Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Categories:
В районе одиннадцати детишки вдруг захотели срочно делать печенье. Конрад учился, я собирала себя в кучу, пытаясь заставить себя продолжить писать эссе, Радек был на вечеринке. А детишки решили, что надо срочно печь печенье и ушли в магазин за продуктами.
- В какой пойдем? - спросила Марта, - в кооператив или который на углу?
Оба магазина держат арабы. В одном из них мы как-то снимали, как мы их грабим. В другом меня пытались как-то обмануть, но зато они работают почти до двух часов.


Периодически с кухни доносятся вопли Марты:
- Да это же чистый Альмодоваро!
- Давай еще один пенис сделаем, - говорит Данни.
Потом на кухню подтянемся мы с Конрадом, укоризненно покачаем головой, - глядя на это творение. Одни сплошные пенисы на противне. Я опять живу с не-совсем-нормальными гражданами. В смысле со мной что-то не так, если я опять живу с не-совсем-нормальными гражданами, в смысле, абсолютно нормальными, если вспомнить сколько им лет.

Сегодня давали солнце, после пяти дней дождя. Впрочем, сквозь солнце иногда проливался дождь сплошной завесой. Ветер рвал ветви чего-то вечнозеленого на соседней изгороди. Мне надо было срочно куда-нибудь двинуть. Несколько дней сидения дома, обдумывание эссе, голова разорвалась на части. Я не умею долго оставаться дома. В дверях встретила Конрада.
- Куда идешь?
- Мозги проветрить, - говорю, - больше не могу сидеть дома. Поеду на Боромаркет, попробую всяких вкусностей, поснимаю, а потом пойду на Ковент гаден по South bank.
- Хочешь со мной, я собираюсь в кофешоп, поучусь немножко там, я тоже больше не могу дома сидеть.
- Не, спасибо, мне надо пройтись, иначе я раскисну. Несколько часов ходьбы творят чудеса.
- Ну как знаешь, - пожал плечами Конрад.
Марта затевала большую уборку, стирала занавеску из ванны, полотенца кухонные, таскала тазики, вызывая этим у меня громадное чувство вины. Я даже вынесла мусор. Но все равно было понятно, что надо бы как-нибудь тоже уборкой заняться. Я живу здесь с ноября и еще не разу не участвовала в уборке. Иногда мне бывает стыдно.

На Боро было непротолкнуться. Перепробовала все оливковое масло, которое было доступно. Макаешь маленький кусочек хлеба, который тут же в тарелочке лежит, в миску с маслом, долго держишь на языке, пока расстает-раствориться и какой вкус, а потом следующий. Пока все перепробуешь, вроде как уже и наелся.
Все это заедается крошками сыра. Вкусный сыр на Боромаркете. Еще попробовала мюсли и колбас разных.

Темза сегодня была неспокойная. Может быть ветер. Такие волны. И предзакатное солнце вдруг неожиданно Сант Пол осветило. И толпа несется мимо.
На Ковент Гадене все на месте.
- Как твой зуб? - спрашиваю Эндрю. У Эндрю почти неделю болел зуб, но тут сразу с ходу не попадешь к врачу. Кончилось все как это бывает с больными зубами, которые не лечат, у Эндрю разнесло щеку, поднялась температура и только тогда его приняли в больнице.
- Нормально уже, - говорит Эндрю, - сегодня даже несколько шоу отработал.
Еще все сразу полезли обниматься, спрашивать как в России, не замерзла ли я, и все такое. Я что-то сто лет не была на Ковент гадене. Сержио поинтересовался, собираюсь ли я за него выходить замуж и рожать ему ребенка. И обниматься сразу, как это Сержио умеет, чтобы сразу заглянуть, что у тебя в карманах лежит. Сержио - отличный фокусник-карманник.

Как-то так. И это странное ощущение хаоса, миллиона друзей вокруг, одиночества, гулянок и учебы и вечного недовольства собой, и мультяшности собственной. Сегодня все пыталась почувствовать, ощутить вот это вот, что ты, только ты, и в самом деле, в Лондоне, живешь какой-то своей-чужой жизнью и это так обыденно, что даже не передать это ощущение обыденности. Обычная такая жизнь: дом, который ты снимаешь на шестерых и все прекрасны, сад с вечнозелеными растениями и цветущим мандарином, коллекция Маквина в соседней каморке, практически, собственная кошка, которая изредка приходит поваляться на моей кровати, если Конрад слишком занят, красивые малчики вокруг и Лондон на заднем плане. Нормально все это, привычно абсолютно и даже странно подумать, что это все для кого-то может быть недоступно. Каждый может это. И вот эта мысль меня сегодня как всегда забавляла. Вот как вдруг шаг за шагом и ты оказываешься в месте, которое вроде бы изначально никак не могло быть твоим.

Вчера в ночи Марта за пару часов сшила мне юбку. Конрад выдал ей кусок кожзама и молнию. И Марта сшила юбку. Узкую, чуть выше колена, лакированную, с молнией спереди. Так что сразу можно расстегнуть и она превращается в кусок полотна. Марта еще приставала к Радеку:
- Радек, мне очень надо, чтобы она пошла со мной, можешь ей какую-нибудь блузку дать?
Радек был занят, готовил еду. К нему пришел в гости Рис. Они собирались кино смотреть.
- Слушайте, отстаньте от меня, - сказал Радек, - вы знаете, где у меня вещи. Берите, что хотите.
Легко сказать, если комната забита вещами. Сверху, снизу, сбоку.
- Нам ужасно повезло, - сказала Марта, - что он разрешил нам брать, все что мы хотим.
- О, я знаю, что у него может тебе подойти, - сказал Конрад и тут же извлек черную прозрачную блузку с пайетками. Притащил из своей комнаты какую-то кожанную сбрую. Марта принесла черные колготки.
- Какой у тебя размер ноги? - спросил Радек, - и дорогая, будь осторожна с этой блузкой. Ей сто лет, и она очень дорогая.
- Размер ноги меньше чем у тебя, но больше чем у Марты, - сказала я, - осторожна, в смысле, не заливать ее вином?

- Мне надо сделать тебе прическу, - сказал Конрад. Данни валялся на кровати и смотрел, как Конрад делал мне начес. Мне было фиолетово. Это напоминало маскарад. В конце концов, почему бы не сходить и не посмотреть, что там в этих лондонских фетишклубах. Единственное, что тревожило меня, возможность встретить кого-нибудь из группы где-нибудь на улице.

В общем, выглядела я абсолютно ужасно. Они остались крайне довольны моим внешним видом, сказали, что ну очень секси. И что я должна каждый день так выглядеть. Радек тут же забыл, что у него гости, сказал, что сейчас он мне еще выдаст очки и поищет какой-нибудь классный сюртук. И отправился на поиски в своем гигантском гардеробе. А потом еще долго со мной фотографировался, хорошо хоть на мой фотоаппарат. Никакого фейсбука.
Конрад с Данни обсуждали, что смотреть в ночи.
Мы с Мартой рекомендовали им "Сияние".
- Хорошей ночи, - пожелали мы друг другу.

В фетиш-клабе был полумрак и смешно. Но все очень серьезны. Куча полуголых больших мужиков с животами, местами оформленных в латекс, которых таскали за собой на поводках латексные женщины. И куча прекрасных полных чернокожих женщин с плетками, нежных юношей в ошейниках. Глаза разбегались. Столько сюжетов. Прекрасная пара лет шестидесяти сидела в углу. В латексе и в фуражках. Он на инвалидном кресел, но как он был одет. Она - у него на коленях, наблюдая, происходящее вокруг. Другая прекрасная пара, как я могла, как я могла не подойти к ним и не познакомиться: она - юная длинная худая брюнетка, слегка прикрытая узкими полосками кожи, на огромных каблуках. Он - крохотный человек-карлик в длинном черном плаще из латекса, под которым - белая рубашка с кружевами. И высокополая шляпа. Она тащила его за собой за руку. Все это, все происходящее вокруг, сильно смахивало на фильмы Феллини.
- Дорогая, давай только один массаж ног, и мы может ехать домой, - сказала Марта.
И пока мы с ее знакомым, на котором были одни трусы, гражданином, который работает на кухне и приехал из Шотландии, обсуждали Путина и Пусси Райот, кто бы мог подумать, что я буду это обсуждать в фетиш-клубе, но его очень волновала эта тема, Марта получила свой массаж ног и мы поехали домой.

Дома мы были почему-то под утро. Ночные автобусы ходят хорошо, но через полЛондона, сменив пару автобусов, ты добираешься только под утро.

В девять утра, когда я выползла на кухню, чтобы набрать воды, очень болела голова, на кухне почему-то Миха себе что-то готовил. Но у меня даже глаза еще не открылись. Поэтому я прошла мимо сомнамбулой, налила воды и отправилась спать.
В двенадцать весь дом еще спал. В час народ начал подтягиваться на кухню. На утренний кофе.
- Ну как оно там было? - сначала Конрад спросил.
- Ну так, скучновато, - говорю, - жалко только, что никого так и не спросила, не хотят ли они в моем проекте поучаствовать.
- Я тоже один раз сходил, - сказал Конрад, - и мне тоже было скучно.
Потом пришлось это все пересказывать Радеку, а позже Данни.
Данни сказал, что в следующий раз он обязательно пойдет с нами, ему надо это видеть своими глазами.
- Только не знаю, что я могу одеть. У меня ничего такого нет.
- Можем попросить Марту сшить тебе чего-нибудь. Ну или можно быть в трусах, там многие так были одеты и какой-нибудь ошейник у Конрада возьмем. Наверняка у него что-нибудь такое есть. Только я боюсь, ты будешь смеяться там. Там нельзя смеяться. Там все такие серьезные.

Вечером, когда я вернулась домой, меня встретили возмущенные Марта и Данни.
- Он приводит своих знакомых, - говорила мне Марта, - он их едва знает и притаскивает их в наш дом. И что с ними делать,с этими знакомыми? - она подразумевала Радека. У Радека - полмира знакомых.
В этот момент мимо прошел Миха.
- Он слишком странный, - сказал Данни.
- А что он опять делает в нашем доме? - спросила я
- Он постучал в дверь, и я ему открыла, - сказала Марта, - он сказал, что Радек в курсе. Я уже звонила Радеку, Радек не в курсе.

В общем, вечером дома была драма. Большая. Миха наехал на Конрада, объяснил ему, что мы заставляем его чувствовать не комфортно в нашем доме. Что он не знает, какие там у нас отношения с Радеком, но он его друг и поэтому совершенно не чужой человек и может вполне себе быть в нашем доме.
В конце концов, Конрад разразился речью, в которой сообщил, что мы все в этом доме - семья, что если кто-то вдруг хотел бы жить в нашем доме, ему следовало бы спросить разрешения у всех у нас, что мы хотим ходить по дому в пижамах, а посторонние ограничивают нас в этом, что да, Лондон - дорогая штука и в Лондоне нужны деньги, хотя бы для того, чтобы снимать жилье. И мы не можем пустить его бесплатно жить на нашей кухне, хотя бы потому, что тогда мы не сможем этой самой кухней пользоваться.
Миха пытался пускать слезу, но все срывался на агрессивный тон, объясняя нам, какие мы агрессоры, плохие люди и не можем войти в его положение.

В общем, еще пару часов после мы обсуждали наше чувство вины, но решили, что пустить постороннего неприятного человека в наш дом - это как-то все-таки слишком было бы не правильно.
- Зато ты сможешь сегодня написать об этом в свой блог, - сказал мне Конрад, - представляешь, какую драму ты можешь написать?
- А где ты сегодня была? - спрашивает Данни
- На Боромаркете, потом на South bank и закончила Covent Garden.
- Ну почему ты никогда меня не берешь с собой?
- И что ты будешь делать, если мне вздумается на одном месте час стоять, в ожидании нужного кадра?
- Это лучше чем не делать ничего, - отвечает.

Радек завтра уезжает. У него, ко всему прочему, брат женится. Его дядя уже звонил и просил, чтобы Радек оделся поскромнее.
- Пожалуйста, можешь быть не таким экстравагантным.
- Можешь себе представить, он попросил меня одеться поприличнее. Меня?
- Ну это же свадьба, консервативная, - говорю я Радеку, хихикая.
Радек уже подготовил пару костюмов к этому событию. Один из них висит на его двери. Я понимаю его дядю. В этом костюме он затмит невесту. Он опять будет произведением искусства.

Печенье испеклось. На кухне движуха. Они все украшают эти самые печенья-пенисы разными именами и хохочут. И тут же снимают видео, и Данни тут же выложил картинку на фейсбук.
- Я тебя тэганул, - говорит Данни.
И они все танцуют. И даже я присоединилась.
- Елена, ты что выпила? - спрашивает Данни
- Допила виски, там было грамм пятьдесят.
- Как, без нас? - спрашивает Данни, - в одиночку? Как ты могла?
Такая жизнь.
Сегодня не написала ни строчки в это мое самое эссе.
Зато обсудили с Данни, что пока еще мои деньги не кончились, надо срочно куда-нибудь отправиться путешествовать.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments