Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Category:
у сына Левы - день рождения. Он вот где-то под утро родился. Около четырех. Снегири еще на дереве сидели. Верещали. Я люблю своего сына Леву. Даже странно, что у меня такой большой малчик вдруг случился.
Что касается меня - ничего нового. Конрад нашел работу. Люсьен, ну вот прямо уверен, что завтра у него тоже будет работа. И у Радека тоже. Даже Марта сказала, что похоже у нее тоже какая-то работа наклевывается.
А я поеду на каникулы, пусть они тут пока работают. Зато сегодня пришло письмо с моим номером, который нужен, когда тебя на работу берут. Так что, когда я вернусь, можно будет искать работу.


Короткое лето внезапно закончилось. Резко похолодало.
Утренний кофе сегодня был мрачным. Сначала все танцуют в ночи. А утром массово думают о суициде и бессмысленности жизни.
- Ну хотя бы меня успокаивает, что у меня всегда есть выбор, - сказал мне Конрад, - жить или не жить, мне решать.
- Ну знаешь ли, - сказала я ему, - это нечестно относительно меня. Мне чевой-то не нужен этот опыт относительно друзей с суицидом.
- Ну хорошо, пока ты живешь, суицида не будет, - сказал мне Конрад.

А вчера Данни говорил, что ему было так одиноко, что он даже плакал. Ходишь и обнимаешь их. А они обнимают меня.
Как это мы так все удачно подобрались. И Марта, которая все время по-каталански во сне говорит.
Прихожу сегодня домой. Холод собачий. Потому что резко похолодало, а я в футболке. Градусов десять наверное. И ветер холодный.
- Марта, так холодно, - говорю я ей, стоя на кухне.
- Пойдем в нашу комнату, - говорит мне Марта, поднимаясь по лестнице - у нас там отличный климат.
В комнате было жарко. Климат в нашей комнате и в самом деле ничего.
А еще Марта сегодня готовила фрикадельки с картошкой. Всем достались. Катрин не пошла на работу. Позвонила и сказала, что у нее сегодня важный матч, она играет в футбольной команде нашего района. Вместо этого Катрин весь день пролежала в постели.
- Я не могу больше пить. Мне надо переосмыслить свою жизнь, - сказала мне Катрин, - поэтому я решила сегодня никуда не ходить
- Смешно, - ответила я ей, - временный перерыв и завтра с полными силами за алкоголь?
- Катрин посмотрела на меня с укоризной.

Конрад забил на универ. Марта рисовала, Люсьен смотрел какое-то интеллектуальное кино, Радек ходил на интервью. Кошка носилась по коридору как угорелая. Все были при деле.
- Ты куда? - спросил меня Конрад
- Поеду на Ковент Гаден. Мне надо развеяться.
На Ковент Гадене была абсолютная пустота.
Только Андрю стоял около своего столика неприкаянно.
- Покажи мне фокус, - сказала я ему.
- Сначала я должен тебя обнять, - отозвался Андрю, - у тебя глаза красивые. Я тебе про это говорил?
- Сколько мы знакомы, столько и говорил. Четыре года? Покажи мне фокус. У меня депрессия.
Андрю начал раскладывать карты:
- Вытащи одну, не показывай мне. Запомни ее, - потом эта карта появлялась везде. Даже у него на лбу и у меня за ухом. Ловкость рук, никакого мошеничества. Когда собралась большая толпа, пошла болтать с Джеком.

Джек все время играет в дурачка. Он всегда спрашивает меня, хочу ли я его убить, потому что он - гей, а я - русская.
Стоит ему сказать, что он отлично выглядит, он тут же рассказывает в ответ, что он - герой абсолютно другого романа.
- Слушай, тебе не надоело про это повторять? Я тебя мильон лет знаю, и я вообще не интересуюсь мужчинами. У меня другие приоритеты. Правда.
- Ну я так, мне кажется это смешная шутка, - оправдывается он.

Вечером Данни проверял мое эссе. Мне надо было проверить целых два эссе. Но Данни осилил только одно. Видимо, мой культурный уровень настолько зашкаливал, что Данни понял - второе эссе он не осилит.
Брейгель, Гете, Босх, Бергман и много еще кого вывели его из состояния равновесия.
- Давай, второе эссе завтра будем проверять? Слишком много историй на сегодня. Почему ты мне рассказываешь все эти истории?
Ну да, сначала мы поговорили с ним про старушек в Крыму у которых сейчас быстро отожмут жилье, у старушек в Крыму, которые живут около моря.
И я ему тут же рассказала, как в Москве отжимали и отжимают квартиры. Про старушек, выпавших из окна. Была свидетелем. Как моих соседей сверху пытались выселить из жилья. Там было две старушки и молодая раздолбайская семья с двумя детьми и беременной мамой. Мы все были молоды и неопытны. Сейчас, анализируя ту историю, я понимаю, что одну старушку, видимо, убили. В ее комнату вселили парочку с криминальным прошлым, которая тут же начала объяснять молодой семье, что будет травить дустом их детей, а также ломать руки и ноги. Мы сначала очень удивились. Но после того, как Пашке сломали руку, сходили в милицию и написали заявление. Сначала эти странные криминальные граждане подкатили ко мне. Они спрашивали меня, не хочу ли я поменять свою комнату, на комнату в той квартире. У меня была соседка Нина-алкоголичка, которая при случае легко бы сдала меня, но в тот момент я этого еще не осознавала и боролась за нее. Я отучала ее пить, курить, я выгнала всех ее алкоголиков-сожителей. А она при первом же удобном случае попыталась меня слить с потрохами.
Она недооценила меня. С ее точки зрения, люди, которые творят добро, просто лохи, которых при случае надо просто поиметь.

Просчиталась. Больше у нее нет никого, кто при случае прискочет и будет биться за нее. У меня, видимо, слишком сильно обострено чувство справедливости. Хотя, вот Леша говорит, что я умею прощать. Но я не уверена. В какой-то момент человек просто перестает существовать для меня. После того, как он сделал какое-то количество гадостей.

Вернувшись к той истории. Как только мы написали заявление, так ровно в тот же момент, участковый пришел к моим соседям в гости. И вечером эта криминальная парочка съехала. Тут же. Я рассказывала Данни эту историю. Но он такой весь на позитиве. Россия - наше все. Зачем ты мне рассказываешь депрессивные истории. Почему твои истории бесконечны?
Откуда я знаю? Может быть потому что моя жизнь такая длинная, а они все копятся и копятся эти истории. А я их все слушаю и слушаю, а потом рассказываю.

Вот сегодня Люсьен с моей подачи рассказывал про свою семью. Его мама приехала с Карибиан в Париж, когда ей было двадцать два. Делать в своей стране ей было абсолютно нечего. Образования у нее не было. И нужно было срочно найти работу. Сначала она работала на Президента. Секретарем. Да и еще она - чернокожая.
Позже она встретила папу Люсьена, настоящего парижанина-француза.
Люсьен сегодня показывал фотографии своего дедушки. Это просто настоящий трындец. Это не дедушка, это просто секс-символ. Времена Годара и Трюффо.

Иногда, когда Радек сильно расшалится, когда он вдруг переходит границы, начинает говорить обидные вещи, он может сказать, что нынче у нас черные живут в доме. В смысле, настоящие нигрос.
- Фу, - скажет Марта, - никогда не говори так. Ты что - расист?
- Люсьен, ты просто не реагируй, - скажу я, - иногда он со мной ведет себя так, что я потом с ним неделю не разговариваю. Но на него невозможно обижаться. Просто не реагируй. Его иногда заклинивает.
- Радек, - скажет Конрад с выражением и пожмет плечом.
А Данни вообще ничего не скажет. Посмотрит на нас всех с грустью во взоре и уйдет в свою комнату. А потом еще врубит какую-нибудь идиотскую русскую попсу, чтобы мало не показалось.

Собственно, такие все дурачки и такие все свои. Психи кучкуются. Как это так все скучковались.

- Знаешь, а еще в нашей группе есть абсолютно долбанутая румынская барышня лет двадцати двух лет. Ну она там стихи пишет, ведет блог, где пишет по-английски. Снимает дурацкие картинки, но они хотя бы оригинальны, поэтому запоминаются. Ей плевать на всех. Ее никто не интересует. Разве что несколько малчиков в нашей группе, что объяснимо. Она приходит минут за пять до окончания. Она гнет пальцы и делает вид, что она абсолютно крута. Впрочем, скорее всего она в это самозабвенно верит. Я только не понимаю, почему она вдруг пишет мне в ночи: Хей, Раша, как дела? Ты уже закончила свой проект?
Скорее всего она даже не помнит, как меня зовут. Сегодня я даже порывалась спросить ее, какого хрена она мне пишет регулярно на фейсбуке и не здоровается в реальной жизни, - я это все рассказываю Люсьену с Конрадом. Все мои истории очень важны и интересны. А они все время смеются надо мной. И, похоже, тоже любят меня. Как неотъемлемую часть их нынешней жизни. Вчера парочка двадцатилетних блондинов, гостивших в нашем доме, спрашивали не хочу ли я с ними в ночь по клубам. И меня каждый раз удивляет, они что - слепые? Они что, не видят, кто я есть на самом деле, сколько мне лет и все такое прочее.

- Ладно, Елена, - сказала эта парочка на прощание, - мы пошли. Но давай как-нибудь вместе куда-нибудь сходим, потанцуем.

И еще мы общаемся с моей подругой на фейсбуке, она спрашивает, как нынче к русским относятся:
- Никак. Я же общаюсь с определенными гражданами. Как правило, это те, кого политика никаким боком не касается. Они просто не в курсе, - отвечаю я, - ты же знаешь мою публику. Жизнь моя здесь примитивна - студенты из группы или гей-клубы, сплошняком. А да, еще фокусники с Ковент гадена. Эти - самые просвещенные.
Так что узок мой круг, страшно далеки мы от народа. Даже не знаю, стоит ли этого сейчас стыдиться
Subscribe

  • (no subject)

    У деточки в Вене похмелье и плохое настроение. У меня триста картинок на обработку. Красивых людей, которые себя не очень любят. Убираю двойные…

  • (no subject)

    Часть восемнадцатая. Все еще не последняя. В тот день, когда Алену с Аревик возили на апелляцию, полицейские обсуждали премию за их работу во время…

  • (no subject)

    Деточка Варя сдавала сегодня экзамен по химии. Видимо, как-то не очень. Видимо, кому-то не хватило времени. В чем-то хорошо быть мамой, которая такая…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments