Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Categories:
Вчера проходила мимо трехколесной машины. Лет семь мимо нее хожу, когда возвращаюсь с цветочного рынка. Красная трехколесная машина. В этот раз под ней лежит чудесный пожилой человек. Только подняла камеру, как он вылез из под нее, взял гаечный ключ и строго посмотрел на меня.
- Можно? - спросила я, показывая на камеру.


- Ну да, - говорит. Мне тут же стало неловко, подошла поближе поддержать светский разговор. Разговор получился смешным. Тот самый случай, когда самый настоящий англичанин тебя не понимает совсем. Вот просто совсем, даже когда ты начинаешь говорить очень-очень медленно. Впрочем, он понял, что я из России. Спросил меня, что я думаю о ситуации с выходом Англии из Европы. В этом месте я разразилась длинной речью на тему, что глупо это. Возможно он так и не думает, - вещала я, - но круто же, когда люди разных рас могут жить вместе. И от этого все только в выигрыше. Все равно все в итоге перемешаются, как бы это не хотели отдельные особи. Он кивал головой и тут же вставлял:
- А все-таки круто Россия в свое время напподдала Германии. Очень круто. Американцы сейчас будут говорить, что это они тогда войну выиграли. Но они-то все ждали, когда же наконец станет понятно, кто выигрывает и только тогда к самому концу и вмешались.
- Ну да, - кивала я головой.
Потом пришел еще один пожилой человек, тут уж я не удержалась, сфотографировала их вместе с машиной, пожелала хорошего дня и пошла дальше.



Английское лето потихоньку сходит на нет. Сегодня жары уже не было. На Ковент Гадене, не смотря на понедельник, выступали актеры. Обычно понедельник не пользуется у них особым спросом. Но сейчас лето, пора отпусков, самая рыбалка.
Один из признаков того, что этот город уже твой, это когда ты проходишь мимо тех же самых фокусников, просто киваешь головой, они кивают тебе и улыбаются, и ты идешь дальше. И ты знаешь, какая фраза будет следующей, и откуда каждый из них приехал когда-то в Лондон, сколько детей, а также любовниц и жен.

На главной площадке сидел Джек. Когда-то он выступал на магическом углу. Фокусы показывал. Так себе показывал. И у него еще вечные проблемы были с остальными. Потом он перебрался на крытую площадку на самом рынке. Увлекся Олегом Поповым. Я ему еще про Карандаша рассказывала и Никулина.
- Русский цирк - лучший цирк в мире, - говорил он мне. Он непрерывно смотрел шоу Попова. И нынче вот доро до основной площадки. Собирает приличные толпы. И это выглядит очень неплохо.
Вот ровно также сегодня проходила мимо, наставила объектив издалека, он скривил физиономию.
- Эй, кричу, - высовываясь из-за объектива, - нельзя ли сделать приличное лицо?
- Ах это ты, - улыбается он, - опять ты, снова в Лондоне. Я в четыре выступаю, хочешь посмотреть.
- Лицо сделай нормальное, перестань кривляться и не цепляйся за Джима, он сегодня не в форме, я не буду его снимать. Так, а теперь ты, давай улыбайся, - говорю я французскому акробату. И он становится в такую дурацкую позу, томно вытягивается, - кстати, Джек, - говорю я, нажимая на кнопку, - сегодня в три обещали дождь до самого вечера. А ты говоришь, выступление в четыре.
- Да, ладно, какой-такой дождь. Не придумывай.
- Бибиси обещало.
- Знаешь, где я видел это Бибиси? Ты слышал, что она сказала про дождь. Уже три. Ох уж эти русские, такие глупости иногда несут.

Сегодня был день большой экономии. В Теско на обед был прикуплен теплый пирожок с картошкой и мясом за фунт двадцать.

Когда возвращаешься в город, где все время бродишь одними и теми же маршрутами, все время проверяешь, все ли на месте, ничего ли не поменялось. Около Ембанкмента молодой человек так пел, играя на гитаре. Толпа спешила мимо. И только одна семейка случайно остановилась. Папа держал на руках двухлетнюю барышню, ожесточенно жующую соску, наблюдавшую, как два брата и одна сестра резво гоняются друг за другом. В то время как мама что-то кричит им. Размахивая руками. У папы и мамы вид был очень уныл. Детишки носились друг за другом, падали на тротуар. Прохожие спешили мимо, умудряясь на них не наступать. Папа посадил малышку в коляску, погнался за оставшимися. Выбрал правильную тактику, догнал старшего. И тут уже мама влезла. Что-то долго-долго выговаривала. Папа был длинный блондин, европейского вида. Мама - темная смуглая, похожая на мексиканку. И все четверо детей - удивительно красивые. У всех совсем разные оттенки кожи и разрез глаз. Тонкие, смуглые, длинные. Мама их всех, вместе с папой выстроила напротив красного автобуса. И только папа оставался угрюмым. Девочка широко открыла рот, изображая дикий вопль. Старший малчик закрыл глаза, младший бросился плашмя на асфальт и только малышка в коляске продолжала жевать свою соску.

Семьи на отпуске - это сейчас основная тема моих съемок. Усталые папы и мамы, изучающие карты, дети уныло сидящие, подпирающие щеки руками. Отличная тема, сразу вспоминается собственный тинейджер, в разных настроениях.

Ближе к Сант-Полу сфотографировала чернокожего тинейджера с камерой. Он как раз пытался юную блондинку сфотографивать.
- Ух ты, - говорит, - классный у тебя объектив.
- Ну не самый, конечно, классный, - говорю я, - дырка у него всего-то четыре. Ну и знаешь, телевики - это для трусов. Я раньше на него никогда не снимала. А тут вдруг что-то уже неделю как исключительно с ним. И что-то мне страшно стало с коротким объективом к людям приближаться. Плохо это. Но сейчас период, видимо, такой.
- Ага, - говорит, - можешь показать картинки, которые ты сегодня снимала?
- Хочешь, возьми камеру и сам в дырочку посмотри, - говорю я.
- Ух ты, можно? И ты не боишься мне давать камеру в руки?
- Не, не боюсь, - говорю.
Он посмотрел в видоискатель, сделал пару кадров, посмотрел, что получилось.
- Да, здорово, - говорит, - а у тебя есть какой-нибудь инстаграм, к примеру? Давай добавляться. А что ты снимаешь обычно?
Минут тридцать рассказывала ему про творческий путь фотографа. Как снимать, что снимать, как снимать для журналов, как попадать в журналы. Расстались друзьями. Как уверяет Конрад, меня хлебом не корми, дай кому-нибудь что-нибудь рассказать.
- Из тебя бы получился хороший футбольный комментатор, - говорит сегодня Конрад за ужином. А я всего-то спросила, какого хрена, он не угостил Тима спаггети, а также почему Майк ворчит, что все такое горячее, если Конрад уже вовсю ест, и почему Майк до сих пор не живет с нами, если он все время шляется по нашему дому.

Попрощались с молодым человеком. И тут же увидела чудесную картинку - молодой человек лежит на мотоцикле, задрав ноги на соседней, а мимо идет индус в голубой чалме и с интересом на него смотрит. Нажимаю на кнопку и слышу, как за моей спиной женский голос:
- Это была отличная фотография
- Ну да, - говорю, - отличная. Такое маленькое кино.
- А ты откуда? - стандартный вопрос.
- Из Москвы. Я бы, конечно, хотела бы жить здесь. Но вы же не особо иностранцев привечаете.
- Я ничего против иностранцев не имею, - говорит она.
- А так у вас тут отличное кино все время показывают. Жалко, что фотография не передает эти запахи, звуки, мимолетные улыбки, тайные поцелуи. Вот это кино. Ходишь и смотришь во все глаза.

- Это точно, - улыбается она мне.
Еще побеседовала с бездомным, который пытался продать мне журнал. Показала ему свои распухшие пальцы. Он тут же воспылал огромной любовью. Поцеловал мне руку, рассказал историю своей жизни. Расстались друзьями.
- Понимаешь, меня так много раз фотографировали, - сказал он мне, дыша на меня перегаром, - что я боюсь фотографов. От них одно зло. Из-за них меня как-то ограбили и избили. Я больше им не доверяю. Впрочем, к тебе это не относится, - и он опять поцеловал мне руку.

А потом я поехала к Весли, опоздав на полчаса. Весли курил косяк за косяком. Его соседка уехала в отпуск. Весли остался на хозяйстве с пятью котами. Демонстрировал мне то, что он сшил за время моего отсутствия. Не знаю, как так получается, но все мои дружбаны какие-то слишком даже креативные. Извлекают жестом фокусника очередное свое произведения искусства, я сижу на табуреточке, горжусь и хлопаю в ладоши.
- Весли, а давай я тебя с цветами сфотографирую. Будешь брутальный мужчина, стоять у забора и держать эти дурацкие гладиолусы. Это будет крутая кичуха. А потом будешь бегать и прыгать.
- Почему ты мне не сказала, - говорит Весли, выдувая клубы из очередного косяка, - что ты хочешь меня снимать. Я бы подготовился. Я так устал.
- Ну и отлично. Почему ты устал? Ты же не работаешь сейчас.
- У меня вчера была вечеринка. Понимаешь.
- Ну и что, подумаешь вечеринка, уже вечер, достаточно времени, чтобы отдохнуть. Впрочем, марихуана всегда высасывает из тебя силы.
- Нет, это все вечеринка. Это была такая секс-вечеринка для своих.
- Надеюсь, ты использовал презерватив?
- Там все были инфицированные, - отвечает он, - такая специальная вечеринка.
Ну почему, почему все мои друзья такие долдоны. И еще мне с ними ужасно везет. Они любят меня, я люблю их. Полная гармония. И да, у Весли мама когда-то умерла, потому что слишком плотно сидела на наркоте. Он еще был маленьким. Поэтому он давно завязал с тяжелой наркотой. Осталась только трава. Только трава.
- А давай ты еще будешь Иисус Христос, залезешь на эту лестницу и поднимешь руки к небу, ну или статуей свободы? А еще Тани же сейчас нет, давай ты будешь в ее постели, у нее такое смешное белье, и ты будешь прятаться, знаешь, как это делают маленькие дети? Нет, не надо залезать в ванну с подушкой и одеялом. Только это.
- Вечно у тебя, Елена, такие дурацкие идеи.
- Зато тебе со мной весело.
- Это уж точно.
- И перестань смеяться, давай, сделай вид, что трава на тебя действует по-другому, и на самом деле, ты брутальный мужчина.
- Я и есть брутальный мужчина.
- Да, брось ты. Давай лезь в розы, я тебе говорю, и гладиолусы возьми

Когда возвращаешься от Весли из этого далекого Льюишем, впрочем, по-прежнему вторая зона. С этого самого Льюишема когда-то начинался мой Лондон. Когда возвращаешься на DRL - наземном метро без машиниста, сидишь, к примеру, на заднем сидении и смотришь, как из под поезда выскакивают рельсы, а на горизонте растворяются высотки и еще чайки летают высоко над доками. Правильный город - он всегда с чайками.

И про деточку. Сегодня в родительской комфе переполох. Деточки ехали на "буханке", это, видимо, такой грузовик, где деточек загружают в кузов, у буханки отвалилось колесо. Поэтому деточки застряли где-то на полпути к Мурманску и опоздали на поезд. Сейчас усталые, но, видимо, счастливые деточки - еще бы, такое приключение, ждут, когда за ними приедут автобусы и отвезут их в Чупу. У каждого свое лето.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment