я спала пять часов, проснулась в панике. Телефон разрядился окончательно. Что-то сломалось в зарядке. Мне надо было добраться до Хитроу и забрать Варвару. Такой страх. Сейчас я приеду в Хитроу и не смогу ее найти. Телефон умер.

Отчаяние было таким сильным, что в зарядке что-то внезапно заработало. И мне даже удалось поспать еще пару часов, так, что в итоге я бежала очень быстро в аэропорт, очень быстро. На кухне был встречен Конрад, он опаздывал в школу. Минут через пять там же был встречен Данни в ушах. Я слегка подвигалась в такт данниным движениям, мы улыбнулись друг другу.
- Фак, - сказал Данни, - я опять поздно и не снимая наушников, побежал.
- Беги, детка, беги, - сказала я ему вслед. И через три минуты тоже побежала. А в аэропорту я была через четыре минуты после того как самолет приземлился. Обычно минут через тридцать стюардесса приводит твоего ребенка и все счастливы.
В этот раз я ждала около часа. Рассматривала разноцветную толпу, выплывающую из дверей. Одновременно прилетел самолет из Индии и Японии. Людской поток плыл мимо, а ребенок мой где-то там внутри застрял. Где-то через этот самый час, когда паника стала совсем острой и мысль о том, что я перепутала терминал, к примеру или время забыла перевести или еще чего-нибудь случилось, стала невыносимой, ровно в этот момент двери распахнулись, вышла стюардесса и трое детишек, которые путешествовали самостоятельно и меня сразу отпустило.
- Понимаешь, - сказала Варвара, - просто эти двое мальчиков не смогли найти бумагу из школы. Они здесь учатся в школе частной. Поэтому мы ждали пока они целый час эту бумагу искали.
Мальчики - братья, восьми и десяти лет, висели на перилах и кричали Варваре - до свидания.
- Тот, который младше, - сказала Варвара, - сказал: "Уважаю Путина и ненавижу Обаму!" Но мне так лениво было с ним на эту тему разговаривать.
- С чего это он начал эту тему. В восемь лет-то?
- Он весь полет играл в игру, где Путин мочил чекмеков.
- Кого, простите?
- Ну этих, чукч. Их там как-то так называли. Надо было нажимать на чекмека и тогда Путин подскакивал и бил ногой. Чекмек умирал.
- Очень патриотичная игра.
- Я хотела его спросить, почему же он тогда едет учиться в Англию, а не остается в ВЕЛИКОЙ РОССИИ, которой правит человек, которого он уважает.
- Варвара, ты правда, правда собиралась спрашивать восьмилетку об этом? Он всего-лишь озвучивает мнение его родителей.
- Мне все равно было лениво с ним говорить на эту тему,- сказала Варвара, - а еще человек, который проверял мой паспорт и беседовал со мной, сказал мне, что у меня - отличный английский. А вот стюардесса меня не понимала, совсем. Впрочем, она была не англичанка. Она и офицера не поняла с первой попытки.

Когда мы уходили, мальчики проводили Варвару таким взглядом, полным любви.
- Я их спросила, чем они там в этой школе занимаются, спят ли по ночам. Они сказали, что по ночам не спят совсем. И английский еще не выучили. "А бегаете ли вы к девочкам по ночам? - спросила я их". "Ты что, - удивились они, - если мы начнем бегать по ночам к девочкам, все решат, что мы влюбились. Нет, нет, только не к девочкам". Смешные. Неужели и я такой была в десять лет? И также боялась, что кто-то решит, что я влюбилась.

Бродили с Варварой по центру. В этот раз Варвара была настроена куда как положительнее к Лондону.
- Что мне терять, мне совсем нечего терять, - говорила Варвара, - пожалуй, я уже готова к тому, чтобы куда-нибудь перебраться.
- Что, тяжелая четверть у тебя в Москве была, да, с этой новой школой?
- Ага, а сейчас вдруг чувствую, что все проблемы куда-то отступили.

А потом еще они обнимались с Мартой. А потом еще с Радеком.
- Конрад, - кричал Радек, - иди быстрее обниматься. Давай сделаем вид, что мы ужасно рады видеть эту дрянную девчонку.
- Надо же, они рады меня видеть, - удивилась Варвара, - Радек, мне надо с тобой обязательно сфотографироваться.
- Спасибо недоразумению в школе, - сказала я сегодня Конраду, - что мой ребенок вместо лагеря, приехал ко мне.