Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Categories:
- Ты меня обманула, - говорит мне Мардок, возвышаясь надо мной и улыбаясь. Он всегда улыбается по-детски и немножко стеснительно. Я сегодня вдруг поняла, Мардок - это наш Форест Гамп.
- Это как я тебя обманула? - изумляюсь я.
- Ну ты сказала мне, что приедешь первого декабря, а сама пришла сегодня.
- У меня обстоятельства изменились, - говорю, - пришлось купить билет и прилететь в воскресенье.
- А, ну ладно, - говорит Мардок, - тогда ну ладно, - он берет прядку моих волос, смотрит в глаза и говорит:


- У тебя сегодня очень красивый свитер.
- В Лондоне купила, - отвечаю.
- А, понятно. А я умею косички заплетать, - говорит. У нас перемена. Мы пока временно на Серпуховской. В этом здании мало места и на перемене не побегаешь.
Я сижу на табуретке, тупо смотрю в телефон, автоматически пролистывая ленту фейсбука, не особо вглядываясь, мне по-прежнему, как-то хреновато и трудно концентрироваться, он стоит надо мной, заплетая мне маленькую косичку.
- А меня научила Ривка заплетать косичку, - говорит Мардок. Мардок очень скучает и по Ривке, которая теперь учится в Америке, и по Антону, который где-то в Греции работает на Красный Крест, и по мне, когда я уезжаю. Прямо вот - ты в ответе за тех, кого приручил, - тебе не больно? - спрашивает меня Мардок.
- Нет, нормально, - отвечаю.

- Мне Ривка рассказывала, как волосы растут, - говорит. Он доплетает косичку и у нас заканчивается перемена. Так и сижу потом с этой косичкой. Я сегодня заменяю английский. Дильшоту, Давлатбеку и Мухамеду. Мухамед не в духе. Делает вид, что меня не существует. Дильшот ушел в группу к чудесной юной Кате. И мы сидим друг напротив друга с Давлатбеком и я что-то говорю на английском, показывая, то на руки, то на ноги. то вставая, то приседая. Давлат усиленно морщит лоб, пытаясь понять, что я от него хочу. Мухамед встает и приносит глобус и еще минут пятнадцать уже на русском языке мы обсуждаем, где находится Узбекистан, Таджикистан, а также Сирия и Англия. И где Америка, а также Аляска.

А до этого у меня с этими же тремя - русский язык. Вместо того, чтобы заниматься классическим русским, надо себя уже взять в руки и начать это делать, даже книжка есть, вместо этого всего, мы рассматривает картинки, я прошу их рассказать по очереди, что они видят на картинке. На картинке - дом, много комнат, и в каждой комнате какое-то действие. В ванне, к примеру, тетенька в бигудях бьет по потолку шваброй. А над ней голый мужик принимает душ и поет.

Мы еще немножко говорим про космос, в котором я не очень-то разбираюсь, про планеты и я спрашиваю моих троих заек:
- А вы же все в Бога верите, да? В Пророка.
- Ну да, - кивают они головой.
- А что тогда бывает с человеком после смерти?
- Ну, - говорит Давлат, - глаза закрывают и закапывают.
- Ага, - кивают Мухамед и Дильшот.
- И все?
- И все.
- А душа?
- И все, - говорят.
- То есть никакой души, которая потом полетит к Богу, не будет?
- Нет, - говорит Давлат.
- А зачем тогда верить в такого Бога, если потом ничего не будет? - удивляюсь я. Они молчат. Чуть-чуть совсем.
- Нет, точно, будет, будет душа и полетит к Богу, - говорит Давлат. И оставшиеся двое кивают.
- А дальше что?
- И все, - говорят.
- То есть душа будет летать в космосе вокруг Бога?
- Ага, - говорят.
Потом мы еще пишем слова. Знаете такую игру. Называешь букву и они пишут, кто больше слов придумает. А я подсказываю. К примеру, говорю - ну мама, когда варит суп, режет это на кухне. И у всех текут слезы. У Мухамеда - самый большой словарный запас, поэтому он все время выигрывает и радостно кричит, что он - выиграл.
- Мы не то, чтобы прямо вот на победу играем, - говорю я, хотя, понятное дело, а зачем вообще тогда играть, - мы играем, чтобы словарный запас увеличивался и русский становился нормальным.
Но Мухамед не очень-то верит мне. Все время выдирает листок у Дильшота, если я сказала, что время уже закончилось. Боится, что Дильшот еще чего-нибудь допишет и выиграет.

Если бы вы знали, каким невероятным в этот раз был этот короткий Лондон. Только как-то очень коротким, внезапным и трагичным. С голубым, отмытым до синевы, небом с быстро бегущими облаками, парками с лебедями, бегущими людьми, сидящими в уличных кафе безмятежных граждан, мы с Викой в Тейт Модерн и везде такое отчаянное Рождество с пьяными Санта Клаусами, которые предлагают тебе сфотографироваться за один фунт.

Идешь по Виктория парк в субботу утром, вокруг красота, а у тебя от этого всего слезы из глаз, потому что вот зачем так все. Кто-то взял и ушел, а ты идешь и вокруг красота.

В первый день приезда Домас на кухне. Собирающий вещи и ждущий машину. В олимпийке.
- Да, ты нынче, прямо как фанат Гоши Рубчинского, - говорю, - знать бы не знала, если бы не Конрад не посвятил.
- Нет, ты что, - оскорбляется Домас, - какой Гоша Рубчинский. Фу.
Я его понимаю, он начал так одеваться еще до Гоши. А Гоша так чудесно умудрился попасть в тренд.
- Я выгляжу, - поправляет меня Домас, - как типичный русский гопник.
- Когда же гопники носили рваные леггинсы с люрексом? И такие вот потертые черные пальто? Не припомню что-то.
- Это да, - отвечает Домас.

На следующий день на кухне я встречаю Мортана. Мы с ним наконец-то знакомимся и я ему все-все рассказываю. Все сплетни. И про наш дом. И про каждого. И про тех, кто жил до нас. В ночи приезжает Радек. Заваливается ко мне и мы лежим с ним еще полночи на кровати. Я рассказываю ему про Мортана.
- Подожди, то есть ты ему вот так и сказала - straight people never lived in this house? Но ведь Мортан - не гей.
- Да ладно, - удивляюсь я, - не может такого быть.
- Ну да, - уверенно говорит Радек, - Конрад говорил, что у него когда-то была девушка.
- То есть получается, что я наговорила ему слишком много лишнего.
- То есть ты сказала ему сколько тебе лет, что у тебя есть муж и двое детей? - усмехается Радек.
- Ага.
- Хи-хи, слишком поздно нынче.

На следующее утро Мортан сидит на кухне.
- Привет, - говорю я ему, - вопрос не тактичный, но скажи мне, ты - гей? Радек вчера сказал, что ты нет и я волнуюсь.
- Конечно, я - гей, - отвечает Мортан.

Тут появляется Радек.
- Радек, - сообщаю я, - ты был неправ. Вот.
- То есть ты у него вот так прямо и спросила, да? То есть она у тебя так прямо и спросила? Не могу поверить. Эти русские, такие бестактные. А ты, - обращается он к Мортану, - даже не дал нам побыть толерантными. Я уже начал было гордиться, что мы такие открытые, дверь в наш дом открыт для каждого.
- Да, зря ты это. Нет бы притворялся, что ты не гей, - говорю я.

К Мортану приходит в гости его приятель.
- Это кто? - спрашиваю я Мортана.
- Мой друг.
- Ага, кем работает?
- Ну он фешн-дизайнер.
- Конечно, у нас тут все такие, - киваю я головой.
- Но на самом деле он работает фельдшером. Настоящим фельдшером, - добавляет он.
- Подожди, а ты что, не настоящий?
- Я - ну не то, чтобы очень. Я - ассистент.
- Ну то есть я о тебе уже написала, что ты у нас фельдшер и работаешь в больнице, а ты всего лишь ассистент.
- А ты лучше сразу напиши, что я - доктор. Хорошо? - улыбается мне Мортон.
- Ну что делать, буду писать, что ты, да, доктор.

Собственно, это было накануне. Оставшиеся несколько дней вся эта гвардия, включая Марту и еще нескольких радековских приятелей дружно меня утешали, ходили проверять в комнату и проявляли разные нежности.
Subscribe

  • (no subject)

    У меня за время известных событий много народа добавилось. Просто на всякий случай, чтобы внести ясность, не краткое содержание - про меня. Родилась…

  • (no subject)

    Обрабатывала картинки, некогда писать было. Снимала ребят для своего проекта. Напротив Матросской тишины. Ну и грязь же там была. Идешь, ноги…

  • (no subject)

    У деточки в Вене похмелье и плохое настроение. У меня триста картинок на обработку. Красивых людей, которые себя не очень любят. Убираю двойные…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments