В ночи после Вариных курсов мы отвозили Варвару в лагерь. - Ты знаешь, - говорила Варвара, - когда из лагеря возвращаешься, это как сказка заканчивается. - Ага, - говорю я, - понимаю, это как я из Лондона в Москву возвращаюсь. Если бы не вы с Левой и папой, вряд ли бы мне очень хотелось возвращаться. Мы доезжаем до пансионата. - Меня дальше провожать не надо, - говорит Варвара, - я хочу эффектно появиться в ночи. Самая ночь. Около одиннадцати. Но мы, хоть и не самые может быть мега родители, но все-таки, настаиваем. Идем провожать ее и тут же все теряемся на территории огромного пансионата. Доводим ее до корпуса. Запихиваем в корпус, прощаемся на ходу. Через пять минут звонит: - Это не мой корпус, не знаете, куда идти? Возвращаемся через сугробы, где-то вдали мелькает желтая толстовка. И исчезает в соседнем корпусе. - Я уже нашла свой путь, - говорит она нам в трубку, - люблю, целую, пока. Эти прекрасные мелкие тинейджеры, от которых все там внутри замирает. Хрупкость и отвага. Смелость и такое детство. Храбрый котенок в ночи. Мы еще заночевали у Гриши, он там поблизости живет. Спали четыре часа. Утро. Электричка. Россия. Безвременье. Сколько живу, столько помню все эти пейзажи за окном. - Монохром, - скажет мне позже барышня Лиза, - монохром, мне даже нравится. У нас абсолютный монохром. - Хей, давай, учись, едь учиться дальше, знаешь, как это открывает твои собственные границы, как расширяется твой собственный мир. Это только кажется, что сложно куда-нибудь двигать. Инертность внутри мешает. Борись, сопротивляйся, хочешь быть - будь. Смотри на меня. Все возможно. Невозможное возможно. Стоит только захотеть. - Я думаю об этом, - скажет мне барышня Лиза. - Сначала тебе надо сдать IELTS, помнишь я его сдавала, к вам в промежутках приходила пить чай? Начинай заниматься английским прямо сейчас, через полгода сдашь его на шесть с половиной и поедешь учиться на художника-постановщика в какой-нибудь западный универ. Хотя можно начать со ВГИКА. - Я уже по тебе соскучился, - пишет Данни. - Я уже по тебе соскучился, только один крейзанутый человек остался в нашем доме - это я, - пишет Радек. - Ты хочешь сказать, что второй крейзанутый это была я? - спрашиваю я. Нынешние декорации на фоне которых проистекает нынешняя моя жизнь, ужасно удивляет меня. Монохром. И после этого детского Лондона, чувствуешь себя в провинции. Сегодня сходила в дом фотографии на выставки. Много думала. Вдруг ощутила, как это, ругая британское образование, вдруг воспринимаешь себя многоопытным гражданином, вернувшись сюда. Да, да, мотивация и самообразование, рост над собой, непрерывное развитие, чтение, кино, разговоры и постоянные озвучивание это в виде жж. Как это, как это вдруг ощущается, что ты опять вырос, несмотря на то, что многие уверяют, что в твоем возрасте уже не растут, обычно все идет в обратную сторону. И ты ходишь по этому музею и думаешь, какого хрена они привезли эти выставки, если большинство картинок такого низкого уровня. Это что? Вкусовщина? Или они правда считают, что только это будет понятно российскому зрителю? И еще когда ты показываешь своих любимых граждан, которые делают перфоманс и понимаешь, что кроме тебя никто не понимает как это круто, вдруг ощущаешь или ты идиот или это Россия. Но если тех, кто морщит лоб в лучшем случае - их большинство, значит ты - идиот, потому что тебе это красиво. - Спасибо тебе, что ты мне позволяешь жить моей жизнью, - говорю я Вариному папе. - В смысле, что я не послал тебя? - спрашивает Варин папа. - А ты что мог бы меня послать? - удивляюсь я. - А что, у меня был выбор? - удивляется он - В смысле, если бы ты не одобрил, я бы с тобой рассталась, я решаю все? - Ну типа того. И я тут же рассказываю ему что это неправда, и все равно ужасно радуюсь, что мне так повезло с человеком, который не противится мне быть собой. За окном Мытищи, не так уж и плохо конечно. Но зачем этот потолок в этом конкретном месте так сильно давит. Зачем у нас даже небо здесь недостаточно голубое. Зачем я задаю эти риторические вопросы. Зачем они опять открыли границы. Когда они запрещали нам ездить в другие страны, мы не знали, что это все бывает по-другому, мы не знали, что мы сами бываем другими. Что мы очень хорошо впитываем свободу. И как я люблю Варвару, Леву и Вариного папу и всю мою семью и моих друзей. Как мне бы хотелось заселиться где-нибудь всем вместе, чтобы была свобода, голубое небо и свобода снимать что хочется и не думать о том, что есть завтра