Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Categories:
жизнь моя странна и эклектична. Иногда вызывает недоумение даже у меня самой.
Варин папа сегодня рассказывал по скайпу, как Варвара сказала:
- Какая странная у меня жизнь.
- В чем же она странная? - спросил Варин папа
- Не знаю, - сказала Варвара, - но очень странная.
И еще Варин папа рассказал про Варвару и раздевалку. Как охранник увидел, как один из малчиков из Вариного класса пинает ее пальто. Он его поднял и тут Варвара узнала свое пальто:
- О, - говорит, - мое пальто.
- Что же это оно без вешалки? - удивляется охранник, - скажи маме, пусть вешалку пришьет.
Ну, в двенадцать лет вешалку уже можно и самой пришить, я считаю. А Варин папа сказал Варваре:
- Варя, ну что же ты, надо было сделать грустные глаза, пустить слезу и сказать: "понимаете, дядя-охранник, моя мама находится в длительном отсутствии вне родины, и когда она вернется, никто не знает, поэтому абсолютно некому пришить мне вешалку".


Как-то так.
Марта не могла нас больше ждать. Вернее так, она громко объясняла нам, что не может ходить в эти гейские клубы, даже если там в сто раз веселее чем в нормальных. Что в конце концов, она так никогда не найдет себе мужчину своей мечты, даже если в обычных клубах скучно и неинтересно. Поэтому, чтобы мы там себе не думали, сначала мы пойдем в абсолютно нормальный шордичевский клуб с абсолютно нормальными мужиками. Но она нам обещала, что публика там будет ничего. Мы все так долго собирались, что Марта ушла в восемь и просила выйти нас из дома не позднее девяти.
Мы покачали головами, соглашаясь.
Марта ушла.
- Ты оденешь что-нибудь секси? - спросил меня Данни
- Не знаю, у меня ничего секси нет, - сказала я ему, - если только у Радека в гардеробе поковыряться. Но это ведь нехорошо без его ведома.

Люсьен, как настоящий француз, выпил бутылку вина за четыре часа и танцевал на кухне.
- Один я здесь алкоголик, - говорил Люсьен, - все остальные никогда не пьют.
- Да ладно, - сказала я ему, - ну Радек, допустим, совсем не пьет, но все остальные - регулярно. У меня моя бутылка вина стоит в моей комнате.
- Да, Елена все время ныкает и выпивает втихаря, - сказал Данни.

В этот момент Конрад сгонял за водкой.
- Лучше выпить сейчас, - сказал Конрад, - чем потом платить в клубе.
Когда я спустилась к ним, они танцевали уже вдвоем. Поставили леди Гагу и танцевали. Очень вдохновляюще. Я сгоняла за камерой. Тут же появился Данни со своей традиционной песней: Im hungry. Я такой голодный, и никому нет дела до меня. Было уже около девяти. Конрад и Люсьен танцевали, я их снимала, Данни ушел в магазин за пиццей и пивом, Марта прислала смску: "Вы уже вышли из дома?
Пицца готовилась, малчики танцевали, я ушла обрабатывать картинки. В десять я валялась в данниной кровати, наблюдая, как Данни пытается убраться в комнате. На полу, ну ровно как у нас в общаге на физтехе в комнатах малчиков, ровным слоем валялись коробки из под пиццы, бутылки вина и банки пива, грязное белье, старые ботинки и куча масок и осколков пенопластовых тортов, которые Данни стащил с последней музыкальной премии Британии.

К одиннадцати они все появились у Данни в комнате.
- Ну что, мы никуда не идем? - спросила я, - устроим вечеринку дома?
- Да, - сказал Люсьен, водка уже заканчивалась, - бывает, что дома в сто раз интереснее, чем где-то там еще. И дешевле.
И тут Марта опять прислала смску, о том, как она грустит без нас, и это правда, что мы никуда не собираемся, и что она безуспешно отбивается от чернокожего мужчины. В общем, месседж был такой - приходите и спасите меня.
Еще тридцать минут танцев, Конрад перелил остатки водки в апельсиновый сок, и мы выдвинулись. Все в черном, все в узких черных джинсах. Данни, как единственный брит, без куртки, чтобы не платить деньги за куртку, сданную в гардероб.

- Представляешь, - говорю я Марте, - и в этот момент весь автобус смотрел на нас, как на последних придурков.
- Я думаю, - сказала Марта, - в тот момент, когда вы вошли, весь автобус уже понял, что вы - абсолютные придурки.

На втором этаже лучше всего сидеть. Особенно если на первых сидениях. Конрад практиковался во французском произношении. Он твердил на все лады: Бонжур, багет! Это было не смешно, но Люсьен ужасно веселился. Видимо, вино, помноженное на водку с апельсиновым соком, дало свои плоды.
Данни решил, что это будет весело, если он положит свои ноги на мои. Пока я ему объясняла, как он не прав, Конрад умудрился вырвать мой телефон и снимал все это.
- Все равно я потом все сотру, - сказала я ему, - отобрала свой телефон. И сняла их с Люсьеном.
Как раз, когда автобус приближался к остановке, я удачно запостила в инстаграмм картинку, где Конрад и Люсьен отлично улыбаются в кадр.
- Елена, - сказал Конрад громко, - ты опять это сделала. Ты даже не спросила разрешения у нас, я там абсолютно уродлив. И он попытался ухватить меня за ухо. Я отбивалась. Это было смешно. Но какой-то подвыпивший мужчина рядом решил за меня вступиться.
Он начал рассказывать Конраду, как это нехорошо, как это ужасно, как это harassment и нарушение моих прав. И что надо с этим срочно что-то делать.
Мы даже все замерли на миг. И тут Конрад громко сообщил всему автобусу.
- Вообще-то, - сказал Конрад, которому я буквально накануне рассказывала, что теперь все спрашивают мама ли я Данни, - вообще-то, - сказал Конрад, - она моя мама. И я могу делать все что угодно!
- Да, - улыбнулась я подвыпившему дяденьке, - я его мама.
И понимаете, да, это - Англия. Здесь даже родителей от детей защищают.

Дальше мы прослушали лекцию, о том, как хорошо воспитанные, дети должны вести себя с родителями. Я даже от испуга прижалась к Данни, а Данни ко мне, и еще где-то там с боку Люсьен оказался. В общем, вывалились мы из автобуса очень весело. Только Конрад был по-прежнему сердит на меня.

Марта все звонила и звонила. Она так хотела нас видеть, мы искали банкомат. В этой стране про кэш вспоминаешь только по выходным, когда куда-нибудь идешь. Вот так вот всегда, когда вдруг выходные и все идут по клубам. Через дорогу было очень увлекательно переходить в неположенном месте. Бедные водители поседели, думаю, тут же.
Конрад хватал меня за рукав и с воплем:
- Елена, бежим, - бросался под колеса, по-другому переходить он не умеет.

Там, где была Марта, для обычных нормальных шордичевских людей, хотя бывают ли нормальные люди в Шордиче, было скучно, и музыка так себе. Побыв для приличия ровно пять минут, спросили у Марты, не пора ли нам продолжить наше путешествие по клубам Шордича.

Во втором клубе было отлично. Сначала мы стояли в очереди. Они мне потом вспоминали всем нашим домом, как я сказала: Shut up, guys - заткнитесь, ребята. Вся очередь замолчала. Всего-то вдруг, стоящие сзади ребятишки, стали обсуждать Данни. Конрад тоже подключился к обсуждению. Обсуждали, смущается ли Данни или нет.
Но после моего - заткнитесь, вся очередь заткнулась. А еще через пару минут, прекрасный блондин, оказался из Дании, работает на Burberry, был взят мной за грудки, и уже отвечал на вопрос "хочет ли он быть моей моделью", потому что я из России и очень грубая, и еще мне не нравится, когда моих друзей обижают. И еще он был в два раза больше меня и смущенно улыбался.

Расстались друзьями. Добавились на фейсбуке. Надеюсь, что через неделю я буду фотографировать его у него дома. Очень красивое лицо.

Где-то тут подошла наша очередь. И у меня попросили ID. Впервые за много лет. Это не было комплиментом. Но это было очень странно.
- Вы что, охренели? - удивилась я. Кроме студенческого, где нет моей даты рождения, у меня ничего не было. Но на студенческой фотографии я выгляжу на все шестьдесят, поэтому пропустили. ID Марты долго рассматривали. У нее на ID стоит имя матери. Ее маму всего лишь зовут Мерседес. Это чего-то там значит по-каталански. А у Данни - фамилия Love - любовь. Дани Лав.

Внутри было тесно, шумно и весело. На сцене прекрасный юноша выделывал такие па и периодически падал на привыкших ко всему охранников, которые, судя по всему, совсем не страдали гомофобией. Улыбались и ставили его обратно на сцену. Конрад встретил дружабанов. С одним из них, одним известным архитектором, мы пару раз сходили на пару в туалет. В таких местах часто бывает, что туалет общий. Стоять в очереди в туалет гораздо приятнее с кем-нибудь знакомым. Потом еще познакомилась с двумя гражданами - мужем и женой лет семидесяти из Ливерпуля. У них уже двое внуков. А теперь представим, Россия, обычные муж с женой лет семидесяти пошли в гей-клуб выпить пиво с друзьями, просто потому что парочка друзей - геи и любят именно этот клуб. Они из Ливерпуля приехали на свадьбу в Лондон. На гейскую свадьбу в Лондон. Свадьбу друзей. Томми рассказывал мне, как многие граждане в Англии вынуждены, фактически, выживать. Время тяжелое.
А я ему сказала, что не могу себе представить, чтобы в России граждане в их возрасте вот так взяли и пошли себе в паб или кафе просто выпить пива с друзьями.

Данни с утра предлагал съездить в Гринвич всем вместе. Но я отказалась, сказала ему, что как-то я целых три месяца училась в Гринвиче, и ничего интересного в этом районе для меня больше нет. Поехала в итоге на акцию. Думая, как это все-таки странно. Такое раздвоение личности.
Потом еще думала, что как только люди научатся любить друга друга, вместо того, чтобы нападать друг на друга, только потому что они несколько другие, так и мир изменится к лучшему.
А потом в ночи разговаривала с Катрин. Она у нас австралийка. Рассказала мне, что ее бабушка была украинка, которая в Германии, куда ее угнали немцы, встретила свою любовь - англичанина, и они вместе эмигрировали в Австралию. Бабушка была из Ивано-Франковска. А я все думала, как это так, что наша Кэтрин так сильно похожа на украинку.
- Не, - сказала Кэтрин, - я не очень-то похожа, это ты мою сестру не видела.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments