Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Categories:
В Варшаве ветрено и дождливо. Еще утром я страшно гордилась собой. Город начал складываться пазл. Вдруг стало понятно, как дойти до метро Политехника, всего-то тридцать минут хода. А там и до старого города рукой подать. А уж оттуда знакомая дорога до Праги, к дому Радека. Рано гордилась. Возвращалась от Радека. Вышла не из того выхода метро. Это со мной уже второй раз случилось. В прошлый раз, впрочем, добрые люди довезли и у меня адрес был с собой. В этот раз адреса у меня не было. Знала только, что квартира номер два, но на какой улице, кто его знает. Ну и недалеко от Израильского посольства. Скудные познания.
Пару дней назад гуляли с Настей. Встречались около гостиницы МДМ. Как ориентир, спрашивала гостиницу. Если не понимали по-английски, спрашивала по-русски. Полчаса блужданий и украинская женщина, которая сказала мне, что она не понимает меня, сказала по-украински. И тут все сразу пошло как надо.


Хеллоуин. Лента на фейсбуке ломится от картинок лондонских друзей. Один другого круче сегодня. И некоторые русские друзья не отстают. В Варшаве кафе, магазины украшены тыквами. Около некоторых даже правильные тыквы и паутина. Только вот так чтобы в метро ехали разные там вампиры или зомби, вот совсем не наблюдалось.
Даже странно как-то.
- У нас день мертвых более в почете, - сказал Радек, - в воскресение. Жалко, что ты уезжаешь. Знаешь как на кладбище будет красиво, - мы шли с ним по огромному супермаркету, носки красные искали. Вокруг нас были горы искусственных цветов и фонари, такие специальные, лампадные, разноцветные, - все это завтра будет на кладбище. И в ночи гореть.

Радек болел сегодня.
- Только один кадр, - хорошо? - говорил Радек, - я просто умираю. Спал два часа. Славик уходил в шесть. А в четыре мы домой вернулись. Разбудил меня. И я не смог уснуть больше. И простыл вчера.
- Ну да, кто-то хотел быть модным, - говорю. Вчера Радек разгуливал по улице в белой льняной рубашке без рукавов. В плюс пять. Потому что мода - это наше все.

Только один кадр на фоне высотки, подаренной советским правительством благодарному народу Польши. И чтобы на переднем фоне - забегаловка-кебаб, прямо рядом с самолетом, который, видимо, памятник погибшему правительству Польши.
Радек был в зелено-желтой махровой маминой пижаме с цветами. Он всегда ненавидел эту пижаму. Ругал маму за нее. Но для кадра она очень хороша. И еще красные носки. Красных не нашли, купили оранжевые. И оранжевые кожаные перчатки, которые лет семь назад я чуть случайно не потеряла, Радек тогда в лице изменился. И сланцы. И еще под пижамой такая красная олимпийка из восьмидесятых. Кепка. И две сумки из Икеи. Что интересно, пока ехали до этой самой высотки, сверху у Радека еще пальто черное мешковатое на распашку было, люди бросали любопытные взгляды, но без агрессии. Потому что когда ты одет как клоун, это куда как простительнее, если ты носишь что-то стильное и непонятное.

Вернулись домой. Купили еды. Валялись на кровати. Тупили, каждый в свой телефончик. Иногда вместе в грайндер, рассматривали мужчин.
- Ну, - говорил Радек, - какого тебе забронировать под съемки в декабре?

В девять пришла мама. Не слушая моих возражений, приготовила мне налистники, блины с творогом.

И, кстати, вчера вдруг случайно встретили на улице Миколу. Того самого, который все пытался пообщаться со мной на политические темы, а также поинтересоваться, какого этого, мы русские говорим - курица на птица, Польша не заграница.
- О, - говорю, - чувак. Оказывается, говорят - курица не птица, Болгария не заграница. Так что ты не прав.
- Ну ладно, - говорит, - погуглю

Вчера Радек вдруг захотел увидеться. До этого мы мокли под дождем где-то в районе Старого города с Конрадом. Он выполнял свой долг друга, водил меня по городу, пытаясь выйти на те улицы, где мы еще не ходили.
В полвосьмого я приехала к Радеку. В этот раз у нас были какие-то смешные отношения. Впрочем, как всегда после непонятных ссор.
- Ну, - встретил меня Радек. Он стоял, прислонившись к косяку, - я тебе во-сколько говорил прийти? Почему ты опоздала? Сейчас уже остальные подтянутся и мы не пообщаемся.
Я потрясла бутылкой с Рислингом и шоколадкой.
- Ладно, проходи, - говорит снисходительно, - белое я не пью, но шоколадка, должно быть, вкусная.

И тут же пришел Славик, только его имя немножко по-другому произносится. Но я не могу произвести, там все эти Пшиш чего-то там. Красивый Славик, в очках круглых, с лихозакрученными усами. Фармацевт-студент двадцати лет отроду. В разноцветной рубашке, джинсовой куртке с аппликациями на спине и серых узких брюках. Из другого города.
- У него даже герлфренд есть, - сообщил мне Радек.
- Да ладно, - удивилась я, - а любит он тебя, конечно же.
Славик стеснялся общаться по-английски. Но слушал внимательно.

Мы еще чуть посидели и поехали к Андриану. Доктору-неврологу. Двадцати шести лет.
- Познакомьтесь, - сказал Радек.
- Мы же уже встречались, - сказал Андриан. Каждый раз, когда я кого-то не помню, я ужасно расстраиваюсь. Потому что очень горжусь своей профессиональной памятью. Но потом я предположила, кто это может быть. Видимо, прошлой весной мы познакомились в клубе где-то под утро и немножко поболтали. Поэтому память и подвела. Под утро, в темном помещении и все-такое.

Андриан пил Мартини. Славик пиво. Я воду. Еще Роберт пришел. Он нынче больной, поэтому на машине и тоже пил воду. И совсем в ночи Конрад приехал. Странное, конечно, это всегда ощущение, идешь по городу, а на тебя все оглядываются. Потому как мои друзья, видимо, нигде и ни в какие приличные сообщества не вписываются. Слишком странно выглядят. Слишком стильно и модно. Прослушали "Миллион алых роз" и Верку Сердючку.

Загрузились в машину к Роберту вшестером. И поехали. Повезло, ментов не встретили. Была какая-то модная вечеринка. В этот раз это выглядело почти как в Лондоне, толпы модных подростков, толпы квир, толпы однополых и разнополых парочек. Два этажа. Музыка с техно, музыка непонятно какая. Только в отличии от Лондона, все какие-то были очень обособленные и как-то не так весело веселящиеся, как будто бы исполняли обязанности суровые. Но мы все равно немножко повеселились. Я все размышляла, что каждого второго бы хотела снимать. Радек с Конрадом грустили. Я все думала о странности этой, когда тебе вдруг почти полтос и твоя деточка может ответить на вопрос - а где же твоя мама нынче - поехала шариться по гейклубам города Варшавы и сыр заодно привезет.

- Да, да, - сказал мне сегодня с утра брат Конрада, - у нас на работе есть один сотрудник. Ему уже лет сорок. Он такой большой, весь в татуировках, бритый и с бородой. Семьи у него нет, только и делает, что пьет пиво и по вечеринкам тусует. В наше время это становится нормальным.
Хотелось сказать, что лет сорок - это все-таки не лет пятьдесят. С другой стороны, по вечеринкам и клубам я, исключительно, не в Москве болтаюсь.

Переходим мы намедни с Конрадом дорогу по пешеходному переходу. Он меня вдруг резко за руку хватает. Перед нами машина оттормаживается. За рулем гражданин лет семидесяти что-то начинает орать. Мы идем по зебре, останавливаемся и Конрад вдруг смеется. Мужик краснеет, багровеет и кричит нам что-то.
- Он сказал, - смеется Конрад дальше, - что лыбишься, а вот если бы я тебе бы сейчас ноги переломал, ты бы тоже так смеялся? Ты, кстати, хорошо бегаешь?
- Нет, - говорю, - убегать бы не стала.
- Жаль, - говорит Конрад, - а то так что-нибудь бы ему ответить интересное, но потом надо убегать, они иногда из машины выходят. Зато так приятно потом осознавать, что не только он тебя пытался переехатЬ, но и ты ему день сделал.

И еще возвращаемся мы с Конрадом домой. В четыре утра. Заворачиваем за угол здания, слышим шум воды, поднимаем голову. На балконе старинного красивого дома стоит хорошо одетый во фраке, буквально, гражданин лет семнадцати и пИсает.
- Отлично, - говорю я ему, - молодец, - он от удивления даже прекратил это. Впрочем, на время.
- Да, я знаю, - отвечает по-английски.
- Ты можешь продолжать, - говорю я ему, - мы уже прошли опасное место.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments