Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Categories:
Про минус двадцать вы и сами знаете. И как в минус двадцать в теплой куртке, снятой с Вариного папы, неплохо, вы тоже, наверняка, знаете.
Про все остальное.

Удалось дозвониться до маминого хирурга. Я очень волновалась, вдруг он трубку не возьмет. А у нас - плановая проверка. Ничего такого особенного, просто надо регулярно проверяться.
Он был мил, вежлив, сказал, что ждет нас в среду. Я страшно волновалась, формулировала плохо:
- Это дочь мамы, которую вы в июне оперировали, - говорила я, запинаясь.
Хотя бы решила эту проблему.
Также прочитала, что если чувствуешь себя хреново, регулярно и это не проходит, надо обследоваться. Но не прочитала, что делать, если уже обследовался, выложил кучу бабла, вот нереальную кучу бабла, а воз и ныне там. Рыдать?

Сходила в нашу "Школу на коленке". Был великий соблазн прогулять. Потому что вчера в ночи была температура, маленькая, типа тридцати семи, но при этом знобило не по-детски. И перед этим была такая же фигня. Но с утра я "взяла себя в свои руки" и героически пошла в школу. Мы все так давно друг друга не видели, целых недели две с половиной, что страшно радовались друг другу. Встретила нового малчика Гата, который брат Эрика и Боза. Тринадцати лет от роду. Который разговаривает фразами из дешевых боевиков. Типа:
- Ну ты поймала меня!
Впрочем, его брат Боз не отстает, это звучит так:
- Ну мой братишка, знаете, он забывает иногда русский.
Теперь представим, что это такая троица чернокожих подростков из Конго, разговаривающих на французском, которые улыбаются очень убедительно, но при этом, могут получить проездные и целый месяц потом не появляться. Боз сегодня на мое:
- Вот если бы ты с Эриком появлялся почаще, Эрик бы уже говорил.
- У нас нет денег.
- Вам выдали проездные, я знаю это.
- Ну вы не понимаете, у нас трудные житейские обстоятельства, мы живем не как вы, нас живет много как в улье, иногда приходится стоять на улице, пока они там все разбираются. Голова от этого всего болит.
- Тем более странно, - говорю я, - что вы не приезжаете в центр тогда.

Мардок улыбался сногсшибательно. Братья из Конго его пытались задирать. Я вращала глазами и спрашивала:
- Это вы мне что тут, Мардока вздумали обижать?
- Он из Анголы и не знает своего африканского языка, - говорили они мне.
- Ага, а вы, можно подумать, кроме французского еще на каком-нибудь говорите.
- Ну у нас много языков, поэтому мы не можем все знать, а у них в Анголе всего один африканский язык, и он его не знает, - говорил мне Боз.

В ночи говорили с Радеком.
- Finally, here we are, - тон мой был слишком саркастичен. Главное, вовремя вспомнить, что никто никому ничего не должен. Радек ждал чувака, который по его эскизам делает ювелирку. У него было минут десять. Собственно, эти самые десять минут трогательная зайка рассказывала мне, как всю последнюю неделю, он слушал последний альбом Боуи, который просочился в сеть. И как он достал весь наш боу-дом этой музыкой. И какое это было странное очарование у этой музыки. И две версии. Про смерть. Когда ты уходишь, веруя. Когда ты уходишь, не веруя. У Радека новая прическа. Аки в городе. Который муж. Который нынче живет в Швеции, но приехал на Кристмас. Аки - парикмахер. Поэтому у Радека - новая прическа. И две точки под каждым глазом. Арлекин, такой вот Арлекин.
- Мне нравится твоя прическа, - говорю я ему. Но он даже не прерывается, продолжает про свои чувства, как он никак не может сегодня успокоиться.
Потом приходит мейкер. Радек сообщает мне, что нам надо обязательно сегодня договорить, но сейчас он прервется на минут эдак пятнадцать. Зачем-то выключает свет у себя в комнате, в темноте все выглядят загадочнее, прощается со мной. Боу-хауз вместе с Лондоном исчезает в ночи. Москва. Снег. Холода за окном.

Что еще? Случайно посмотрела фильм "My class" (2007). Документалка. Про ребят из физмата 91 школы. Мой год рождения. Почти все они оказались на физтехе. Понятное дело. Наверняка, в основном, на факультете, где учился Левин папа и Варин папа. И где-то там в конце вдруг всплывает всемирно известный математик Дима Каледин, который приносил Левиному папе Бродского, распечатанного на таких длинных рулонах бумаги. Так я прочла "Шествие". Собственно и познакомилась с Бродским. Эти продвинутые московские ребятишки все время нас просвещали. О чем я все время рассказываю Варваре и знакомым детишкам - среда важна. Очень важна. В общем, там по фильму примерно понятно, как эти, не знаю, двадцать пять лет, Каледин прожил. Приехал в Америку, уехали из Америки. Потому что свобода - это такая штука, когда ты можешь выбирать, что тебе надо и что тебе хочется и плевать на мнения, на материальное положение. Когда ты существуешь вне контекста.

Ровно также мой двоюродный племянник, которого я никогда не видела и у которого сложная судьба, нашел случайно где-то вестник Газпрома. Газета такая. В газете Газпрома, если пролистать до самого низу, статья - "Семьдесят лет Победы". И какой-то пятнадцатилетний юноша Владимир, сын Александра, который работает охранником в Газпроме где-то в Ханти-Мансийском округе, пишет историю своего прадеда и прикладывает фотографию, и переписывает подпись с изнанки. Собственно, у нас есть ровно такая же фотография. Только на фотографии деда этого юноша, написано - мы с моим дорогим другом майором Блейвасом Нель Йосифовичом. А на нашей карточке - дед пишет про своего дорого друга, с которым он на карточке. Оба ушли на войну из Винницы. Собственно, Варваре почти пятнадцать. И этому юноше Владимиру уже пятнадцать. И наши деды когда-то вместе воевали.
Лева такой мне говорит:
- Ну ты написала ему письмо?
- Кому, - спрашиваю, - информационному вестнику? Гугл не помог, не в вконтакте, ни в фейсбуке данных товарищей нет.
- Ну не знаю, - говорит Лева, - но это же прикольно да?

А О. сказала, что, когда они учились в восьмом классе, у них не было никаких Санта-Барбар.
- Может она просто все забыла?
- Это вряд ли.

- Я подсела к нему в поезде и сказала, что дружба для меня важнее чем любовь. И что я слишком люблю свою подругу, а она слишком сильно любит его, поэтому мы не можем быть вместе. А он взял и заплакал. Неожиданно. Напротив сидели О. с Д. И с тревогой на меня смотрели. Я быстро встала, к ним подошла и спросила, что мне делать. О сказала, что не знает, что делать. И ей кажется, - добавила она, - что он слегка драматизирует. Но потом она мне так жестами и громким шепотом - ОБНИМИ ЕГО, ОБНИМИ ЕГО. Но я пожала плечами. Потом к нему подсела моя подруга, и они стали вместе плакать. А СД. сказал - о, у нее любовь. И он почему-то имел в виду меня.

Потом мы еще долго говорили с АВ. Я, на самом деле, собиралась домой прийти пораньше. Но встретила АВ, когда в раздевалку шла. И сказала ей, ну вот у меня случилась такая фигня. "Вечно ты выбираешь всяких придурков", - сказала она.
- И не малейшего сочувствия к бедной зайке, которая пострадала, - вставила я, которая точно была не ты.
- АВ сказала, что чувства облагораживают.
- Зашибись. Они, конечно, облагораживают тех, кому мы разбиваем сердца.
- Ну это и вправду так. И АВ сказала, что если он и, вправду, вдруг почувствовал любовь, найдет путь к моему сердцу. И что главное помнить, что я точно никому ничего не должна. Еще она сказала, что красивым девочкам очень тяжело в этом мире.
- Это кто у нас красивая девочка?
- Ну маааааааааааааам?
- Ага. Поняла
Subscribe

  • (no subject)

    Возвращалась домой. Около магазина пожилая женщина достала из мусорки стаканчик из кофикса и допила из него содержимое. Мгновенно вспомнился тысяча…

  • (no subject)

    В ночи под окнами кто-то с выражением говорит: - Все пидарасы вокруг, абсолютно все пидарасы. Я вот тут одного встретил Мы же с Вариным папой смотрим…

  • (no subject)

    как же не хочется ложиться спать. Как будто жалко времени. Как будто что-то упустишь. Долгие разговоры с Варварой на кухне. И еще лето кончается. И…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments