Отпустило голову внезапно. На улице - жарень. В шортах - в магазин на углу. Помнится, как в Питере когда-то сто лет назад где-то недалеко от Фонтанки спускались в тапочках в магазин у подъезда.
Белое как нельзя кстати, нынче.
За десять дней отсутствия виноград сильно вырос. Висят большие грозди нынче над нашей дверью над кухней.
- Скоро будем собирать урожай, - говорит Радек
- В прошлом сентябре Конрад ругался на меня, говорил, что в Лондоне - плохая экология. Только здесь у нас в Боу воздух - как в деревне.
- Фигня, - говорит Радек, - конечно, его можно есть.
В ночи в нашем крохотном садике полно улиток. Выходишь ночью подышать, посмотреть на огоньки гирлянд на нашем заборе, обязательно на кого-нибудь наступишь. Противный звук. Надо метелку купить, что-ли.


Утро было хмурым. С этой самой головной болью. И главное, ужасно обидно, ладно бы пила вчера. Но когда просто так голова болит, за что, спрашивается все эти мучения?
На кухне Конрад выставил черные рамочки. Для фотографий. С фотографий. Видимо, купил за фунт шесть штук в том самом магазине, где все за фунт. Черные траурные рамочки. В каждой картинка. Практически, все представлены, кроме меня и Люсьена. Даже София там в этих рамочках.
Моей картинки у Конрада нет. И Люсьеновской нет.
- Давай их отсюда уберем, - говорю я, - я не могу смотреть на это кладбище. Как будто только мы с Люсьеном остались живые.
- Просто другого цвета шести рамочек не было. Пришлось купить эти.
- Ненавижу такие штуки, - говорю я
- А давай, - говорит Марта, - напишем сверху даты нашего рождения.
- Это Елена ревнует, - говорит Денни, - что ты лучше снимаешь.
Конрад улыбается.

Сегодня с утра болит голова. Птица на соседнем дереве так разоралась. Наша кошка сидит на заборе и смотрит вожделенным взглядом на гнездо. Глупая птица. Гнездо высоко, наша кошка не такая уж дура, лезть на такие высоты. И вот, у меня болит голова, а она орет и орет. На одной ноте.
Потом Радек, у которого тоже болела голова, сказал, что она ему тоже мешала.
- Что поделаешь, - говорит Радек, - она же - мама, волнуется.

- Мама, - спросила меня Варвара, когда провожала до электрички, - а на девочек в очках мужчины смотрят?
Мы купили Варваре две пары очков. Нынче она у нас очкарик.
- Боюсь, что да,- говорю.
- Жалко, - расстраивается Варвара. У нее тот самый возраст, когда все вокруг мужского пола неожиданно стали выворачивать шеи. Хорошо помню это ощущение, - очень неприятно, когда они так смотрят, - говорит Варвара.

Я забыла ей сказать. люди смотрят друг на друга вне зависимости от пола, положения и возраста. Тем самым взглядом. У людей, видимо, так принято.

Вчера на свадьбе один гражданин говорит:
- А это вот моя жена, дети и внуки. А вы одна в Лондоне? Вы мой телефон-то запишите. Мало ли чего. Звоните мне.

В самолете два английских гражданина разглядывали в упор. Но я уже не в варварином возрасте. Хотя, конечно, удивилась. Сначала сразу думаешь, что что-то не так.

Сегодня зазвонил телефон. Долго пыталась понять, кто это. Имя высвечивалось и ничего не говорило.
- Привет, - сказал голос
- Привет, - сказала я неуверенно.
- Не помнишь меня? - спросил голос
- Боюсь, что нет, - ответила
- Ну я - раста, - сказал голос, - давай встречаться.

И это моя дурацкая привычка цеплять вокруг всех подряд, кто точно будет хорош на моих картинках.
- Ох уже эти русские, - вздыхает Марта, - знаешь, что она сделала: "она притянула его к себе и сказала - ты такой клевый. Он ответил - ты тоже. А когда мы уходили, он спросил телефон, а она ему сказала, что он будет прекрасен на картинке.
- Ну да, - говорю я, - я ему сегодня так и сказала, что мне нужна одна отличная картинка под мой мастер-проект. Только я вот теперь думаю, может ну это все. Не слишком ли я погорячилась тогда.
- Так что он от тебя хотел? - спрашивает Конрад, - перескажи еще раз ваш разговор.
- Конечно сексу, - хихикает Марта, - чего он еще может хотеть при таком раскладе.
- Он - черный?
- Поющий регги, драг-диллер, - поясняет Марта.
- Марта, какого секса, ты о чем, мне нужна картинка. Я ему сразу расскажу, что у меня муж и двое детей.
- Ага, ага, - говорит Марта.
- Настоящий драг-диллер? А он не хочет марихуанны нам подогнать? - вдруг вставляет Конрад.
- Конрад?
- Что такого? Так ты собираешься с ним встречаться?
- Я думаю. У меня почти нет героев для моего проекта. Мне нужно человек десять.
- Он тебя к себе домой пригласит?
- Я думаю, что в какой-нибудь паб пойдем, - говорю.
- Надеюсь, у него жена и дети.
- В прошлый раз, - вставляет Марта, - он тусил с молоденькими хорошенькими девицами, помнишь?
- Ну да

И еще Радек сегодня:
- Что это ты так вырядилась, надеешься подцепить себе какого-нибудь прекрасного английского мужчину? Типа, секси да?
- Что, с ума сошел? - удивляюсь я, - это ты про мои драные шорты, да? Ты находишь их сексуальными?

Вчера познакомилась с несколькими прекрасными юными созданиями. Они все думали, что я на этой вечеринке работаю. Обычно на них не аккредитованным нельзя снимать. Тут никто даже не озаботился спросить у меня удостоверение. Народ выстраивался ко мне в очередь. Марта сказала, что я была самым долбанутым фотографом на этой вечеринке, очень боссом и все с удовольствием подчинялись.

- Съемка - это игра, - сказала я Марте.

Я снимала Радека. Попросила его залезть в нишу на колонне. В какой-то момент пришла Drag queen, посмотрел на Радека и сказал:
- Ну все, давай вали отсюда. Сейчас моя очередь сниматься, - и весьма грубо попытался спихнуть его.
- Чего? - сказал Радек, - это мой - персональный фотограф.
- Да, - сказала я.
- Ну давай уже, иди, ты уже много наснимался, - поморщился Drag queen

Мне нравится эта смелость жить. Граждан, которые вокруг меня. Хотя, возможно, в Лондоне смело жить проще. Проще одеваться как хочется, делать что хочется и не думать о том, что осудят, засудят. Как вчера, где миллион смешно-красиво одетых людей. Как вчера, когда водитель такси, явный такой верующий в Аллаха в длинном одеянии улыбался нашим малчикам. Ему и в голову не пришло отказаться нас везти, потому что мы как-то не так выглядели.
Мне нравится жить в Лондоне. Мне нравятся яркие краски Лондона.
Если бы только еще можно было бы забрать всю свою семью сюда