Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Category:
Утром в бывшей комнате Домаса обнаружила Конрада. Он пылесосил. Еще он успел вымыть маленький туалет на первом этаже, убрать в коридоре и подготовить комнату Домаса к покраске. Вообще-то ему надо было в колледж, но какой колледж, если дома такое интересное мероприятие. Они еще вчера в ночи вытащили кучу мусора из нашего сада на улицу за угол. Мусор надо выбрасывать ночью, чтобы соседи не видели. Сначала весь этот мусор тащится в дом, потом через полгода-год вытаскивается обратно на улицу. Из того, что сегодня стояло за углом, я видела - большой не очень целый стул, одна тумбочка, какая-то труба, куча листов фанеры, столешница от стола, который мы три года назад из закрывшегося паба притащили. И много еще чего.
Мы с ним позавтракали. Тут же Марта подтянулась. Конрад открыл свой чемодан, который так и стоял на первом этаже и показал, что он шьет в этом семестре. Пока это все было сшито из черновой ткани. Финальный проект должен будет быть из красной. И это жалко ужасно, на самом деле. Потому что серая рубашка, черное пальто и темно-синие брюки были очень хороши.
- Конрад, почему бы не оставить все это в том же самом цвете? - спрашиваю.
- Учитель сказал:"Никакого черного, белого, серого и синего цветов!"


Зато какие это были вещи. Ужасно горжусь нашим малчиком.

Я намедни купила себе от кашля микстуру, которую надо на ночь применять. Кашля ночью тогда не будет. Кашля, действительно, нет уже вторую ночь. Сегодня с утра решила прочитать, что на микстуре написано.
- Конрад, представляешь, ее надо встряхивать перед употреблением, - Конрад сидит у двери в сад и курит с абсолютно невозмутимым видом. Если бы он и я жили бы в этом доме постоянно, он бы давно уже сказал мне - пожалуйста, помолчи, я еще не проснулся. Или что-нибудь более грубое. Но мы теперь видимся редко, так что Конрад терпит, - а еще написано, вау - никакого алкоголя. А я вчера, помнишь, пару бокалов выпила.
- Это ничего страшного, - говорит Конрад.
- О, знаешь сколько в этой бутылке алкоголя содержится? Семь процентов, круто, - говорю я.

Тут просыпается Дженифер, спускается к нам. Конрад бросает курить и они идут красить комнату Домаса. Кейт, видимо, работает с утра.
- Елена, если хочешь, возьми еще одну кисть, - говорит мне Дженифер. Я стою у входа в комнату и смотрю, как они это делают. Ведь каждый знает, как бесконечно приятно смотреть на то, как работают другие.
- Нет, спасибо, - говорю я, - я лучше в центр поеду.
- Елена, почему ты всегда сначала говоришь - нет, - говорит мне Конрад, - я сначала удивлялся, а потом привык.
- Это моя такая особенность, - поясняю я ему.

В центре обычная такая послеобеденная суета. Все бегут, едят на ходу. Около Somerset house - большой каток. Традиционно открывающийся в это время. Когда-то в мой самый первый приезд в Лондон я, не зная абсолютно Лондон, выходила на первой попавшейся станции и шла бродить по городу. Вот ровно тогда я наткнулась на этот каток. Был поздний вечер. Сумерки. Горели факелы. Играла классическая музыка и при свете факелов во дворе старинного особняка катались люди.
Нынче факелов нет. Но каток открывается каждый год в одно и то же время.
Три смешные барышни лет пятнадцати стоят у бортика.
- Сделай это еще раз, давай, еще раз, - кричат они. Один из тех, кто должен следить за порядком на льду и помогать катающимся, рабочий катка или как это называется, разгоняется, рассекает толпу и почти у самого бортика, когда кажется, что столкновение не минуемо, резко тормозит. Девицы визжат и отлетаю от бортика. Он с довольной физиономией катит дальше. Они опять кричат: Эй, давай, сделай еще раз, - и он тут же делает ласточку, потом еще прыгает и крутится.

Я меняю деньги в обменнике на Пикадилли. Мужчина с той стороны стекла берет мои сто евро, долго-долго смотрит на меня, рассматривает мою камеру.
- Я хочу нарисовать твой портрет, - говорит он мне.
- Нет, не прокатит. Могу тебя быстро сфотографировать, если хочешь.
- Подожди, - говорит он, кидает мои сто евро на стол с той стороны стекла и уходит. Его нет минут пять наверное. Он появляется, отсчитывает мне восемьдесят фунтов и просовывает визитку.
- Это как-то нечестно получается, - криво шучу я, - я тебе выдала сто евро и получила взамен восемьдесят фунтов. Всего-то восемьдесят фунтов.
- Напиши мне, я хочу видеть, как ты снимаешь, и рисовать тебя, хорошо?
- Хорошо, - говорю я. В таких случаях всегда надо говорить хорошо.
- Эй, как твои дела? Ты пришел получать деньги? - обращается этот же самый мужчина к молодому человеку за мной.
- Нет, отправлять, - говорит молодой человек, - я - проклятый. Никто никогда не высылает мне деньги. Только я сам все время отправляю деньги.

На Ковент Гардене по-прежнему нелетная погода. Все знакомые чуваки отсутствуют как факт. Или переместились на Трафалгарскую площадь. А я туда почти никогда не дохожу. Зато очередной новенький артист. Сыпет затертые шуточки. Уже лет восемь как я слышу одни и те же шуточки. Это когда мимо идут люди с чемоданами, надо обязательно вслед крикнуть:
- Эй, смотрите, вот что бывает, когда ты регулярно не платишь ренту.
Или если, к примеру, мимо идет девушка с юношей, надо сказать:
- Дорогая, какой ужас, вчера он был с другой.
А если мимо проходит пожилая женщина, надо ей крикнуть:
- Мама, я же просил тебя ждать меня в машине.
И еще обязательно сообщить, что вот прямо сейчас надо хлопать. А потом сказать:
- Детям и алкоголикам можно не хлопать.

Сегодня, впрочем, слышала новую шутку от чернокожего артиста:
- Dont panic, Im English, - толпа весело заливалась.
Ближе к четырем всегда хочется есть. Есть нынче хочется суп. В итальянской забегаловке, где в меню высвечивался томатный суп, мне весело сообщили, что супа нет.
- Но мне очень нужен суп, - сказала я им.
- Давайте мы вам сделаем отличную пиццу.
- Ага, по цене супа. Нет, я хочу суп, - сказала я.
- Тогда давайте мы вам смешаем все-все овощи и сделаем с ними лазанью.
- Нет, мне нужен только суп, - почему-то их это ужасно развеселило. Суп нашелся в следующем заведении. У них всегда есть отличные супы, я такие дома варю. Только кроме меня их почти никто не ест. И вот я нашла их в Лондоне три-четыре супа - и вот тебе отличный куриный суп с брокколи. Счастье ведь. В морозном и ветреном Лондоне.

Потом еще Весли написал, что ждет меня в гости. НЕНАВИЖУ ездить в Льюишем в ночи. Когда-то в свой первый Лондон я жила в этом самом Льюишеме. После этого я думала, что больше никогда не окажусь в нем снова. Нет, отличный район, все еще вторая зона, но это задница мира, если честно. Даже если цены на аренду жилья там в сто раз ниже чем в нашем East London. Весли фотографировал незнакомого мне юношу. У юноши была отличная фигура. О чем я ему немедленно сообщила.
- Спасибо, дорогая, - улыбнулся он мне нежно.
Мы с Весли пошли его провожать. Вернее так, юноша пошел в метро, а мы пошли в магазин, потому что Весли надо было купить алкоголь для меня и себя.

- Я тут как-то встретил одну русскую, - говорил мне юноша, - Она была абсолютно пьяна. Но уверяла, что еще не совсем. И я взялся с ней пить. Очень пожалел. Пришлось потом ее на себе тащить до отеля. Кстати, что такое зубровка?
- Зубровка? - удивляюсь я.
- Ну водка такая, - говорит он.
- А, есть такое слово - зубр - животное такое, ну как очень большой бык. Выпьешь зубровку и будешь такой же огромный, как зубр.
- Ну бизон это, бизон, - говорит Весли.

Мы вернулись к Весли домой и тут в дверь опять позвонили.
- Это - мой друг Джоана, - сказал Весли. Я подумал, что Джоана - девушка. Оказался еще один чернокожий подросток. У Весли в друзьях одни чернокожие подростки. Один краше другого.
Когда сидишь у Весли на кухне в его этом самом Льюишеме на краю земли и еще дверь в сад открыта. И четыре кота под ногами вертятся. Три черных и один серый полосатый. Кто-то из них - мама. Остальные дети. Весли набивает очередной косяк, курит один за другим косяки. Весь с головы до ног в татуировках. И эти чернокожие дети-тинейджеры, застенчиво улыбающиеся. Как будто в каком-то кино находишься. Потом я обязательно скажу:
- Ну, Весли, пойдем в другую комнату, мне надо тебя сфотографировать срочно. Можно я Джоана тоже сфотографирую, ты не будешь ревновать?
- Почему я должен ревновать?
- Ну как бы он - твоя модель. Фотографы иногда ревнуют своих моделей.
- Что за глупости.
Потом Весли схватится за камеру и начнет фотографировать Джоана, а я буду сидеть в углу и ждать, когда ему надоест, чтобы сделать то, что я хочу.
- Сколько тебе лет?
- Девятнадцать, - скажет Джоана.
- Да ты у нас педофил, - нелепо пошучу я. А Весли сразу надуется и скажет:
- Вы - русские - такие странные. Такие агрессивные.
- Да ладно тебе, это всего лишь дурацкая шутка.
- Он мой друг, - скажет Весли, - я же не виноват, что я дружу только с молодыми.
- С тех пор, как я работаю в пабе, - скажет мне Джоана, - я вдруг понял, что я намного старше многих моих ровесников.
- И как давно ты работаешь в пабе?
- Уже два года.
Еще у него никак не заживет татуировка, которую на прошлой неделе ему сделал Весли.
- Подожди, сейчас я ее продезинфицирую, - говорит Весли, надевает перчатки и достает какую-то жидкость.
- Весли, можешь встать в кадр вместе с Джоаном?
- Ну что опять за гейские идеи, опять гей-картинки?
- А кто у нас тут гей? - спрашиваю я. И они оба хихикают. И больше никто мне не перечит.

Потом Джоана еще скажет, что его отец живет в Майами. И он - мудак. Однажды мама съездила к отцу в гости и вернулась беременная. Такая вот дурацкая история. Напоследок, когда я уже почти ухожу, Весли шепотом:
- Хочешь посмотреть, что она снимает?
- Давай, - говорит Джоана и минут через пять, как это обычно бывает, когда кто-то вдруг видимо мои картинки, - эй, ты пришлешь мне фотографии, которые ты сегодня сделала, мне нравится, как ты снимаешь.
И еще он нежно обнимает и целует меня на прощание. Почти такой же длинный, как наш Конрад. Мы сегодня с ним тоже обнимались на прощание. Я головой доставала до его подмышек. Это очень трогательно.
- Жду тебя в Варшаве на Рождество, - сказал мне Конрад на прощание.
Subscribe

  • (no subject)

    Москва октябрьская чудесна. Если только заставить себя выйти из дома. В центре - суета сует. Тыквы украшают входы в кафе. В ГУМе интересные…

  • (no subject)

    Когда твой собственный уже почти взрослый ребенок, с которым часто бывает непросто, вечные проблемы - отцы и дети, рассказывает тебе про своих друзей…

  • (no subject)

    Почему-то посмотрели какую-то ну совсем, мне не нравится слово тупая, но как бы ну такое, комедию - Мы — Миллеры. В смысле, сойдет. Варин папа…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments