Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Categories:
Лондон - это такая штука, даже если дождь, и все вокруг под зонтами, стоит минут на пять где-нибудь, прижавшись к стене, остановиться и тут же вокруг столько всего, сразу вспомнишь, что нет камеры в руке, но вспомнишь и забудешь, только и будешь стоять, открыв рот. И дедушка лет под сто с сигаретой и стаканчиком из старбакса с которым вы будете оценивающе смотреть друг на друга, но я так и не решусь подойти к нему, и девушки в красном пальто под яркими зонтами, пробегающие мимо, и прижавшийся нос ребенка к стеклу в запотевшем красном автобусе и пожилая дама в черном пальто и огромной шляпе на велосипеде, пробирающаяся сквозь скучковавшиеся автобусы и тут же пожилой чернокожий мужчина, срисованный с Хижины дяди Тома.


И дождь, целый день дождь. Я не устаю от дождя. Не знаю почему все так ноют вокруг. Погода как погода, только блики на асфальте особенно ярки в такую погоду.

У нас второй день забастовка. Завтра все закончится. По этому поводу - транспортный коллапс, пробки и кучи людей, которые идут пешком, потому что некоторые станции метро все-таки открыты. И до них только и всего, что нужно дойти пешком. Они нас пожалели. Работники метрополитена и не остановили метро целиком.
Ехала на автобусе номер восемь полтора часа до универа. Могла бы пешком дойти за это время. Просто дождь, поэтому решила на автобусе.

Языковая поддержка, так это называлось сегодня. Человек пять всего. У нас такой бесплатный курс, к сожалению, всего раз в неделю. Для тех, кто плохо пишет, для тех, кто не очень хорошо владеет этим прекрасным языком. С пяти факультетов всего пять человек. Четыре китаянки, одна индианка и я. Учитель, страшно замотанный. Оставил телефон на столе.
- Простите меня, у меня у сына была операция сегодня. Я жду, когда он проснется после наркоза. Мне должны позвонить, мне это очень важно. Ничего ведь, да, если я не отключу телефон? Ему ведь всего шесть лет.

И тут же просит написать одно предложение в котором отразится вся суть эссе. А сам подпирает устало руками голову, застывая. Я пишу и думаю - это правда, что мне удалось сдать IELTS на нужное количество баллов? Как это получилось? Я не верю, что я сдала его с моим-то уровнем языка.

Но я не одна такая.
Барышни китаянки, которые, на секундочку, с факультета журналистики, в отличие от меня фотографа, маются как и я. Одна из них раньше работала фешнредактором в китайском воге. Я даже думаю, что надо было бы с ней подружиться. Но откладываю это на потом.

К концу урока, чувство стыда нарастает. Даю себе слово, что вот сейчас вернусь домой и сразу начну учить грамматику, и буду это делать каждый день. Каждый день.

Выхожу из университета, думаю, что тащиться опять полтора часа на автобусе номер восемь - никаких сил. Что проще сначала зайти в Праймак, купить Варваре голубой смешной пушистый свитер за десять фунтов и пару футболок за три фунта, а потом можно на Ковент Гаден, а там до Ембанкмента рукой подать. Зеленая ветка работает. И это всего-то двадцать минут на метро до нашего Боу. И ничего, что до Ембанкмента я буду минут сорок с остановками и разглядывания, брести. Всяко не в автобусе трястись сквозь старинный-прекрасный Лондон.

Дождь то усиливается, то мелкой россыпью бьет в лицо. В Праймаке малолюдно, видимо, забастовка повлияла. Купила себе еще кучу носков за два фунта. Старые совсем прохудились. В этот раз купила без рисунка, но все равно разноцветные - всех цветов радуги. И еще Варваре бирюзовый свитер и смешную футболку.

На Ковент Гадене никаких фокусников. Плохая погода - нечего ловить. Все по фейсбукам спрятались.
Зато у Ембанкмента такая роскошная чернокожая барышня раздает листовки, с такой огромной копной кучеряшек. Такая блондинка. И такая фигура, а какой рост.
- Можно я тебя сниму? - спрашиваю я ее, задрав голову.
- Валяй, - отвечает она и встает в зазывную позу.
- Нет, можно я сниму как ты раздаешь листовки? - спрашиваю я.

В метро давка. Втискиваю свое тело в маленькое пространство и над ухом кто-то говорит по-русски в телефон:
- Ну и что, ты сегодня клубиться собираешься?
И сразу хочется вывернуть шею и посмотреть, кто же там говорит по-русски. Сдерживаю себя, открываю "Вечерний Стандарт" и там сразу статья про Надю и Машу, которые позируют с Мадонной. Мадонна скромно стоит между ними. И там еще статья про почти убитого русского бизнесмена, который чудом выжил и теперь находится под огромной охраной. И там они нашли след русской и румынской мафии.

Чуть позже, когда толпа рассеивается, я все-таки выворачиваю шею, чтобы рассмотреть, кто же говорил по-русски.
Огромный усталый бритый гражданин в камуфляжных штанах, совсем не похожий на русского. Впрочем, он мог бы быть поляком или гражданином с Манчестера. Руки сжаты в кулаки. Напряжение в позе.

Дома никого. Пустота. Только кошка тут же прибежала. Иногда она вспоминает, что любит меня тоже. Прибегает. Ластится. Но когда я пытаюсь погладить ее, тут же пытается цапнуть меня. Залезает под мое одеяло на кровать и затихает.

Сначала я разговариваю с Левой, потом с Вариным папом. Варвара уже спит.
Звонит Конрад, спрашивает, не собираюсь ли я куда в ночи, сейчас должен прийти гражданин, посмотреть комнату Радека.

И тут же звонит гражданин, говорит, что он уже на нашей улице, но не может найти наш дом. На домах на нашей улице нет номеров. И я, как Данни вчера, кричу ему в трубку:
- Расскажи, что ты видишь?
И он отвечает также как я Данни вчера:
- Вокруг меня дома.
- Хорошо, - говорю я ему, - подожди, я сейчас выйду на улицу, наша улица короткая. Я уже на улице, ты видишь меня?
- Нет, - отвечает он
- Посмотри, там должен быть дом, в котором гигантская арка, он выглядит как мост.
- Да, я вижу.
- А теперь видишь меня, я машу руками, я в оранжевой майке?

- Вижу, - говорит он.
В этот момент кошка пытается выскочить на улицу, я обрываю звонок и загоняю в дом кошку. Ей можно выходить только в наш сад. Ей нельзя на улицу.
Я так до сих пор не знаю, как ее зовут. Впрочем, думаю, что она не знает мое имя тоже. Конрад иногда называет ее: Китти или Пампушенька. Но я так и не уверена, что это ее реальное имя. Она никогда не реагирует, если я ее так называю. Возможно, все дело в моем акценте.

Через минуту появляется малчик. Темнокожий мулат с кучерявой головой, вылитый Пушкин, стильно одетый, слегка напуган или смущен.
Провожу экскурсию по нашему дому.
- Это кухня, - говорю я ему, - микроволновка, два холодильника, стиральная машина. Крохотная, но мы тут все отлично помещаемся. Еще у нас есть сад, - и я открываю дверь в сад, где одинокий Иисус на часах, висящих на заборе, смотрит на нас с укоризной во взоре.
- Cool, - говорит малчик без энтузиазма и я вижу, что он рассматривает печенье, которое на тарелке, одинокий пенис с надписью "Cock", и на доске нарисована куча пенисов, у нас очень креативный дом, и написано: "you are motherfucker have a nice day' - послание Радека всем нам.

Я веду его в комнату к Радеку, отмечая про себя, что он так и не убрался перед отъездом.
Мы поднимаемся на второй этаж. На перилах развешены трусы Данни, куча трусов.
- Мы тут просто как одна большая семья, - говорю я ему, - поэтому видишь, каждый чувствует себя как дома, - показываю я на трусы.

В комнате Радека творческий бардак, два кресла, один диван и где-то в углу матрас. И на стенке висит фалоимитатор, в пустом огромном аквариуме - одинокие бусы из лавы. На стене череп марала с чучелом дятла. Ну и много еще чего.

- Если ты решишь, что этот матрас слишком тонкий, мы можем дать тебе другой, более толстый, - говорю я ему, - но этот лучше для спины. Белье мы поменяем. Батареи сейчас отключены. Но все равно тепло. Ты сможешь их включить, говорю я ему. Зато у тебя будет отдельный туалет. С кучей хлама, но отдельный. И я показываю ему туалет. В туалете у Радека шляпы по стенам развешаны. В ванне - шкура леопарда.
- Ванна не работает, - говорю я ему.

Он внимательно все рассматривает и спрашивает:
- Это ливинг рум, да?
- Нет, у нас нет в нашем доме ливинг рум, - говорю я ему
Он явно не понимает.
- Хорошо, - пойдем я покажу тебе ванну
От ванной он приходит в восторг. У нас - отличная ванна. Большая, просторная, на бачке стоят маленькие пони. На ванне - фиолетовые утята, как это и должно быть в приличных домах. На окне - книжки - про дизайн и обнаженных малчиков.

- Круто, - говорит он, - а где же комната, которую вы сдаете?
Я веду его опять в комнату Радека.
- Это комната, которая сдается, - говорю я ему.
Он молчит пару минут.
- Мы вполне себе дружелюбные ребята, - говорю я ему, - очень дружелюбные. И одна семья.
Он еще чуть-чуть молчит.
- Ты знаешь, я думаю, что я сниму эту комнату.
- Тогда звони Конраду и говори, что ты ее снимешь. Он за это отвечает.

Минут через тридцать, после того, как малчик уходит, мне звонит Конрад, спрашивает, понравился ли мне этот гражданин. Потому что у него есть еще кандидат. Девочка.
- Нормальный, - говорю я ему, - такой же странный, как мы.
- Как он выглядел?
- Очень модно, темнокожий.
- Окей, если он тебе понравился, я скажу, что он может завтра к нам въезжать.

Через пару часов на кухне шум. Данни со своими воплями:
- Я голодный.
- Пойди и купи себе чего-нибудь.
- А ты не можешь мне приготовить?
- Нет, - говорю, - я не вегетарианка, и более того, я не твоя мама.
- Но я - голодный.
- Закажи себе какую-нибудь китайскую еду.

Мы сидим с Данни в моей комнате, я рассказываю ему историю про Майка Тайсона, как он однажды обещал разбить мою камеру. Приходит Конрад с тарелкой в руках. Данни с Конрадом валяются в моей кровати. Я в своем компьютерном кресле, беседуем о смысле жизни.
Я пью вино. Достаю его из под стала, и наливаю себе в кружку.
- Нормально да, - говорит Данни Конраду, - она напивается в одиночку.
- У тебя завтра работа, а у Конрада интервью, нормально, да?
- Я хочу перекрасить твою комнату и сделать ее нормальной, - говорит мне Данни
- В какой цвет ты ее хочешь перекрасить? - спрашиваю
- В оранжевый.
- Я бы сразу стал психом, если бы мне пришлось жить в оранжевой комнате, - говорит Конрад.
- Я бы тоже, - говорю я.
- Хорошо, вот ты - фотограф, почему ты не распечатаешь картинки и не повесишь их на стены, было бы веселее.
- Потому что я устану от них через день. Представляешь, каждый день - одно и то же. Я предпочитаю, чтобы в комнате, где я сплю, были чистые стены.
- Понимаешь, Данни, - говорит Конрад, - мы - творческие люди устроены по-другому, за день столько картинок перед глазами промелькнет, что вернешься домой и хочется минимализма и стерильности.
- Как у скандинавов, - говорю я.
- Вы просто ничего не понимаете, - говорит нам Данни
Мы просто ничего не понимаем в интерьерах.

У Конрада завтра два интервью.
- Я шел к этому целых три года, - говорит Конрад, - я абсолютно опустошен. И я очень надеюсь, что они меня возьмут в этот универ.
У него интервью в мой универ. На факультет дизайна мужской одежды. Я очень надеюсь, что его возьмут.
- Я сегодня так нервничал, - говорит Конрад, - моя лучшая подружка, мы с ней вместе весь этот год работали, ее сегодня не было. И я знаю, что у нее проблемы с сердцем. Я ей сегодня звонил, она не брала трубку. Я очень волнуюсь за нее. Представляешь, год идти к заветной мечте и в последний момент какая-то случайность все испортит.

- Если у нее проблемы со здоровьем, она возьмет справку и ей перенесут интервью, - я пытаюсь его утешить.

И мы еще обсуждаем Камю, Тулуз Лотрека и Гогена. И куда мы с Данни поедем на следующих выходных, и мой ужасный английский, и то, что мне надо перестать писать по-русски, тогда будет прогресс, и что непонятно, как Марта сегодня доберется домой, и что наш новый сосед - он фешн-фотограф из Франции.
- Прикинь, - говорю я Конраду, - он заселится к нам и однажды вы полюбите его сильнее чем меня и скажете, что теперь он - ваш фотограф. А я буду вас ненавидеть.
Они смеются.
- Ну да, это случается время от времени.
- Это со мной однажды уже случилось, - говорю я им, - мы были в Турции с Варварой. И как-то, когда мы плыли к берегу после дальнего заплыва, увидели, что наша Варвара на берегу позирует какому-то турецкому фотографу. Ей было лет шесть. Я гонялась за ней с камерой все это время, но она все время корчила такие физиономии, что ничего хорошего не получалось. А тут мы плывем к берегу и Варин папа мне говорит: "смотри, как Варвара отлично позирует". И это ужасно смешно. И все эти дурацкие позы, когда научилась. Мы подплываем ближе, выходим на берег. Варвара видит нас, ужасно смущается. Я ей говорю: "Ну как же так, Варвара, ну как же так?", - и это тоже ужасно смешно. А она смущается и отвечает: "Ну, мама, ну просто он так хотел меня сфотографировать, я не могла его расстроить, нам же не обязательно покупать эти фотографии. Все равно они будут в сто раз хуже твоих".

А потом еще нам звонит Марта и говорит, что она сегодня не будет ночевать дома, потому что забастовка и она не успеет добраться. Шеф оплатил ей отель, и ей все равно еще полночи работать.

А за стенкой болтают соседи.
- Я никогда не слышал их, - говорит мне Данни.
- Зато они отлично нас слышат, я так думаю, все эти сумасшедшие вопли, песни и пляски, - говорю я ему, - а еще иногда они занимаются любовью.
- Надеюсь, ты стучишь им в стенку в такие моменты и кричишь - o, yes baby, давай быстрее, ты регулируешь их ритм? - спрашивает Конрад.
- Я бы хотел это слышать, - говорит мне Данни
- Ничего интересного, - говорю я ему, - так, иногда можно позавидовать, что ты спишь в одиночку. Больше никаких эмоций. Если хочешь, я могу тебе уступить свою кровать на пару дней, заодно посмотришь мои сны, а я буду спать в твоей огромной кровати и смотреть твои сны.
- Нет, спасибо, - говорит мне Данни.

- Данни, - говорю я ему вдруг, - а ты будешь плакать, если я вдруг умру?
- Мне не нравится эта тема, - говорит он мне, - А ты будешь плакать, если я умру?
- Да, - говорю, - я до сих пор плачу по двум очень важным для меня гражданам, которые больше не здесь. Оказалось, что ты даже этого представить не можешь, но ты скучаешь и плачешь

Да, у меня очередная сто сорок вторая молодость. Я опять живу в коммуналке, на этот раз в Лондоне, и у нас каждый день праздник.
Но как же я скучаю по ним всем, по Варваре и по Леве, Вариному папе и по моей маме. За все надо платить. Так или эдак. Или кувшинчик или дудочка.
Subscribe

  • (no subject)

    С детьми нынче прекрасные отношения. Что-нибудь скажешь эдакое и сразу в ответ - ну не надо обесценивать, ну правда. Так что я теперь на упреждение -…

  • (no subject)

    Варя вернулась из деревни. Волосы пахнут дымом. Лежит в ванной, ест арбуз, смотрит сериал по компу. Иногда что-нибудь говорит - мам, а можно мне…

  • (no subject)

    у нас в доме никак не закончится капитальный ремонт. Сначала они улучшили все подъезды - поменяли батареи, коммуникации, покрасили все в дурацкий…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments