Позавчера я пыталась узнать, какого числа, во-сколько и на какой вокзал прибывает поезд. На сайте школы удалось выяснить число. В фейсбучной группе нашего восьмого класса мне подсказали все остальное.
Каждый раз, задавая этот вопрос в группе, испытываю легкую неловкость. Раздолбаи-родители. Впрочем, в тайне надеюсь, что там такие еще встречаются.
Поезд прибывает завтра в шесть тридцать утра.
Деточка сегодня уже звонила. Из поезда. С Яниного телефона. Сказала, что встречать ее не надо, она поедет со своими лыжами и рюкзаком к Яне, Яну встречают родители. Они немножко поспят у Яны, если успеют, а потом сразу в школу на уроки.
- Мне столько всего надо рассказать вам, - сказала деточка.
- Она по нам совсем не сокучилась, - сказал мне Варин папа.
- Проголодается, придет, - сказала я ему.
- Ее Янина мама любит кормить, - ответил он.
- Зато тебе не надо вставать рано-рано утром, чтобы встречать ее, - нашла я в этом всем свои плюсы.
Меняла сегодня деньги, потому что пора уже скоро ехать в Лондон. Дама-кассир была как-то удивительно неприветлива, я бы даже сказала груба. Когда он в очередной раз сморщила физиономию и грубо спросила у меня, долго ли я еще буду думать, сколько поменять денег, я даже проснулась.
- Простите, - спрашиваю вкрадчиво, - а почему вы позволяете себе со мной так разговаривать?
Она, видимо, тут же тоже проснулась. Выражение лица у нее было - ой, что это я? И это странное ощущение, когда человека перещелкивает. Только что перед тобой - раздраженная фурия, вдруг - щелк - и такой улыбчивый друг. И то, и другое - совершенно искренне.
Самер сегодня болел, соображал плохо. Поэтому во всех наших соревнованиях Махтар был впереди.
Как всегда много рисовали.
- Рисуем человека в центре листа, - говорила я, - в центре листа, Самер. Центр - это здесь. Махтар, в центре, центр - это здесь. А теперь справа от этого человека рисуем горы.
- Что это? - спрашивает Махтар.
- А, - говорит Самер, вспомнив, в прошлый раз мы тоже рисовали горы и он рисует пики.
- Пиши - горы, - говорю я ему.
- А, - говорит Махтар и рисует горы.
- А над горами - облака, - продолжаю я, - нет, Махтар, сегодня дождь мы не будем рисовать. Будет только облако. Без дождя.
В общем, у нас обычно получается урок рисования совмещенный с русским. Но я еще все время их тороплю - хоп, хоп, давай, давай, быстрей, быстрей, кто быстрей напишет.
- А кто сегодня занимается математикой с Райаном? - спрашиваю я Таню.
- Райан будет мешать Гале учить Мардока и Мадлену математике, - отвечает Таня, - Райан не может без Гали.
Ну и где-то в это же самое время Райан басом:
- Галечка...
Вот, кстати, идеальная школа она, примерно, такой должна быть. Есть взрослые, к которым можно подходить с любым вопросом, к которым можно прижиматься, если ты еще совсем мелкий, которые вытирают тебе слезы, предлагают поиграть-порисовать и никогда не ругаются.
Каждый раз, задавая этот вопрос в группе, испытываю легкую неловкость. Раздолбаи-родители. Впрочем, в тайне надеюсь, что там такие еще встречаются.
Поезд прибывает завтра в шесть тридцать утра.
Деточка сегодня уже звонила. Из поезда. С Яниного телефона. Сказала, что встречать ее не надо, она поедет со своими лыжами и рюкзаком к Яне, Яну встречают родители. Они немножко поспят у Яны, если успеют, а потом сразу в школу на уроки.
- Мне столько всего надо рассказать вам, - сказала деточка.
- Она по нам совсем не сокучилась, - сказал мне Варин папа.
- Проголодается, придет, - сказала я ему.
- Ее Янина мама любит кормить, - ответил он.
- Зато тебе не надо вставать рано-рано утром, чтобы встречать ее, - нашла я в этом всем свои плюсы.
Меняла сегодня деньги, потому что пора уже скоро ехать в Лондон. Дама-кассир была как-то удивительно неприветлива, я бы даже сказала груба. Когда он в очередной раз сморщила физиономию и грубо спросила у меня, долго ли я еще буду думать, сколько поменять денег, я даже проснулась.
- Простите, - спрашиваю вкрадчиво, - а почему вы позволяете себе со мной так разговаривать?
Она, видимо, тут же тоже проснулась. Выражение лица у нее было - ой, что это я? И это странное ощущение, когда человека перещелкивает. Только что перед тобой - раздраженная фурия, вдруг - щелк - и такой улыбчивый друг. И то, и другое - совершенно искренне.
Самер сегодня болел, соображал плохо. Поэтому во всех наших соревнованиях Махтар был впереди.
Как всегда много рисовали.
- Рисуем человека в центре листа, - говорила я, - в центре листа, Самер. Центр - это здесь. Махтар, в центре, центр - это здесь. А теперь справа от этого человека рисуем горы.
- Что это? - спрашивает Махтар.
- А, - говорит Самер, вспомнив, в прошлый раз мы тоже рисовали горы и он рисует пики.
- Пиши - горы, - говорю я ему.
- А, - говорит Махтар и рисует горы.
- А над горами - облака, - продолжаю я, - нет, Махтар, сегодня дождь мы не будем рисовать. Будет только облако. Без дождя.
В общем, у нас обычно получается урок рисования совмещенный с русским. Но я еще все время их тороплю - хоп, хоп, давай, давай, быстрей, быстрей, кто быстрей напишет.
- А кто сегодня занимается математикой с Райаном? - спрашиваю я Таню.
- Райан будет мешать Гале учить Мардока и Мадлену математике, - отвечает Таня, - Райан не может без Гали.
Ну и где-то в это же самое время Райан басом:
- Галечка...
Вот, кстати, идеальная школа она, примерно, такой должна быть. Есть взрослые, к которым можно подходить с любым вопросом, к которым можно прижиматься, если ты еще совсем мелкий, которые вытирают тебе слезы, предлагают поиграть-порисовать и никогда не ругаются.