Если мама приходила поздно, а она всегда приходила поздно, потому что работала в другой части города и не могла доехать раньше, мы не успевали приехать домой вовремя и посмотреть мультик про Изумрудный город, который на следующий день обсуждал весь садик. Я, каждый раз надеялась, что вот ровно сегодня что-то изменится, потом расстраивалась. Мы тащились через весь город, устало тащились, она тащила меня за руку, в третью часть нашего города. Надо было дойти до автобусной остановки. Мне было мало лет, но я уже думала о своей ущербности и лузерстве. Я была тихим ребенком, который зачем-то много думал и все время не о том. Почему-то всегда было темно, почему-то всегда была зима, всегда зима в моих воспоминаниях. В этот садик ей удалось устроить меня с огромным трудом. До этого я с ключом на шее болталась по самым злачным местам нашего района, забывая поесть. Я была тихим ребенком со страстью болтаться по злачным местам. До школы было еще далеко. И это еще ничего, кто тогда не был ребенком с ключом на шее. Судя по маминым воспоминаниям, они с сестрой лет с трех были детьми с ключами на шее. Баб Женя как-то рассказывала, как она возвращалась с работы, а на столе так и стояла нетронутая еда. Впрочем, в их времена и двери не закрывались. Мы тащились устало сквозь темень и холод. О чем-то болтали. Проходили мимо гигантского серпа и молота, выложенного из лампочек, сияющего в темноте, освещающего путь. И в этот момент внутри вдруг становилось так светло, тепло и торжественно, что забывалось о том, что завтра опять все будут смотреть с подозрением - А ты смотрела про Элли и Тотошку? Потом мы еще заходили в буфет, это был обязательный ритуал, и она покупала мне пирожное и стакан персикового сока. Впрочем, сначала мы стояли в очереди с работягами. Потом я выбирала себе пирожное за двадцать две копейки. Обычно это был толстый эклер, но если его вдруг не оказывалось в продаже, неплохо шла корзиночка с кремом. И этот ежедневный ритуал сглаживал все неудачи дня. До садика, она иногда брала меня к себе на работу. Секретарша в их конторе рассказывала мне о вреде семечек. - Если есть семечки, они попадают в аппендикс, он воспаляется и его приходится вырезать. Я не ела семечки, но мне его все равно вырезали. В обед мы ходили по шпалам в столовую. Почему-то по шпалам в столовую мы всегда ходили летом. И запах сухой травы, запах поездов смешивался с божественным запахом фрикаделек. По выходным она всегда водила меня в кино. Кино почему-то показывали исключительно трагическое. Например, про Гуттаперчевого мальчика, после которого мы вместе рыдали навзрыд. Или Каштанку. Хорошее у меня детство было. Вспоминается почему-то запахами и отрывочными картинками. Обычное такое советское детство, с мамой, которая меня ужасно любит. Интересен механизм всплывания этого вдруг. Вдруг бац и вспоминаешь эти фрикадельки и как по шпалам ты шел в эту столовую. Забавно, насколько родители остаются родителями, даже когда им хреновато. Вчера заезжали в гости. Мама приготовила кучу еды и смотрела, как мы все это едим.