Соседи в саду курят марихуану. Сегодня как-то целый день курят. И разговоры ведут. Из моего окна хорошо слышно. Смешные разговоры, то грамматику английского языка обсудят, то музыку, которую их мамы слушают.
Радек иногда встает на стул и выглядывает через забор, чтобы поздороваться. Даже если он стоит на стуле, никто не видит, что он в трусах. С этой стороны забора, с нашей точнее, это выглядит очень забавно.
Надо будет как-нибудь снять.
- Ну и что, - говорит Радек нашим соседям, - вы значит курите, это вы наши растения курите? - спрашивает Радек, тыкая в мандариновое дерево и мило улыбаясь.
У наших соседей крохотный дворик и никаких растений. Только стол помещается посередине и стулья.
А у нас много растений - мандариновое дерево, герани розовые и три пальмы. Интересно, где они их стащили.
- Нет, - отвечает милая юная испанская девочка, та самая, которая уже закончила какое-то заведение и теперь морской биолог. Которая пока работает в пабе, подкопит денег и поедет в Австралию делать мастера, - мы курим марихуану, - говорит она, - Хочешь?
- Нет, спасибо, - говорит Радек, - я не курю.
Никто не хочет курить марихуану с соседями. Данни все три дня работал, его компания устраивала концерт одной модной молодежной группе.
- Ты не представляешь, - говорит мне Данни, - там одни юные барышни и все визжат. Ужасное зрелище. И столько народа - тысячи.
- А лифчики на сцену кидали?
- Нет, - ужасается Данни, - там основная масса - двенадцатилетние девочки. Какие лифчики? В таком возрасте никто не будет разбрасываться своими лифчиками.
Вечером меня посещает грусть.
- Марта, пойдем сходим в паб. В какой-нибудь местный.
- Хорошо, - соглашается Марта, - пойдем через Виктория-парк, там на углу - отличный паб.
Марта собирается часа два, наверное. В десять тридцать удается выйти из дома.
- Ты в следующий раз говори мне об этом заранее, ладно, я же не могу быстро собираться, вот тебе приходится так долго ждать.
- Я не умею заранее, - поясняю я, - я все делаю в последний момент. Абсолютно все. Билеты покупаю, чемодан собираю, придумываю, что завтра надо начать учиться.
В парке - большой концерт. Все перекрыто. Заборы. Полиция.
- Давай через канал попробуем пройти, - говорю я Марте.
В канале плывет отражение домов. В домах - вечеринки. Воскресенье вечер. Везде вечеринки. В Лондоне лето. Темно и отражение в воде. Около нас вдоль каналов нет фонарей. Таша говорит, что это плохое место, чтобы ставить лодку, воруют, потому что темно.
Кто-то кричит что-то в наш адрес. Из темноты возникает чья-то рука. Я уже готова прокричать в ответ. Приближаюсь, оказывается это Конрад с Софией сидят на лавочке, пьют колу. У Конрада - похмелье. Он вчера отлично сходил в клуб. Поэтому у него сегодня расплата за вчерашнее-хорошо проведенное время.
Сегодня искали с ним его чемодан, который он разрешил мне с собой взять.
- Вот как это так, - говорит Конрад, - в доме - семь человек. А чемодан, с которым можно в самолете лететь, только у меня одного.
- Дорогой, если ты не хочешь, чтобы я брала твой чемодан, так и скажи. У меня еще большой есть и рюкзак.
- Нет, это я просто удивляюсь.
Чемодан нашелся в данниной комнате. Он две недели назад куда-то там летал. Чемодан до сих пор с вещами стоит в углу.
- Мне нужен чемодан, - говорю я Данни.
- Давай ты его завтра возьмешь.
- Нет, я его возьму сейчас
- Это значит, что ты вывалишь из него все вещи на пол, да?
- Да, - отвечаю
- Давай ты сделаешь это завтра?
- Что изменится завтра?
- Тогда этот бардак будет только завтра, а сегодня еще будет чисто.
Хотелось бы закончить, конечно - хорошо в деревне летом. Но ужасно хочется на море. Вот все хорошо, но почему этот город не на море, не на теплом море, где можно было бы купаться?
Радек иногда встает на стул и выглядывает через забор, чтобы поздороваться. Даже если он стоит на стуле, никто не видит, что он в трусах. С этой стороны забора, с нашей точнее, это выглядит очень забавно.
Надо будет как-нибудь снять.
- Ну и что, - говорит Радек нашим соседям, - вы значит курите, это вы наши растения курите? - спрашивает Радек, тыкая в мандариновое дерево и мило улыбаясь.
У наших соседей крохотный дворик и никаких растений. Только стол помещается посередине и стулья.
А у нас много растений - мандариновое дерево, герани розовые и три пальмы. Интересно, где они их стащили.
- Нет, - отвечает милая юная испанская девочка, та самая, которая уже закончила какое-то заведение и теперь морской биолог. Которая пока работает в пабе, подкопит денег и поедет в Австралию делать мастера, - мы курим марихуану, - говорит она, - Хочешь?
- Нет, спасибо, - говорит Радек, - я не курю.
Никто не хочет курить марихуану с соседями. Данни все три дня работал, его компания устраивала концерт одной модной молодежной группе.
- Ты не представляешь, - говорит мне Данни, - там одни юные барышни и все визжат. Ужасное зрелище. И столько народа - тысячи.
- А лифчики на сцену кидали?
- Нет, - ужасается Данни, - там основная масса - двенадцатилетние девочки. Какие лифчики? В таком возрасте никто не будет разбрасываться своими лифчиками.
Вечером меня посещает грусть.
- Марта, пойдем сходим в паб. В какой-нибудь местный.
- Хорошо, - соглашается Марта, - пойдем через Виктория-парк, там на углу - отличный паб.
Марта собирается часа два, наверное. В десять тридцать удается выйти из дома.
- Ты в следующий раз говори мне об этом заранее, ладно, я же не могу быстро собираться, вот тебе приходится так долго ждать.
- Я не умею заранее, - поясняю я, - я все делаю в последний момент. Абсолютно все. Билеты покупаю, чемодан собираю, придумываю, что завтра надо начать учиться.
В парке - большой концерт. Все перекрыто. Заборы. Полиция.
- Давай через канал попробуем пройти, - говорю я Марте.
В канале плывет отражение домов. В домах - вечеринки. Воскресенье вечер. Везде вечеринки. В Лондоне лето. Темно и отражение в воде. Около нас вдоль каналов нет фонарей. Таша говорит, что это плохое место, чтобы ставить лодку, воруют, потому что темно.
Кто-то кричит что-то в наш адрес. Из темноты возникает чья-то рука. Я уже готова прокричать в ответ. Приближаюсь, оказывается это Конрад с Софией сидят на лавочке, пьют колу. У Конрада - похмелье. Он вчера отлично сходил в клуб. Поэтому у него сегодня расплата за вчерашнее-хорошо проведенное время.
Сегодня искали с ним его чемодан, который он разрешил мне с собой взять.
- Вот как это так, - говорит Конрад, - в доме - семь человек. А чемодан, с которым можно в самолете лететь, только у меня одного.
- Дорогой, если ты не хочешь, чтобы я брала твой чемодан, так и скажи. У меня еще большой есть и рюкзак.
- Нет, это я просто удивляюсь.
Чемодан нашелся в данниной комнате. Он две недели назад куда-то там летал. Чемодан до сих пор с вещами стоит в углу.
- Мне нужен чемодан, - говорю я Данни.
- Давай ты его завтра возьмешь.
- Нет, я его возьму сейчас
- Это значит, что ты вывалишь из него все вещи на пол, да?
- Да, - отвечаю
- Давай ты сделаешь это завтра?
- Что изменится завтра?
- Тогда этот бардак будет только завтра, а сегодня еще будет чисто.
Хотелось бы закончить, конечно - хорошо в деревне летом. Но ужасно хочется на море. Вот все хорошо, но почему этот город не на море, не на теплом море, где можно было бы купаться?