Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Categories:
- Ну вот, я сегодня как бабушка, представляешь, показывала однокурснице фотографию своей семьи.
- Зачем?
- Не знаю, как так получилось. Рассказывала что-то такое. Потом про молодого англичанина, который приехал к нам в гости. И тут же вспомнила, что я вас вчера снимала, где вы втроем на постели тусили.
- Мы ей понравились?
- Я ей еще говорила, что вот эти сиреневые стены, это не мы покрасили, "ты не думай, вот этот полог, это все так было, это мы снимаем квартиру". Но вот никогда не думала, что дойдет до того, что я буду вас показывать кому-то.


Варин папа тоже на работе рассказывал о молодом англичанине, которого мы так весело провожали.
- Можешь мне фотографию его прислать.
- А они не будут над ним смеяться?
- Я прослежу.
- Просто я так весело рассказывал про красные ногти, - говорит Варин папа.

Ну да, уже почти ночь, я вдруг вспоминаю, как весело Гавино говорил, почему у него красные ногти. Я тащу вариного папу на кухню.
- Спроси у Гавино - почему у него красные ногти, - говорю я Вариному папе.
- Почему у тебя красные ногти?
Гавино вскидывает руки вверх, вертит так, чтобы хорошо можно было рассмотреть красные ногти и говорит театрально: Красные ногти - потому что Москва - красная!

На следующий день я пересказываю это проводнику:
- Понимаете, Москва - красная, поэтому ногти - красные, - он морщится.
- Ну и еще духи "Красная Москва", - добавляет при этом Гавино и достает флакон "Красная Москва".

С утра Варвара потеряла студенческий. Я пыталась поспать лишних тридцать минут. Варин папа кричал в трубку. Что-то на тему, что это не нормально. И что он никуда не пойдет, потому что ему на работу. Это уже позже, когда я проснулась, поняла, что кто-то потерял студенческий, проспал первую пару, звонит от универа и просит посмотреть у Вариного папы, нет ли дома ее студенческого. А потом просит к метро принести паспорт и справку о зачислении. И вот тут Варин папа громко кричит, что нельзя, нельзя быть таким раздолбаем.

- Ну что ты кричишь? - спрашиваю я.
- Я не кричу, - кричит Варин папа, - я расстраиваюсь!!!!
- Сейчас я отнесу ей к метро документы. Я, конечно, надеялась позавтракать, но поем где-нибудь по дороге.

Он все-таки относит документы. Я ем блинчики с мясом, еду к своим детям. У нас началась Школа на Коленке. За лето все жутко соскучились друг по другу. Все вытянулись. Почти все уже выше меня. Обнимаемся по очереди. Прямо как в разных роликах про учителей. С одним так, с другим эдак. Такое счастье. Я за лето по ним соскучилась.
- Лен, у тебя прическа хорошая, - говорит мне Мардок.
- Спасибо.

Я сегодня изобретаю ноу-хау. Бахрам непрерывно говорит своей сестре Захал:
- Ты тупая, не ври, - ну и в таком духе. На мои воззвания на тему, что меня это раздражает, он не реагирует.

В какой-то момент я начинаю сердиться и в очередной раз на "ты - тупая", - говорю:
- Бахрам, пиши в тетрадке: "ты - тупая". И без ошибок, - теперь каждый, кто говорит, не приятные для других, вещи, будет писать их в тетради.
После того, как Бахрам пишет в тетрадке четыре раза: ты - тупая и два раза - не ври, он перестает говорит эти штуки. И начинает себя контролировать. Ну и еще Зульфикар, который написал Бахраму: "Казел", пишет: "козел" и тоже становится зайкой.

Захал вытянулась, похорошела очень и стала мягче. Зульфикар водит вокруг хороводы. Наш суровый Зульфикар. Который всегда был суровым маленьким мужчиной, вдруг водит хороводы. Очень трогательно и приятно.

Я им кратко пересказываю свое лето, про Летнюю школу, про свадьбы.
- Так вот, у меня была свадьба в Литве, - начинаю я.
- Вы женились? - оживляется Захал, все малчики просыпаются и смотрят внимательно.
- Да она женилась, - подтверждает Ксения.
- Я же - фотограф, у меня была съемка, - говорю я.
- Зато как они оживились, - смеется Ксения.

Я рассказываю им про Варвару, ее бурное лето. Потом мы все-таки переходим к обучению. Но все равно больше болтаем, чем учимся. И может быть даже и неплохо.
- Мина, дай мне тетрадку, - требует Бахрам. Мина дает ему тетрадку.
- Бахрам, может уже пора как-нибудь прекращать эти мусульманско-афганские привычки? - интересуюсь я.
- Это какие такие? - просыпается Зульфикар.
- Ну вот это вот: "я - мужик, так что сестра должна за мной таскать тетрадки!".
- Ну нет, у нас такого нет, у нас в нормальном обществе малчики и девочки равны, - говорит Зульфикар.
- Да, - подтверждает Мина, - просто у меня такой брат, что приходится брать за него тетрадки.

Вечером у меня госпиталь. И другие дети. Возраст все тот же самый: четырнадцать-шестнадцать. Только одни девочки. Мы встречаемся уже в четвертый раз. Я пропустила среду. Между нашей последней встречей - одна неделя. И они в этот раз вдруг оттаяли. Они улыбаются и обнимают меня по очереди.
- Так, - говорю я, - я не очень подготовилась. Сейчас я вам расскажу, как прошли мои выходные. И почему я не подготовилась.
И они меня слушают. По-разному, у кого-то эмоции на лице. У кого-то отсутствующее лицо.
- Вам скучно? - спрашиваю я.
- Нет, очень интересно, когда я слушаю, у меня всегда такой вид.

Я им рассказываю о своих выходных, показываю ролики с Гавино. Они оживляются. Им нравятся красные ногти Гавино. Потом мы смотрим фотографии. Сегодня тема - натюрморт.
- А скоро мы будем снимать? - спрашивает меня одна деточка. Она всегда задает этот вопрос. Ей нравится снимать. Ей нравится действие. У нас всего две камеры. То есть три с моей. Одна мыльница и две зеркалки. Все хотят снимать на зеркалку. Девочек - шесть. Но мы как-то разбираемся. Кто-то модель, кто-то фотограф. А потом еще рассматриваем картинки.
Ну и случайно с одной деточкой отрываем штору, когда я пытаюсь снимать ее, сидящей на подоконнике, и начинаем бояться. Мне потом сделают замечание. Штора падает с грохотом. Она держалась на маленьком гвоздике. В окно заглядывает строгая воспитательница.
- Давай скажем, - говорю взрослая я, - что она сама упала. Эта - штора.

- Не надо меня снимать, - говорят все они друг другу и мне.
- Это еще почему? Мы же не будем это нигде выкладывать. Это очень интересный опыт. И полезный. Помогает расслабляться перед камерой. Мы сейчас поснимаем и посмотрим друг на друга.
- Я страшна, как черт, - говорит одна нежная зайка.
- Это еще что за глупости, это кто тебе сказал?
- Все так говорят.
- Даже родители?
- Они в первую очередь.
- Не верь им, ты очень красива, правда.
- Нет, это не так.
- А у меня ужасные веснушки, моносросшаяся бровь и ужасная внешность.
- Какая глупость. Веснушки - это так красиво и модно. И ты - красавица.
И еще две вторят в таком же духе.
- Так, стоп, в сорок лет вы осознаете, какие вы были глупые, какие вы были хорошенькие в свои четырнадцать-шестнадцать. Правда, - но они мне не очень верят. И я понимаю, о чем будет наше следующее занятие. Отберу девочек с последней недели моды, которых я снимала на улице, которые с общепринятой точки зрения разных кумушек, возможно, не то, чтобы красавицы. И будем обсуждать, хороши они или не очень.

И, кстати, очень хочется встать на табуретку и толкнуть речь. Типа такой: "Уважаемые товарищи родители! Постарайтесь не портить жизнь своим деточкам. Вы же их любите? Не надо говорить своим деточкам, что они - страшны. Или что что-то не так с их внешность. Или что они - толстые. Говорите им, что они самые красивые, самые уникальные, самые-самые лучшие и любимые". Не надо их загонять в уныние, тоску и неуверенность своими ремарками - какая же ты страшная, какой у тебя большой зад. Пожалуйста, поумнейте.
- На какие темы будем смотреть картинки в следующий раз? - спрашиваю.
- Котиков хотим, - говорят, - разных котиков.
- Будем рассматривать картинки котиков?
- Да.

А еще у одной неулыбчивой деточки сегодня был день рождения. Шестнадцать лет. И ее все поздравляли. Что раздобыли в госпитале тем и поздравили. А я ее только обняла.

И у Бахрама нашего тоже был день рождения. Четырнадцать лет. И мы его тоже поздравляли.
Когда я им рассказывала, нашим беженцам, что я теперь в госпитале работаю, они начали расспрашивать. И такие: "ЭЭЭ, это же психушка, да?"
И тут вдруг Зульфикар, который очень повзрослел за это лето, говорит:
- Глупые, не понимаете, если у человека - депрессия, иногда его приходится лечить в госпитале. Это очень серьезно.

Недавно я ныла Вариному папе. Я ему говорила:
- Понимаешь, вместо того, чтобы много работать в области фотографии, снимать разные интересные художественные проекты для себя, раскручиваться, как это делают серьезные фотографы. Вместо этого я занимаюсь какой-то общественной работой. Целых два-три дня в неделю я не снимаю для себя. Наверное, это неправильно, если мне хочется снять что-то особенное.
- Представляешь, вдруг ты хотя бы для одной деточки окажешься той самой соломинкой, по которой она сможет выбраться? Это же уже будет не зря. Ну правда, - и потом он так смотрит на меня, с любовью и говорит, называя меня, как Варя называет, - каждый раз удивляюсь, вот как этот инфантильный тараканишка по жизни притягивает к себе неуверенных, грустных детей, которые нуждаются в настоящих взрослых, в которых они ищут спасения, и которым этот инфантильный тараканишка помогает.
- Я не инфантильный, - говорю.
Subscribe

  • (no subject)

    Посмотреть эту публикацию в Instagram Публикация от Elena Rostunova (@erostunova) 1 Дек 2018 в…

  • (no subject)

    фотосессии новогодние полным ходом. Сбоку картинки есть стрелочка, можно полистать. Посмотреть эту публикацию в Instagram…

  • (no subject)

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments