Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Category:
Лондон в ночи, хочется жить.
Этот ночной автобус номер восемь. Случайно повезло. Нормальный водитель, открыла переднюю дверь. Напихались, как селедки в бочку. Обычно, если так много людей, открывает дверь только на выход.
Где-то в середине народ переругивается. Остальные вытягивают шею, рассмотреть что там происходит. И эти фразы, наши близнецы в детстве так друг на друга ругались - ну ты, факинг идиот! И как-то безлобно все. Хотя да, по разному бывает. Но в основном вот так вот - факинг, идиот. Дурацкие улыбки. Тут же завязывается беседа у молодого человека с девушкой. Они еще толком не говорят по-английски, но как-то вдруг понятно, что у них что-то такое вдруг уже получилось. И еще один человек пробирается к водителю, говорит ту самую фразу, которую я когда-то так любила использовать:
- So sorry, I dont speak English, but Bethnal Green?
- Next, - говорит водитель.
- So thanks.


В ночи мелькают освещенные улицы, оживленные толпы около пабов, одиноко бредующие парочки.
- Тебе куда? - спрашивает молодой человек у девушки.
- Мне в Лейтон, - отвечает она.
- А мне в Стратфорд, - отвечает он.
И я когда-то жила в Лейтоне и ездила ночными автобусами домой. Когда ты новичок в этом городе и у тебя не очень-то много денег, ты скорее всего будешь жить где-нибудь в Лейтоне.

С утра вдруг Джай пишет - Елена, мы сегодня идем в Глори. Я его игнорирую. Потому что сначала я его игнорировала, когда он меня много куда звал. Потом он меня игнорировал, когда мне надо было встречаться. Теперь моя очередь.
В шесть он опять пишет. Просто - Елена.
- Yes, darling?
- Давай встречаться.

А я как раз отлично провела день. Сначала снимала Домантоса минут пять. Игнорировала Радека, так что он прямо вот совсем расстроился и разозлился. Вопил, что я факинг эгоист, что он это понял вот прямо сейчас.
Домантос даже пытался вступаться, говорил, что эгоист - можно трактовать по-разному, и кто еще в нашем доме самый большой эгоист.
- Не лезь в наши отношения, - говорила я ему позже, - Полегче, правда. Это просто семейные разборки. И каждый остается в стороне, так проще для всех.

И ох уж эти хорошо воспитанные малолетние прибалты, которые медленно, спокойно объясняют свою точку зрения. И мы, русские, и эти самые поляки, такие же как мы, тот же темперамент. Как это все забавно и наглядно здесь.

Еще чуть позже, когда уже Домантос ушел встречаться с друзьями, Конрад с Мартой зазывали идти с ними гулять по Стратфорду, я наткнулась на какого-то мега-счастливого Данни. Почему-то мы зарулили в комнату к Конраду, которая еще месяц назад была моей. На моей бывшей кровати так уютно.
- Эй, что, охренели,- Конрад тоже был сегодня груб, - это не ливинг рум, давайте, валите отсюда.
- Ok, fine, - сказал Данни, - пошли отсюда.
- А давай ему в следующий раз, когда он придет валяться на твою кровать, скажем то же самое, - предложила я.
- I dont care, - сказал Данни.
И мы пошли в его комнату.
- Раздевайся, - сказала я Данни.
- Зачем?
- Мне надо сделать пару модных картинок. Знаешь, где нет человека, а есть всякие модные детали - позвонки, подмышки и все размытое.
- Окей, файн, только не снимай лицо, я сегодня спал два часа и еще даже не был в душе. Впрочем, можешь снимать, мне все равно.
- О, хоть ты меня в этом доме понимаешь.

И мы еще час валялись с Данни на кровати, он мне рассказывал про свою предыдущую ночь и новые знакомства, а я ему про то, что я абсолютно потерялась в очередной раз, что надо срочно найти куда двигаться, про арт и зависть странных людей, которых я даже не знаю, и что пора завязывать с этой страной.
- Слушай, а поехали завтра куда-нибудь? - сказала я Данни, - куда-нибудь в Оксфорд.
- Хорошо, поедем в Амстердам, - ответил Данни.

На пути с третьего этажа на первый я сделала несколько портретов кошки. Кошка нагло била лапой по объективу, отказывалась сниматься.

Что еще, потом еще Ковент Гаден с Сержио и Эндрю. Наткнулась на знакомую барышню Фелисию, акробатку. Я с ней лет семь назад познакомилась. Тогда она только начинала работать на улице. Была ужасно не уверена в себе. Нынче все то же самое, только что слегка повзрослела. Все те же идиотские розовые лосины и юбчонка, обесцвеченные волосы. И какая-то бешеная уверенность и откуда-то появившаяся способность управлять толпой. Еще бы выкинуть все эти шуточки ниже пояса. Но толпе же нравится. Толпа же этому хлопает. Как это прекрасно наблюдать, как человек, который делает свое дело хорошо, идет по этой дороге, становится настоящим профи.

Джек сегодня был совсем уныл.
- Не трогай меня, - сказал Джек, - у меня желудочный грипп.
- Почему ты тогда не дома?
- У меня совсем нет денег, мне надо хотя бы на еду заработать.
Непонятно, как в таком состоянии можно заработать на еду.
- Ты был у доктора?
- Два раза ходил. Они меня послали.
И я неловко топчусь рядом, не зная, что сказать.
- Слушай, мне ужасно тебя жаль и я не знаю, что делать.
- Это ничего, бывает, - говорит он.

И потом Джай опять взывает к моей совести, я уже дома. Мне совсем никуда не надо и не хочется.
- Давай, пойдем к Став хотя бы сходим, - пишет мне Джай.
- Иди уже, сходи куда-нибудь, - говорит мне Домантос, - которому я жалуюсь, что хочется покоя.
- А ты будешь сидеть дома и радоваться, что в комнате никого нет?
- А я пойду в Heavens. И что ты собираешься надеть? Хочешь, я тебе дам что-нибудь из своей одежды?

У Став неожиданно очень много людей. Став наклоняется через стойку, целует в обе щеки. Джай вытанцовывает рядом. Я рассматриваю Джая, он сегодня особенно сногсшибателен. Дурацкий, конечно. Как говорит Радек - пожилая аристократка в теле молодого малчика. На нем отличное узкое шелковое платье, боа, браслеты на узких запястьях поверх черных перчаток.
- Как я? - спрашивает он
- Офигеть, - говорю я, думая, что как-то так странно получается, что около меня или я около вот таких вот странных фриков, но абсолютно офигительных. Никто не пройдет равнодушно.

Он берет такси и мы едем сначала в один новый клуб - транссистерс, где куча разных знакомых, где куча странно одетых малчиков и девочек, в причудливых костюмах и это так красиво. И это так, я даже не знаю, это так прекрасно, когда можно позволить себе быть таким каким хочется.
- У меня есть фотография тебя, - говорю я одному мужчине в военной форме.
- Вряд ли, - отвечает он, - скорее всего ты снимала мою подругу, а я попал в кадр. Кстати, смешно, тут один ко мне подошел, пообщаться, а я ему про подругу. Он сразу - а ты что, разве не гей? Нет, - говорю. И он так удивился.
Я бы конечно тоже удилась, с другой стороны, а что я делаю в этих заведениях, и что в этих заведениях толпы таких же как я? Свобода быть самим собой, музыка, желание двигаться и никто ни одного косого взгляда не кинет и абсолютно уникальные люди вокруг. Этим, православнутым, которые про грехи двигают, им не понять. Они даже не понимают, как это - когда свобода, и когда никого, даже в голову не приходит, осуждать. Только восхищаться.

Потом почему-то мы еще куда-то едем. И везде Джай улыбается, кидается в объятия секьюритис на входе, говорит - сто лет тебя не видел. И нас везде пропускают бесплатно, правда слегка удивляются, пытаясь вспомнить.

В ночи мы болтаем с Левой. Лева спрашивает, знаю ли я Сечина, которого Пу наградил орденом за заслуги перед нашей родиной в его двадцать пять.
- Ага, - говорю, - слышала.
- А ты знаешь, что он в параллельном классе учился. Я в Б, а он в А. Мы с ним друг друга знаем.
- Ну вот, сын Лева, вечно ты не с правильными дружбанами дружишь, - говорю я ему, почему-то страшно умиляясь этому факту, что мой сын Лева никогда не дружил с такими сечинами. Впрочем про Левину школу, одноклассников, их родителей, а также охранников, которые за деньги пускали товарищей в подсобку устраивать вечеринки с водкой, когда товарищам еще только-только двенадцать стукнуло, про пьяных мамаш, которые приходили на уроки, вызволять своих пьяных детей, про телохранителей, с которыми было спокойно, потому что они ходили по пятам за одноклассниками и всю эту прочую мишуру можно писать отдельную книгу.

И потом в той же самой ночи я еду на автобусе номер восемь через абсолютно пьяный Лондон и воздух свободы так пьянит. И зачем-то все вокруг улыбаются, видимо, чтобы сильнее подчеркнуть это вот - есть города, где все друг другу улыбаются. Остается только всхлипнуть - я люблю тебя, Лондон. Правда, сильно-сильно. Зачем однажды я вдруг с тобой познакомилась поближе?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments