Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Categories:
- И где же наша мама? - спрашиваю я Радека, - что-то очень хочется есть.
- Хочешь, я сделаю тебе чай.
Около двенадцати. Мама боится приходить так рано.
Тебе почти полтос, у тебя вечный пионерлагерь. С утра приходит мама, в смысле почти с утра. Ночует у соседки. Весь этот год она ночует то у соседки, то у брата Радековского, то у собственной сестры. Хорошо, что они все живут в соседних домах. Потому что ремонт - это очень долгая история.
- Сделать яичницу или, - спрашивает мама, в этом месте я не очень-то понимаю чего там еще можно приготовить.
- Я ем все, - гордо сообщаю я.


Минут через пятнадцать на табуретки, которые вместо стола нынче, ставится странное блюдо. Видимо, кровяная колбаса.
- Радек, я не ем это, - говорю я жалобно.
- Но ты только что сообщила, что ты ешь все.
- Видимо, я не осознала масштабы польской кухни. Можешь съесть за меня?
Вот точно как в детстве, когда тарелка должна быть чистой.
- Мамо, - говорит Радек, - сделай ей яичницу.
- Я могу съесть бутерброд, - тороплюсь сказать я.

- Радек, тогда ты съешь ее порцию, хорошо? - спрашивает мама.
- Вот, вот, ты будешь еще толще и краше, - не могу удержаться.
И вот, кстати, угадайте, кто нам всем гладил одежду на свадьбу?

Из дома выйти трудно. Пока Радек приведет себя в порядок, пока выйдет из дома. Сегодня день конституции в Польше. Некоторые соседи вывесили польские флаги в окна. Из нашего окна тоже развевается один красно-белый. Одни соседи снизу в каждом из четырех окон повесили флаги. Вот это я понимаю, настоящий патриотизм.

Где-то к трем, только к трем мы неторопливо выползаем из дома. И тут как раз дождь начинает накрапывать. И все равно ощущение Питера, полуразрушенного и заброшенного. И граждане-алкоголики толпятся в подворотнях, распивая что-то там такое.

В следующем квартале какая-то железная тумба, вся заваленная бутылками из под спиртного. На стене над тумбой надпись: "Только пидоры и квир пьют здесь.
Отличное место для картинки, решаем мы. Радек берет одну из пустых пивных бутылок. У него сегодня как раз правильные круги под глазами для этого безобразия.
- Жалко, конечно, что это будет понятно только местным, - говорит он.
- Ничего, я переведу, - говорю.

В соседнем квартале обнаружилось отличное графитти - гламурный Иисус, простирающий руки куда-то там.
- О, я хочу картинку около него, - говорит мне Радек. Это задки здания. Мусорные бачки и рядом кучка местной молодежи.
- Прямо сейчас?
- Давай подождем, может они уйдут.
Мы садимся на бордюр, мамы на нас нет и ждем. Они все не уходят и не уходят.
- Давай вернемся позже, может они все-таки уйдут. Эта часть Праги, кстати, была очень индустриальной. Фабрики, заводы. Сейчас они пытаются сделать здесь такую, знаешь, хипстерскую часть. Где хипстеры могут встретить хипстеров. Но пока здесь все еще витает дух старой Варшавы.

Утыкаемся в заброшенный забор. Сквозь сетку видна кирпичная стена, на которой изображена толпа солдат в касках и противогазах. Новая страна нынче это - церковь и полиция, слились в единое целой и это ответ на все ваши вопросы.
- О, давай здесь сделаем одну картинку, - Он заматывает лицо своим черным шарфом. Я пытаюсь скомпоновать кадр, так чтобы и он и граффити влезли в кадр. Но эта сетка и слишком далеко, - о, смотри, здесь есть дырка в сетке. И он лезет вперед. Люблю вот это вот. Когда тебе почти полтос, в одной руке камера, за спиной рюкзак и тебе надо вскарабкаться на высокое бетонное заграждение и пролезть в дырку. Но я справляюсь.

За забором пустырь. Грязная кукла с розовыми волосами.
- Радек, смотри, какая прелесть.
- Сделай лучше быстро картинку, сейчас появятся охранники и придется валить отсюда.
Куклу мы потом забираем с собой. В этот раз у Радека есть пакетик для разных сокровищ. В прошлый раз мы нашли несколько занятных ржавых колб. Радек становится в форму епископа, поднимающего перст к небу или даже два.
- Убедись, пожалуйста, что это будет хорошее качество и все резко.
- Отвали, да?
Потом я еще снимаю куклу и пузырек из под алкоголя рядом. Охранники так и не появляются. Мы идем в здание, исследовать его.
Как в дурацком сне моих кошмаров. Лестницы без перил с зияющими пустотами, дырки в полу. Все детство исследовала эти вот заброшки. Удивительно, что как-то пронесло. И такой адреналин сразу, от этих вдруг внезапных дыр внизу. И Радек с опаской идущий за мной.
- Как ты думаешь, мы тут найдем мертвое тело?
- Ну не сейчас, не сейчас. Надо сюда еще будет вернуться, у меня есть несколько отличных костюмов для этих декораций.

И уже пора возвращаться домой. Я здесь совсем не посвящена в его планы. Просто следую за ним. У нас в семь свидание. У него свидание. А я нагрузка. И еще надо успеть пообедать.
На обед дают грибной суп. А потом еще отбивная с пшенкой и салат.
- Положить тебе еще отбивную? - спрашивает мама.
- Пять штук, пожалуйста.
- У меня уже штаны не застегиваются, - возмущаюсь я.
- Ничего, съешь, вон какая худенькая, - отвечает мама.
- АААА, я больше не могу есть, - вопль отчаяния вырывается из моей груди.
- Ладно, ладно, Радек, доешь за ней кашу, - говорит мама, - и положи ей салата побольше. Куда идете?
- Встречаемся с другом Радека.
- Кто это?
- Я его еще не видел, - отвечает Радек.
Польский скульптор прилетел на пару дней из Лондона, чтобы подать заявку в министерство культуры на грант. Правильный, серьезный молодой человек, не то, что мы с Радеком. В высокой правильной еврейской шляпе рабби.
- Отличная шляпа, - одобряем мы.
- У меня таких пять, купил в секонде, - оживляется он.
На нем еще чудесная зеленая куртка, правильного зеленого цвета, широкие черные штаны и белая рубашка. Выбритая голова и сверху, как у кого-то там из Симпсонов, кучеряшки торчат во все стороны.

Он не очень-то включается в наши с Радеком подколки друг друга. Радек сидит поодаль и рассматривает. Мне приходится вести светскую беседу.
- Что это ты вдруг слушаешь его? - удивляется Радек, когда гражданин уходит в туалет, - и даже про себя не рассказываешь.
- Решила потренироваться, - говорю, - в умении слушать. Знаешь, когда людям задаешь вопросы, потом восторгаешься их ответам, они чувствуют себя куда более спокойно. Ты почему молчишь? Так странно. Тебе скучно? Не твой клиент.
- Не, нормально, за ним отлично наблюдать.
Нам показывают последние работы, потом еще немножко живописи, рассказываю про последний проект. Я пытаюсь скрыть скепсис на лице. Видео, видео, кстати, завораживающее. В общем, как раз где-то в этот самый момент товарищ неожиданно дергается, диван пружинит, я подпрыгиваю и вино из моего стакана расплескивается. Его чудесная зеленая куртка, моя прекрасная кофта и еще телефоны.
- Ничего страшного, - говорит он, - не расстраивайся.
- Ага, зальем кипятком и пятна растворятся, - отвечаю я.

- Отлично получилось, - говорит позже Радек, - притащил на свиданку тебя и ты, как всегда, все испортила. Представляю, как он должен бы мне написать теперь - мало того, что приперся не один, и теперь еще моя чудесная зеленая куртка вся в пятнах.
- Ну да, я была слегка неловка, - говорю.
- И почему ты его не сфотографировала? Мне показалось, он должен был тебе понравиться.
- Ага, особенно после того, как он сказал мне, что у меня странные и очень завораживающие глаза.
- У тебя странные, очень завораживающие, красивые глаза, я тебе всегда это говорил, - подтверждает Радек.
- Просто, понимаешь, это как-то глупо, когда такой плохой свет и у человека такое не очевидное лицо, у тебя всего пять минут, хватать камеру и снимать его. Как-то туповато, если честно. Но знаешь, я бы его все-таки поснимала. Но мне нужно время, понимаешь, посмотреть, как он двигается, как он говорит, как он прыгает, возмущается и улыбается. Тогда получится что-то прекрасное. Вот так с ходу, нет, не могу.
- Ничего, в Лондоне мы его пригласим в наш дом.
- Если он еще согласится прийти к нам.
- Вроде бы я ему понравилась, не уверена насчет тебя. Он даже не задал тебе ни одного вопроса. И ты как-то очень отстранено выглядел.

- Ты была в Вроцлаве? - спрашивает он меня.
- Нет, я тот самый турист, который и не турист вовсе. Который ездит только в те места, где у него есть друзья. Чтобы через их глаза видеть их города. Поэтому, понимаешь, таскаюсь за Радеком и не могу сказать, что много чего видела в Варшаве. И как-то вроде даже не за этим здесь. Трудно объяснить, на самом деле.

- Что будете делать вечером? - спрашивает гражданин, прощаясь. Ему, наверное, под тридцать. Очень милый. И еще тощий, длинный в белой рубашке с большими руками. Архитектор, который теперь скульптор. И я так и не удосужилась спросить, как его зовут.
- Придем домой, выпьем вина, - говорю я.
- Может посмотрите кино, да? - уточняет он.
- Мы будем смотреть друг на друга, - улыбается Радек.
- Ага, мы всегда это делаем по вечерам. А потом делить постель.

Вчера в ночи Радек ходил пить чай к кому-то в соседний дом, а потом играть в карты. Часть его перфоманса. Притащил в четыре утра очередной кактус.
- Радек, ты теперь должен ходить только в те гости, где есть кактусы. Говори - дай мне кактус и я дам тебе свое тело.
- Нет, ну это как-то неправильно, - говорит он, - Я навещу тебя только в случае, если у тебя в доме есть кактус для меня, так лучше звучит.
И еще он показывает картинки того, к кому он ходил в гости вчера. Тоже то ли скульптор, то ли дизайнер. И я немножко грущу, что меня не позвали с собой. Там было бы чем поживиться в плане картинок. Вчера. Сегодня я только расплескала вино вокруг.
- Зато тебя теперь точно запомнили.

- Отгадай, чем я вчера занимался всю ночь? - спрашивает меня Варин папа в скайпе.
- Писал курсовую?
- Ну с тобой совсем не интересно, все знаешь наперед. Рисовал каликсорены в пэйнте. В общем пришлепала почти в 12, и говорит: а теперь папа ты должен все картинки, которые мы с тобой вчера нарисовали скомпоновать в две штуки.
- Правильно, - говорю, - сам родил, сам теперь развлекайся.
- А еще я ей говорю - все маме расскажу про твое поведение. Тебя теперь нет, так что приходится сразу и за злого родителя и за хорошего отдуваться. По крайней мере, сегодня после утреннего скандала, она хотя бы опоздала на английский, а не прогуляла его.
- Тяжка доля родителя, - говорю.
- Да, она мне тут же: "ты что, папа, мы же заодно с тобой. Или я расскажу, что ты сломал шкаф. Был пьян и сломал шкаф".
- Ты сломал шкаф, ай-ай-ай.
- Ну почти сломал, надо было достать спальники для четырех девочек, притащившихся в ночи, а идти за стремянкой было лениво. Но все не так плохо, как ты думаешь.

- Как твой муж на это реагирует? - спрашивает меня мама Радека, - ты два года жила в Лондоне и все время уезжаешь.
- У меня хороший муж, - говорю, - правильный. Мы иногда отдыхаем друг от друга. Вот.
Subscribe

  • (no subject)

    Быывший одногруппник поздравил с днем Радио. Долго думала к чему это. Пока не вспомнила, что я заканчивала факультет радиотехники и электроники на…

  • (no subject)

    день как день. Вышла во двор. Соседка с четвертого этажа озабоченно смотрит на огромную ветку тополя, упавшую на крохотную вишню. - Можно ли ее…

  • (no subject)

    Звонит деточка. В ночи. - Родители, - говорит деточка, - мне тут вчера ночью приснилось, что вы умерли. И я осталась одна, такая одинокая. И у меня…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments