Иногда по вечерам нам звонит Варвара. Она кидает в трубку: - Ах, папа, нас связали скотчем и заперли в шкафу. Папа почему-то не проявляет сочувствия, папа хохочет: - А кто вас связал? - Пашка, - видимо они опять бегали по чужим комнатам и не собирались ложиться спать. - И почему ты нам звонишь? Тут не выдерживаю я: - А кому ей еще звонить? - Но мы же не можем ей прямо сейчас помочь? - логично поясняет мне папа. Варвара же бормочет что-то: - Пончик, давай, аккуратнее, - кидает трубку. - И как мы узнаем, чем все закончилось? - спрашиваю я Вариного папу. Он пожимает плечами. Иногда мне удается дозвониться ей. Сегодня был тот самый день. Может быть поэтому она по ошибке и позвонила нам вечером, рассказать, что их связали скотчем и заперли в шкафу. Днем она рассказывала про плохое настроение днем и отличное вечером. Что надо было ехать в питерский лагерь. Тамошние вожатые куда гуманнее, разрешают не спать по ночам. Эти, нынешние, все время загоняют в постель. - И во сколько ты нынче ложишься? - спрашиваю. - Только один раз им удалось отправить меня спать в три часа. Обычно позже. Кормят их неплохо, но ей совсем некогда есть. Дела, движуха. Вот вчера, к примеру, ночью один из вожатых закрыл их в комнате Севы. Потому как ему надоело, что они бегают из комнаты в комнату. - Сева был недоволен? - Нет, Севе нравилось, что мы у него. Просто у него болела голова и ему очень нужен был нурофен. А мы тут же стали звонить всем, кто еще не спал из лагеря и просить поддержки. И нас освободили. - И днем бывает скучно, - говорит Варвара. - Может ты просто уже выросла из лагеря, нужно осваивать новые горизонты? - Нет, нет, просто надо было ехать в Питер. Мне Богдан все время пишет из питерского лагеря, как у них круто, какая крутая ролевуха прошла сегодня и как весело они не спят по ночам. - Ну да, только ты забываешь, что Богдан на два года младше. Другое восприятие действительности. Сегодня отснялась. И надеюсь, что это последние съемки в Москве. Зато сегодня были сумасшедшие съемки. Впрочем, как всегда. Сумасшедшие съемки, сумасшедшей красоты люди. Быстро бегала, так что зуб на какое-то время даже перестал болеть. Дома неожиданно Радек и Данни, которые совсем не общаются друг с другом, написали параллельно, один на одной работе, другой на другой: "Я считаю дни до твоего приезда". - И как они собираются жить без тебя? - спрашивает Варин папа. - Ничего, привыкнут, - отвечаю, - это просто психологическая зависимость. Если бы это была краткой строкой - в Москве - мороз, болит зуб, что не добавляет радости, соскучилась по Варваре, не понимаю, как можно жить без Вариного папы, Левы и Варвары, не понимаю, как можно жить в Москве. Читаю стихи Эренбурга про Париж: " «Во Францию два гренадера… Я их, если встречу, верну. Зачем только черт меня дернул влюбиться в чужую страну? Уж нет гренадеров в помине, и песни другие в ходу, и я не француз на чужбине, – из этой земли не уйду. Мне все здесь знакомо до дрожи, я к каждой тропинке привык, и всех языков мне дороже с младенчества внятный язык. Но вдруг умолкают все споры, и я – это только в бреду, – как два усача-гренадера, на Запад далекий бреду. И все, что знавал я когда-то, встает, будто было вчера, и красное солнце заката не хочет уйти до утра»" Думаю, что дело, конечно, не в Лондоне. А в чем-то другом. Но тем не менее, в какой-то момент я окажусь в Лондоне. Еще сегодня Даниэль Лисмор, мало того, что сообщил своим фейсбучным читателям, что он счастлив за своего друга Стива Фрая, еще и выложил видео, которое он продюсировал. Видео для Гонконга. За пару дней двести тысяч лайков. Милый малчик что-то там поет. На заднем плане мои дружбаны, разные Джаи и Люки танцуют и позируют. У Джая - очередное новое платье. У Люка - поллица в черных подтеках, ну вылитый бой Джордж. К Даниэлю мы с Радеком собираемся на день рождения недели через две. У меня нынче четыре любови - Даниэль, Джанкин и еще два милых малчика, которых я пару раз фотографировала в клубах. Теперь осталось их отловить и познакомиться поближе. Иногда смотришь на это и думаешь, что за бред, что за бред тебя волнует. Впрочем, пусть лучше волнует это, чем что-то, что разрушает психику.