Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Categories:
- Это все Варвара считает, что настоящие друзья должны быть у каждого, что настоящий друг - это когда и позвонить можно когда надо, ночью, днем и помочь друг другу. Я ей все объясняю, что в реальной жизни немножко по-другому. Нет, нет, дружбу, конечно, никто не отменял, но это не значит, что где-то в этой вселенной может существовать человек или даже несколько, которому можно будет звонить в ночи или мчаться в ночи, если вдруг прижмет, придавит тоска смертная или великая несправедливость. Хотя, конечно, случись чего, наверняка, полМосквы подорвутся и помогут. Но это про другое. Это про случись чего. А если просто так, будешь сидеть и в одиночку месить свою обиду на весь свет где-то там внутри.


- Просто ты слишком давно живешь в Лондоне, - говорит мне сын Лева по телефону, - поэтому в Москве у тебя, видимо, не так много тех или нет совсем тех, к кому можно в ночи. Кстати, у тебя же есть я, - вдруг поправляется он.
Но я не настолько ужасная мать, чтобы в ночи срываться и напрягать собственного ребенка. Уж лучше просто позвонить-поныть.
- Дело не в Лондоне, дело в твоих взаимоотношениях с этим миром. У меня и до Лондона не так уж много кого здесь было. И потом, города, в которых ты одинок, гораздо сильнее способствуют разным странным взаимоотношениям и про подставь плечо. Ты, не хочешь, кстати, со мной как-нибудь полдня вместе провести? Мне сейчас срочно надо сходить в Пушкинский, посмотреть на пару статуй.
Я вдруг вспоминаю, как Вероника в два часа ночи приехала к нам ночевать, потому что получилось, что больше некуда было ехать.

Сто лет назад, когда мы жили с Левой на 905 года, я читала в ночи дневники Цветаевой и повесть Сонечка. Там была зима, голод, безвременье, одиночество-тоска, ничего впереди и такая любовь, несмотря на усталость. Сто лет назад, когда мы жили с Левой на 905 года, я еще совсем не могла изъясняться на английском и если бы кто-нибудь сказал бы мне, что когда-нибудь ты сможешь просто так взять и год прожить в Лондоне, я бы просто не поверила, потому что это история была не про меня.
Сто лет назад, когда мы жили с Левой на 905 года, я по ночам возвращалась домой заснеженными переулками и была так счастлива, тем особым счастьем, когда тебе лет двадцать пять, у тебя нет никакого будущего, холодильник пуст и ты живешь одним днем. С тех пор я выросла, научилась зарабатывать деньги ровно настолько, чтобы можно было просидеть в Лондоне год и в холодильнике хоть какая-нибудь еда всегда была. И это ощущение, про даже если совсем хреново, даже если в ночи совсем некуда податься, даже если очень надо прямо сейчас, все равно внутри то самое разного уровня счастье плещется. Даже если все плохо, это даже хорошо, что иногда все плохо. Потому что как еще ощутить себя абсолютно живой?
Смотрела в ночи сериал, коротенький, про одну учительницу на пенсии из маленького английского городка с чистым сердцем и вздорным характером и рыдала навзрыд. И вот чего бывает жалко, так это утраченного ощущения невинности. И что вот когда ты уже так давно живешь на этом свете, ты уже столько всего знаешь, и даже знаешь, что все вот эти сериалы, они про нас, про наше одиночество, про наше взаимоотношение с этим самым миром. А в общем-то, иногда хотелось бы оставаться наивным пряником до конца жизни.
- Как там в России? - спрашивает Александра.
- Нормально, только все нервные, всего боятся, говорят, что жизнь прошла, а все у того же разбитого корыта, и что война на пороге.
- А я тебе говорила, что вас ждет война, - пишет мне Александра.
- Понимаешь, фигня в том, что сколько я живу, столько помню все эти разговоры про войну, про все плохо, и завтра мы умрем. Как-то даже устала от этого. Совсем. Пусть лучше снег за окном. Москва-река так и не замерзла. Завтра надо будет вина купить. И будет счастье.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments