанах и шапке желтой. И рюкзак еще.
- Дай мне померять твою шапку, - говорил Радек, - я буду выглядеть в ней, как эти прекрасные детишки из Шордича.
На кладбище я сразу начала бояться. Это было прекрасное бромптоновское кладбище. Конрад сказал нам, что около колледжа это кладбище. Радек сразу полез смотреть картинки в гугле и обнаружил, что на этом кладбище похоронена его муза, книжку про которую он сейчас читает. Это решило дело. А могли бы около дома быстро отсняться.

И вот на кладбище я сразу начала бояться. Потому что у них на всех сайтах кладбищ написано - чуваки, мы вас очень любим, но даже если вы хотите снять что-то для своего личного порфтолио, пожалуйста, сообщите нам об этом, попросите у нас разрешения, и мы подумаем, разрешить вам или нет и сколько это будет стоить.
Ну, как бы все логично. Но понятно, что если спросишь, скорее всего огребешь. Вот Алишка, добропорядочная гражданка, в прошлом месяце хотела отсняться в холее Сант Мартинса, который, между прочим, принадлежит нашему универу тоже. Она послала запрос. Потому что здесь везде надо посылать запрос. Они долго думали и сказали, что как-то она не внушает им доверия.
В итоге, Алишка решила снимать в это воскресенье без всякого разрешения, потому что охраны у нас там внутри нет, а в здание можно пройти по пропуску. Я тоже хочу сходить, посмотреть на это.

Так вот на кладбище я сразу стала бояться, что сейчас к нам кто-нибудь пристанет и будет ругаться.
Но Радек сказал:

- Мы ничего такого страшного не делаем, мы не снимаемся голыми. Мы не делаем никаких сатанистских картинок. Мы всего лишь хотим снять историю про одиночество и метания.

Но я все равно оглядывалась на каждого, идущего мимо, думая: аааа, сейчас нас выгонят отсюда. Как это бывает у нас с Радеком в последнее время - никакого вдохновения, все идеи, которые у меня были, оказались полной фигней. - Нет, у меня нет никакого вдохновения, - говорил Радек, - я не вижу себя.
В общем, кончилось все тем, что пришлось все почти тут и же закончить.
Потом мы тащились по кладбищу с нашим огромным чемоданом и Радек сказал:
- Я нашел ее.
Маленький постамент - просто ваза. Вокруг - много-много плотно стоящих могильных камней. А здесь - большой голое пространство вокруг и просто ваза на постаменте. Крохотная. И такое ощущение, что ей уже лет двести. И дата смерти - 1957. И как будто ей лет двести.
- Можешь себе представить, - сказал мне Радек, - можешь себе представить, она была одной из самых богатых женщин Италии того времени? Когда ей было восемь лет, ее отец умер. Она - моя муза. Была вдохновением для многих художников, музыкантов, артистов, очень экстравагантная. Каждый день она устраивала балы. Она выходила в свет, ведя на поводках двух леопардов, - и он показал, как она вышагивала с ними, - а можешь представить, как она плыла на гондолах? Она любила, чтобы все вокруг были переодеты. Впереди гондола с двумя слугами, позади гондола с двумя слугами. И она на своей гондоле - королева. Она даже не думала о деньгах. Она просто тратила их направо и налево, меценатствуя. Знаешь, сколько художников рисовало ее?
- И после этого такая вот заброшенная могила? - спросила я, - можешь себе представить? Люди забыли ее?
- Когда она умерла у нее было долгов в двадцать пять миллионов.
На могиле было написано: "Age cannot wither her, nor custom stale / Her infinite variety (Ее разнообразью нет конца. / Пред ней бессильны возраст и привычка". — Пер. Б. Пастернака

Мы решили, что по весне вернемся и посадим цветы на ее могиле. Будет правильно.
А потом я еще сказала Радеку, что, на самом деле, когда я умру, я буду не против, если кто-то будет на моей могиле снимать картинки, такие как мы сегодня сняли, всяко веселее будет - про одиночество, отчаяние и безысходность. Хотя, конечно, это если лежать где-нибудь на английском кладбище под сенью деревьев.

На обратном пути Радек вел себя ужасно, впрочем, как всегда, когда у него всплеск энергии. Он закатывал скандал и наблюдал за реакцией окружающих. А я даже не могла ему подыграть, так это было смешно и нелепо.

Я даже вдруг решила, что надо бы сходить куда-нибудь. Таки пятница-вечер. Лондон. Все идут на вечеринки. Но компании не было. Мало того, что no alcoholic in our house, абсолютно никаких алкоголиков в нашем доме, так и еще деньги закончились, практически, у всех, кроме меня. Поэтому все сидят дома. И развлекаются бегая по трем этажам из комнаты в комнату к другу другу.
Потом появился новый жилец. Который будет жить в комнате Радека, когда Радек уедет на месяц в Лондон.
Жилец тут же нацепил радековские серебрянные туфли на огромных каблуках вместо тапочках и пытался в них ходить по нашим лестницам. А потом показал нам его картинки, которые он рисует. Хорошие картинки, странные. И я сразу вдруг подумала, что жалко, что я до сих пор не собралась Варварину графику продавать, это было бы, видимо, даже покруче, главное, оформить правильно.

Конрад страдал от одиночества. Конрад грустил на кухне. Мы его все дружно обнимали и утешали. Но он все равно страдал. Я страдала втихаря по поводу неудачной фотосессии. Это когда понимаешь, что да, да, получилось хорошо, и даже многим понравится, и даже за один из проектов в универе сойдет, но это чуть-чуть недоделано и недотянуто.
- Ну посмотри, посмотри, когда я просила тебя сделать вот так, а ты меня не слушал. И мы чуть-чуть не дотянули. Чувствуешь фальш и несовершенство? - говорила я Радеку.
- Просто ты не была сегодня боссом, - отвечал Радек
- Просто ты перестал меня слушаться, ты перестал меня чувствовать, может потому что я теперь живу здесь и мы стали слишком близки, срослись, и теперь куда как сложнее манипулировать тобой, управлять тобой? Это то, что происходит с моей семьей. Их очень сложно снимать. Чаще всего они закрывают лица руками или гримасничают. А потом в последний день рыдают - ааааа, ты не сделала моих картинок, мне нечего выкладывать в контакте!

- Ну хорошо, хорошо, мы можем это сделать в другой день. Я буду хорошим малчиком.
- Нет, ты уже никогда не будешь хорошим малчиком, - говорю я ему, - ты зачислил меня в разряд тех, при которых уже можно позволить себе быть самим собой.

Наш новый жилец должен был бы тут же сойти с ума от нас всех, мне кажется. Но ему некуда деваться. У нас дешевое жилье без депозита. И искать не надо.
Они опять гонялись друг за другом, скидывая энергию. Марта кричала Радеку:
- Дарлинг, ты зашел слишком далеко, оставь Конрада в покое. Радек нес Марту на руках, используя ее живым щитом. Конрад метал в мою дверь фальшивым ножом. Они сегодня развлекались по полной. А я пошла и купила себе бутылку красного вина. Гораздо дешевле, чем если бы пойти куда-нибудь в клубешник.

Сначала Радек кричал из своей комнаты:
- Налей мне вина
- Нет, Радек, ты сегодня ругался много, и говорил плохие слова, тебе красного вина не будет.
Потом пришел Конрад со стаканом. Они очень удобные соседи. Полстакана красного вина и больше не надо совсем. Потом подтянулась Марта со своим стаканом.
А чуть позже пришел Радек. Улегся на кровати.
- Хочу вина.
- Тебе не положено.
Встал на колени:
- Ну пожалуйста.
- Прекрати поясничать. Сначала нужно мне что-то сказать?
Кончилось все как всегда. Все как обычно. Полчаса я ему показывала какие-то семейные фотосъемки и мы с ним думали, что из этого можно сделать. Обсудили, что надо бы вместе еще раз посмотреть Аризона дримс, потому что это почти про нас. И о том, что полный дом лузеров, счастливых лузеров - это, по большому счету, не так уж и мало.

- I love you, baby, - сказал он мне, стоя в дверях своей комнаты.
- I love you too, baby, - ответила я ему, стоя в дверях моей комнаты. Мы живем на одном этаже.

В том фильме, который я вчера смотрела, дядя рассказывает своему племяннику про Пруста:
Jн был гомосексуалистом и наполовину евреем, страдал от бессонницы и астмы, отдал мебель умершей матери в любимый гей-бордель. Он почти двадцать лет писал свою книгу, которая признана гениальной, но которую почти никто не читал. Он все это время проводил в одиночестве, почти все время лежа в постели, безнадежно больной. Двадцать лет писал свою книгу, которая признана гениальной, но почти никто не читал. Он писал ее двадцать лет, так что она разрослась до пятнадцати. Не выносил шума, устроил из своей комнату - темную комнату. Днем писал, по ночам гулял по Парижу, пытаясь никого не встречать. Он уезжал на море летом, снимал пять комнат в модной отеле. В средней жил и работал, все остальные были нужны для того, чтобы не было соседей.

Пока сегодня тащились с Радеком к метро, думала о том, какое все-таки удивительное, утомительное, унизительное местами, это путешествие под названием изучение языка. Чем дальше углубляшься, тем все больше ощущаешь, что где-то в самом начале пути. Даже если ты говоришь, даже если тебя понимают, ты все время слышишь свой чудовищный акцент и свои чудовищные ошибки, ты даже больше чем раньше не можешь выразить до конца, то, что тебе срочно надо сказать. И если раньше ты довольствовался малым, то сейчас тебя бесит, что сложные беседы тебе по-прежнему не доступны, не доступны на том уровне, на котором ты говоришь на своем собственном языке. И непонятно, сможешь ли ты хоть когда-нибудь достичь хоть какого-нибудь малейшего приличного уровня владением этим языком.
Subscribe

  • (no subject)

    и еще в форте были. Там на одной из картинок одинокий смотритель сидит у своего дома. Форт на острове. Мрачные казематы, конечно. И такой ветер…

  • (no subject)

    А потом меня еще в замок возили…

  • (no subject)

    Много-много цветов для любителей цветов

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments