Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Categories:
В Лондоне все еще жара и лето. Пикники на каждом зеленом клочке земли и голые торсы. Красивые голые торсы, в основном в татуировках. Обладатели онных гордо всматриваются тебе в глаза:
- Ну ты, оценил меня по достоинству?


- Дарлинг, ты не можешь готовить в микроволновке, это очень плохо для тебя, - говорит мне Тим, - особенно сейчас.
- Да, я помню, ты мне это еще год назад говорил.
- Нет, серьезно, микроволновка - это очень вредно.
- И пить воду из под крана очень вредно, также вредно есть немытую клубнику, да?
- Да, - говорит Тим, вздыхает от моей бестолковости. Он только что опять пытался меня спасти. И опять уперся в мое упрямство, - кстати, кто ест мой хлеб?

В Лондоне я по утрам ем яичницу. Всегда. С хлебом, помидорами и сыром. По вечерам я ем картошку, запеченную в микроволновке с сыром. Оранжевым сыром.
В этот раз я забыла купить хлеб. До Теско идти целых пять минут, понимаете, да, это проблема. Разница между человеком-гостем и человеком-хозяином - велика. Вот я, к примеру, возвращаясь в Лондон, всегда знаю, где и что я могу найти в нашем доме. К примеру, зонтики лежат в корзинке под лестницей. А хлеб можно найти в морозилке.
- Елена, у тебя есть хлеб?-громко спрашивает Конрад, глядя на мою яичницу с хлебом.
- У меня нет, но в морозилке есть, - отвечаю я.

- Так кто брал мой хлеб? - спрашивает Тим. Буквально за пять минут до этого я рассказывала Конраду, что надо бы сходить, купить хлеб, поскольку кто-то завязал пакет с хлебом на узел. И теперь пакет выглядит очень агрессивно - не бери меня, я не твой. И вызывает у меня чувство вины. Так что надо срочно купить новую упаковку и положить в морозилку.
- Наверняка, это хлеб Тома, - говорила я Конраду. Том уже, практически, не с нами. Как бы посторонний. Поэтому брать у него что-то без спроса как-то некрасиво.
- Так кто брал мой хлеб? - Тим смотрит на меня.
- Я, - отвечаю я, - но я собираюсь купить, вот, буквально, сегодня. Знаешь, как это произошло? - и я рассказываю ему, что я еще и Конраду разрешила брать хлеб, лежащей в холодильнике.
- Конрад, - кричит Тим, кидая в Конрада свернутую бумажку. Конрад ловко уворачивается. Они с Мартой в саду пьют чай.
- Тим, - говорит Марта, - если честно, я тоже брала твой хлеб.
- Ага, то есть вот почему его так мало осталось, - осеняет меня, - я взяла всего два куска.

- Сегодня был тот самый день, когда я решила ненавидеть Катерину, - говорю я Вике, - просто она ведет себя иногда так, как будто я просто мебель. В нашем доме это всегда очень странно. Она радуется малчикам, а меня игнорирует. Почти всегда. Тогда я решаю игнорировать ее в ответ. Она вдруг становится очень любезна. Просто она очень красива. Рыжая, длинная, тощая, с белесыми ресницами и одета - этот наш стиль нищебродствующих королев. Высоко-посаженная голова. В общем, вот ровно сегодня, когда я решила ее ненавидеть, она пришла на кухню и сказала: "Я уезжаю на два дня, так что ты можешь спать в моей комнате! Только не вздумай снимать весь этот бардак!" Можно подумать, что я живу только тем, что снимаю все вокруг. Какие глупости. В общем, я сразу раздумала ее ненавидеть. Вернее так, мне даже стало как-то неловко, что я ее только что собиралась ненавидеть. И я опять испытала к ней симпатию. Такая я непостоянная.
- Такая ты меркантильная, - смеется Вика.

- Кейт, - говорю я Кейт, она стоит в дверном проеме, регулирует лямки у рюкзака, - ты - такая красивая. Я все надеюсь, что однажды ты разрешишь мне сделать твой портрет.
- Ага, - кивает Кейт, не обращая на меня ни малейшего внимания.
- Нет, серьезно, - продолжаю я, - каждый раз, когда я смотрю на тебя, сердце замирает у меня в груди.
- Я вернусь в воскресенье, - говорит Кейт всем нам, - ведите себя прилично без меня.

На Бриклейне толпы туристов. На Бриклейне неожиданно попадаются разные прекрасные чудаки. И это лето и жара? Или что-то случилось со мной? Они все ужасно-дружелюбны. Они разрешают себя снимать. Нет, сначала они спрашивают:
- А зачем? Почему, именно, я?
- Потому что ты удивительно красива. Потому что невозможно прекрасен. Не смогла пройти мимо. Поверь мне, я не около каждого останавливаюсь.
- Тогда ладно, - говорят.

На самом деле, это особый навык, когда ты остановил кого-то и он-она готовы тебе позировать. И у тебя, буквально, пара минут, чтобы сделать прекрасный портрет. Для меня это сложно. Я потом всегда недовольна. Это требует времени - хороший портрет. Ну хотя бы - пять минут. И еще бы преодолеть смущение и неловкость, что ты задерживаешь человека. Но я все равно, иногда, улыбаюсь, говорю приятное и фотографирую.

Сначала была девочка в желтой юбке. Чудесная рыжая девочка, сидевшая на перилах, раздающая листовки. Потом малчик-блондин из Чили в красном бархатном берете с татуировкой на шее. Дальше мужчина с татуировкой на лице - всего лишь веснушки, в шляпе с огромными полями.

Мы бродили с Викой по каналам. Что-то в последнее время мы с Викой бродим по каналам. Когда я в Лондоне. И Вика свободна. Раньше мы всегда покупали бутылку вина, у нас был пикник. Сегодня пикник был без вина. Вика что-то там такое сказала, про возраст и старость не радость. Но какой-такой возраст. Это не возраст. Это клещ. Иногда это случается.

Каналы заросли зеленой ряской. Утки стремительно рассекают, оставляя след в воде. Лодки плывут от шлюза к шлюзу. На крышах лодок толпы веселых граждан пьют вино. Велосипедисты несутся вдоль каналов, звеня звонками, заставляя вздрагивать и ненавидеть. Лондон, каналы, лето.
Пятница вечер в любом большом городе - это точно не сидеть дома. Возле пабов - толпы. Мы с Викой сидели на тротуаре где-то в районе Коламбиа-маркет, рассматривали нашу шордическую толпу и болтали про жизнь. Я исподтишка снимала всех вокруг. Красивая мама, присев на корточки, целовала свою годовалую деточку. Две девицы лет пяти-шести делили костыли и смешно ходили, опираясь на них. Под столом лежала спокойная собака. А по небу неслись облака, рысью, практически. На завтра обещали хорошую погоду и много солнца. Еще один солнечный день.
- Вика, встань там, а то помру, кто будет вас всех снимать, - говорю я ей, нажимая на кнопку.

- Где, Марта? - спрашиваю у Конрада.
- Встречается со своими друзьями.
- Пятница, вечер, я хочу куда-нибудь пойти. Весь Лондон в пятницу вечер go out.
- Нет, у меня другие планы. Мы остаемся дома.
- Фу, какой ты скучный, - говорю.
- Какой есть.

Чуть позже пришла Марта. Стало повеселее. Ужин в саду. И вот ровно в этот момент появился Домас с приятелем. Чудесный абсолютно приятель. Рыжий, в смешных карикатурных очочках. Пьер. Просто Пьер.
- Ах, какой ты прекрасный, - говорю я ему, - сиди на стуле и не двигайся, я за камерой.
- Ну вот, начинается, - закатывает глаза Домас.
- Нет, ну он - невыносимо прекрасен. Ты только посмотри на него. Я уже люблю его. Нам нужен такой сосед в наш дом. Радек будет ревновать, что у него нет такого друга.
- Я же тебе говорил, что мои соседи примерно такие, - говорит Домас.
- Ну так что, ты можешь сесть здесь и посмотреть в камеру?
- Она ко всем так пристает, - говорит Марта.
- Не ко всем, только к тем, кто очень красив, - отвечаю я.
- Это - правда, - соглашаются они.
А он обнимает меня и говорит, что я - смешная.

В ночи Конрад читает мне лекцию. Он говорит мне, что такие как я справятся с любой болезнью.
- Главное, - говорит Конрад, - почитай эту статью, тут про альтернативную медицину. Правильная трава - и ты здоров. Елена, слушай, я буду сейчас тебе читать вслух.
- Пойду позвоню своему мужчине, - говорю я Конраду.
- Елена, сядь на кровать и слушай!

- Так вот, - говорит Конрад Марте, - я нашел Елене универсальное средство от ее болезни. Я пытался заставить ее слушать меня и знаешь, что она сделала? Она просто отвалила в твою комнату и не стала меня слушать. Ну как так можно? А ведь мы могли так легко и быстро ее вылечить.

А потом еще приходит Тим с бокалом, присаживается на кровать, смотрит в пол, улыбается и так скромно:
- А еще у меня сегодня был секс перед работой.
- Ну ты и проститутка, - говорю я, - хороший хоть секс был? Кстати, как кастинг.
- Нормально, кастинг.
- Сколько платят?
- Мало. Пятьсот фунтов в день.
- Очень мало, очень мало. Бедняжка. То есть, когда ты официантом за восемь фунтов в час - это нормально. А пятьсот фунтов за съемку в рекламе - это мало?
- Типа того
Subscribe

  • (no subject)

    Возвращалась домой. Около магазина пожилая женщина достала из мусорки стаканчик из кофикса и допила из него содержимое. Мгновенно вспомнился тысяча…

  • (no subject)

    В ночи под окнами кто-то с выражением говорит: - Все пидарасы вокруг, абсолютно все пидарасы. Я вот тут одного встретил Мы же с Вариным папой смотрим…

  • (no subject)

    как же не хочется ложиться спать. Как будто жалко времени. Как будто что-то упустишь. Долгие разговоры с Варварой на кухне. И еще лето кончается. И…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments