Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Странное лето, со вкусом горечи вперемешку с радостью первооткрывателя. Странное лето в Лондоне. Хотя если вспомнить все - с самого рождения, каждая минута этой жизни - странная. Очень странная. Удивительная. С широко-открытыми глазами. Как в детстве, когда просыпаешься в огромном доме - когда ты маленький - дом всегда огромный. В пустом огромном доме. А за окном кукушка отсчитывает длинные лета. И этот самый восторг - лето и столько всего уложится в этот самый день. Некуда торопиться. Не вставая с кровати, смотришь в окно, думая, чем заполнить этот очень-очень длинный день и засыпаешь еще не надолго.


Странное лето в Лондоне. Каждый день как целая жизнь. Бродили по соседнему кварталу, где три дня подряд шел фестиваль. Местный фестиваль. Все студии художников были открыты. Можно было зайти в любую, выпить чего-нибудь, съесть чего-нибудь, поболтать с художниками, спуститься вниз, потанцевать в толпе, поваляться на песчаном пляже, выпить кофе на пирсе, дойти до нашего бассейна и совершенно не обращать внимание, что твой великовозрастный ребенок резвится в фонтане из которого то бьют струи, то нет.
- Подумать только, вчера мы с этой девочкой собирались в ночной клуб, - скажет Марта.
- А сейчас она бегает лошадкой среди малышей, - скажу я.
- Это ничего, что она пойдет домой мокрая? Она же простудится, - скажет Мартина подружка, консервативная испанская девушка.
- Это ее выбор, - отвечу я.
Нынче ребенок слегка не дышит носом, тяжело вздыхает и что-то бормочет на английском во сне.
- Простите, а это вы Путина сделали? - спрашиваю я у пожилого скульптора в одной из студий, куда мы заходим.
- О, кто-то узнал его, - отвечает он мне, - мне очень было интересно, как Путин выглядел в молодости. Я думаю, что как-то так.
- Он всегда был бесцветен, - говорю я.
И каждый раз, когда мы карабкаемся на очередной высоченный этаж бывшего фабричного здания, мой тинейджер тяжело вздыхает, спрашивает, почему в этом здании нет лифта. Но мы с Мартой упорные, идем из студии в студии, с этажа на этаж. Искусство иногда впихивается насильно. Хотя мой тинейджер местами иронически спрашивает:
- А ты уверена, что это - искусство?
- Я даже не знаю, что такое искусство, но думаю, что оно бывает разное, - отвечаю я ей.
Впрочем, в каких-то студиях она зависает надолго, рассматривая очертания странного города на огромном холме. Мы беседуем про вощенную бумагу, как ее делают и про странные скульптуры из картона, замираем около крошечного щенка "джек рассела", рассматривая, как он шевелит лапками во сне. Пьем кофе где-то у самого канала, от проходящих лодок идет волна, нас качает. - Знаешь, я вот тут подумала, пожалуй, я бы хотела все-таки жить в Лондоне, вот остаться здесь. Иногда, я думаю, полезно начинать жизнь с нуля, - говорит мой тинейджер.
- Когда вы все вместе были здесь, и ты, и твой мужчина, и Варвара, - говорит мне Конрад, - такое странное ощущение было, знаешь, такие воспоминания, как это, когда семья. Такие теплые, уютные ощущения.
В ночи мы идем с Варварой обходить наш дом. Марта смотрит кино, Варвара показывает ей свой новый маникюр и отдает ей лак для ногтей, которые у нее же и позаимствовала. Данни спит, Конрад сидит в окне, наполовину на улице, наполовину в комнате, досматривает кино. Радек с Рисом тоже смотрят кино. Мы уже досмотрели свою сказку на ночь. Ночь на земле. И решено всего лишь двадцать задач из шестидесяти. Но это ведь ничего страшного, лето ведь еще не закончилось.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment